171 цитата Владимира Набокова: от иронии до философии

Ниже 171 цитата Владимира Набокова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Тот род жилья, в котором знаешь, что найдешь вместо душа клистирную кишку, натягиваемую на ванный кран.

   Тот род жилья, в котором знаешь, что найдешь вместо душа клистирную кишку, натягиваемую на ванный кран.

   — Гумберт Гумберт · книга
2. «

   Любовные письма нужно жечь всенепременно. Из прошлого получается благородное топливо.

   Любовные письма нужно жечь всенепременно. Из прошлого получается благородное топливо.

   — Истинная жизнь Севастьяна Найта · книга
3. «

   Ему нравилось помогать жизни окарикатуриться.

   Ему нравилось помогать жизни окарикатуриться.

   — Камера Обскура · книга
4. «

   Убить её, как некоторые ожидали, я, конечно, не мог. Я, видите ли, любил её.

   Убить её, как некоторые ожидали, я, конечно, не мог. Я, видите ли, любил её.

   — Гумберт Гумберт · книга
5. «

   И еще я думаю о том, что мне тогда казалось иногда, что я несчастна, но теперь я знаю, что я была всегда счастлива, что это несчастие было одной из красок счастья.

   И еще я думаю о том, что мне тогда казалось иногда, что я несчастна, но теперь я знаю, что я была всегда счастлива, что это несчастие было одной из красок счастья.

   — Дар · книга
6. «

   Балуйте детей, господа! Никто не знает, что их ожидает в будущем.

   Балуйте детей, господа! Никто не знает, что их ожидает в будущем.
7. «

   «Какой он, право, странный», — думала Клара, с тем щемящим чувством одиночества, которое всегда овладевает нами, когда человек, который нам дорог, предается мечте, в которой нам нет места.

   «Какой он, право, странный», — думала Клара, с тем щемящим чувством одиночества, которое всегда овладевает нами, когда человек, который нам дорог, предается мечте, в которой нам нет места.

   — Машенька · книга
8. «

   Название должно передавать расцветку книги, а не содержание.

   Название должно передавать расцветку книги, а не содержание.

   — Клэр · книга
9. «

   Что ж, пей эту бурду надежды, мутную, сладкую жижу, надежды мои не сбылись, я ведь думал, что хоть теперь, хоть тут, где одиночество в таком почете, оно распадется лишь надвое, на тебя и на меня, а не размножится, как оно размножилось — шумно, мелко, нелепо.

   Что ж, пей эту бурду надежды, мутную, сладкую жижу, надежды мои не сбылись, я ведь думал, что хоть теперь, хоть тут, где одиночество в таком почете, оно распадется лишь надвое, на тебя и на меня, а не размножится, как оно размножилось — шумно, мелко, нелепо.

   — Цинциннат · книга
10. «

    Мгновение спустя я услышал шаги моей возлюбленной, бежавшей вверх по лестнице. Сердце во мне увеличилось в объеме так мощно, что едва ли не загородило весь мир.

    Мгновение спустя я услышал шаги моей возлюбленной, бежавшей вверх по лестнице. Сердце во мне увеличилось в объеме так мощно, что едва ли не загородило весь мир.

    — Гумберт Гумберт · книга
11. «

    Мы знаем молитвы такие, что сердцу легко по ночам; и гордые музы России незримо сопутствуют нам.

    Мы знаем молитвы такие, что сердцу легко по ночам; и гордые музы России незримо сопутствуют нам.
12. «

    Но шахматы были безжалостны, они держали и втягивали его. В этом был ужас, но в этом была и единственная гармония, ибо что есть в мире, кроме шахмат?

    Но шахматы были безжалостны, они держали и втягивали его. В этом был ужас, но в этом была и единственная гармония, ибо что есть в мире, кроме шахмат?

    — Защита Лужина · книга
13. «

    Эволюция смысла в некотором смысле является эволюцией бессмыслицы.

    Эволюция смысла в некотором смысле является эволюцией бессмыслицы.
14. «

    Мысль о том, что никто не знает реальности, хоть и не нова, но насколько точна! Мы все смотрим на эту реальность через оптический прибор восприятия, находясь в темной комнате своего «я». И какой бы прозрачной ни была линза, искажение присутствует. А мы принимает изображение линзы за реальность и уверены, что это единственная правда… «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно», — написал когда-то апостол Павел. И действительно, кто-то смотрит на реальность через бинокль, а изображение слишком увеличено в ущерб частностям. У другого бинокль в душе перевернулся — и, наоборот, уменьшает реальность. У третьего линзу покрыла копоть, и теперь действительность — в темном налете, без единого светлого пятна. Еще для кого-то она раскрашена в красивый свет. Есть и те, у кого линза была почти хрустальна, играла радугой в преломлении, но оказалась слишком хрупка — и ничего теперь разобрать нельзя, кроме трещин. И, наконец, есть те, у кого в груди — камера-обскура, а реальность не просто искажена, а уменьшена и перевернута. Они смеются в темноте, не понимая трагизма перевернутого мира...

