Владимир Набоков: 349 фраз, которые разошлись на цитаты

Ниже 349 цитат Владимира Набокова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Кошенька моя, радость моя, как весело я люблю тебя сегодня… Целую тебя – а куда, не скажу, слов таких нет.

   Кошенька моя, радость моя, как весело я люблю тебя сегодня… Целую тебя – а куда, не скажу, слов таких нет.
2. «

   — Каково положение, — сказал Круг. — И как же мы будем теперь выбирать между моей телесной неграмотностью и вашей духовной?

   — Каково положение, — сказал Круг. — И как же мы будем теперь выбирать между моей телесной неграмотностью и вашей духовной?

   — Под знаком незаконнорожденных · книга
3. «

   Кража – лучший комплимент, который можно сделать вещи.

   Кража – лучший комплимент, который можно сделать вещи.

   — Отчаяние · книга
4. «

   Весь мир был мокр от слёз.

   Весь мир был мокр от слёз.

   — Камера Обскура · книга
5. «

   Мгновение спустя я услышал шаги моей возлюбленной, бежавшей вверх по лестнице. Сердце во мне увеличилось в объеме так мощно, что едва ли не загородило весь мир.

   Мгновение спустя я услышал шаги моей возлюбленной, бежавшей вверх по лестнице. Сердце во мне увеличилось в объеме так мощно, что едва ли не загородило весь мир.

   — Гумберт Гумберт · книга
6. «

   А ведь комната действительно трепетала, и это мигание, карусельное передвижение теней по стене, когда уносится огонь, или чудовищно движущий горбами теневой верблюд на потолке, когда няня борется с увалистой и валкой камышевой ширмой (растяжимость которой обратно пропорциональна её устойчивости), — все это самые ранние, самые близкие к подлиннику из всех воспоминаний.

   А ведь комната действительно трепетала, и это мигание, карусельное передвижение теней по стене, когда уносится огонь, или чудовищно движущий горбами теневой верблюд на потолке, когда няня борется с увалистой и валкой камышевой ширмой (растяжимость которой обратно пропорциональна её устойчивости), — все это самые ранние, самые близкие к подлиннику из всех воспоминаний.

   — Федор Годунов-Чердынцев · книга
7. «

   Тайна, к которой он стремился, была простота, гармоническая простота, поражающая пуще самой сложной магии.

   Тайна, к которой он стремился, была простота, гармоническая простота, поражающая пуще самой сложной магии.

   — Защита Лужина · книга
8. «

   ... Сначала я думал, не проще ли всего послать оный труд прямо какому-нибудь издателю, нeмецкому, французскому, американскому, — но вeдь написано-то по-русски, и не всё переводимо, — а я, признаться, дорожу своей литературной колоратурой и увeрен, что пропади иной выгиб, иной оттeнок — всё пойдёт насмарку.

   ... Сначала я думал, не проще ли всего послать оный труд прямо какому-нибудь издателю, нeмецкому, французскому, американскому, — но вeдь написано-то по-русски, и не всё переводимо, — а я, признаться, дорожу своей литературной колоратурой и увeрен, что пропади иной выгиб, иной оттeнок — всё пойдёт насмарку.

   — Отчаяние · книга
9. «

   Прощай же, книга! Для видений — отсрочки смертной тоже нет. С колен поднимется Евгений, — но удаляется поэт. И все же слух не может сразу расстаться с музыкой, рассказу дать замереть... судьба сама еще звенит, — и для ума внимательного нет границы — там, где поставил точку я: продленный призрак бытия синеет за чертой страницы, как завтрашние облака, и не кончается строка.

   Прощай же, книга! Для видений — отсрочки смертной тоже нет. С колен поднимется Евгений, — но удаляется поэт. И все же слух не может сразу расстаться с музыкой, рассказу дать замереть... судьба сама еще звенит, — и для ума внимательного нет границы — там, где поставил точку я: продленный призрак бытия синеет за чертой страницы, как завтрашние облака, и не кончается строка.

   — Дар · книга
10. «

    Мы с тобой совсем особенные; таких чудес, какие знаем мы, никто не знает, и никто так не любит, как мы.

    Мы с тобой совсем особенные; таких чудес, какие знаем мы, никто не знает, и никто так не любит, как мы.

    — Письма к Вере · книга
11. «

    Нас мало — юных, окрылённых, не задохнувшихся в пыли, ещё простых, ещё влюбленных в улыбку детскую земли.

    Нас мало — юных, окрылённых, не задохнувшихся в пыли, ещё простых, ещё влюбленных в улыбку детскую земли.
12. «

    Мы опять вступили в борьбу. Мы катались по всему ковру, в обнимку, как двое огромных беспомощных детей. Он был наг под халатом, от него мерзко несло козлом, и я задыхался, когда он перекатывался через меня. Я перекатывался через него. Мы перекатывались через меня. Они перекатывались через него. Мы перекатывались через себя.

    Мы опять вступили в борьбу. Мы катались по всему ковру, в обнимку, как двое огромных беспомощных детей. Он был наг под халатом, от него мерзко несло козлом, и я задыхался, когда он перекатывался через меня. Я перекатывался через него. Мы перекатывались через меня. Они перекатывались через него. Мы перекатывались через себя.

    — Гумберт Гумберт · книга
13. «

    Он был из тех впечатлительных людей, которые краснеют до слез от чужой неловкости.

    Он был из тех впечатлительных людей, которые краснеют до слез от чужой неловкости.

    — Камера Обскура · книга
14. «

    ... половина его лица была в солнечную решетку, и левый ус золотился, и в зеркальных зрачках было по крохотной золотой клетке, а внизу, сзади, из слишком больших туфель приподнимались пятки.

    ... половина его лица была в солнечную решетку, и левый ус золотился, и в зеркальных зрачках было по крохотной золотой клетке, а внизу, сзади, из слишком больших туфель приподнимались пятки.

    — Приглашение на казнь · книга
15. «

    Любовь к ближнему не котируется на бирже современных отношений.

    Любовь к ближнему не котируется на бирже современных отношений.

    — Сэр Реджинальд · книга
16. «

    Смерть, бесконечность, планеты — все это страшно именно потому, что вне нашего представления.

    Смерть, бесконечность, планеты — все это страшно именно потому, что вне нашего представления.

    — Ужас · книга
17. «

    Лолита так близка и вместе с тем так горестно недостижима, и так любить