    Мысль о том, что никто не знает реальности, хоть и не нова, но насколько точна! Мы все смотрим на эту реальность через оптический прибор восприятия, находясь в темной комнате своего «я». И какой бы прозрачной ни была линза, искажение присутствует. А мы принимает изображение линзы за реальность и уверены, что это единственная правда… «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно», — написал когда-то апостол Павел. И действительно, кто-то смотрит на реальность через бинокль, а изображение слишком увеличено в ущерб частностям. У другого бинокль в душе перевернулся — и, наоборот, уменьшает реальность. У третьего линзу покрыла копоть, и теперь действительность — в темном налете, без единого светлого пятна. Еще для кого-то она раскрашена в красивый свет. Есть и те, у кого линза была почти хрустальна, играла радугой в преломлении, но оказалась слишком хрупка — и ничего теперь разобрать нельзя, кроме трещин. И, наконец, есть те, у кого в груди — камера-обскура, а реальность не просто искажена, а уменьшена и перевернута. Они смеются в темноте, не понимая трагизма перевернутого мира...

    — Камера Обскура · книга
15. «

    В тамошней гостинице у нас были отдельные комнаты, но посреди ночи она, рыдая, перешла ко мне и мы тихонько с ней помирились. Ей, понимаете ли, совершенно было не к кому больше пойти.

    В тамошней гостинице у нас были отдельные комнаты, но посреди ночи она, рыдая, перешла ко мне и мы тихонько с ней помирились. Ей, понимаете ли, совершенно было не к кому больше пойти.

    — Гумберт Гумберт · книга
16. «

    Под тонкою луной, в стране далекой, древней, так говорил поэт смеющейся царевне:

    Под тонкою луной, в стране далекой, древней, так говорил поэт смеющейся царевне:
17. «

    Если вывеска придорожной лавки гласила: «Купите у нас подарки!» — мы просто должны были там побывать, должны были там накупить всяких дурацких индейских изделий, кукол, медных безделушек, кактусовых леденцов. Фраза «Сувениры и Новинки» прямо околдовывала её своим хореическим ритмом. Если какой-нибудь кафетерий объявлял «Ледяные Напитки», она механически реагировала на приглашение, даром что все напитки везде были ледяные. Это к ней обращались рекламы, это она была идеальным потребителем, субъектом и объектом каждого подлого плаката.

    Если вывеска придорожной лавки гласила: «Купите у нас подарки!» — мы просто должны были там побывать, должны были там накупить всяких дурацких индейских изделий, кукол, медных безделушек, кактусовых леденцов. Фраза «Сувениры и Новинки» прямо околдовывала её своим хореическим ритмом. Если какой-нибудь кафетерий объявлял «Ледяные Напитки», она механически реагировала на приглашение, даром что все напитки везде были ледяные. Это к ней обращались рекламы, это она была идеальным потребителем, субъектом и объектом каждого подлого плаката.

    — Лолита · книга
18. «

    Современные наши понятия об отношениях между отцом и дочерью сильно испакощены схоластическим вздором и стандартизированными символами психоаналитической лавочки.

    Современные наши понятия об отношениях между отцом и дочерью сильно испакощены схоластическим вздором и стандартизированными символами психоаналитической лавочки.

    — Гумберт Гумберт · книга
19. «

    Профессора литературы склонны придумывать такие проблемы, как: «К чему стремился автор?» или еще гаже: «Что хочет книга сказать?» Я же принадлежу к тем писателям, которые, задумав книгу, не имеют другой цели, чем отделаться от нее.

    Профессора литературы склонны придумывать такие проблемы, как: «К чему стремился автор?» или еще гаже: «Что хочет книга сказать?» Я же принадлежу к тем писателям, которые, задумав книгу, не имеют другой цели, чем отделаться от нее.
20. «

    Да, вот тут я опять чувствую, какое неуклюжее орудие — слово. А хочется мне объяснить...

    Да, вот тут я опять чувствую, какое неуклюжее орудие — слово. А хочется мне объяснить...

    — Ужас · книга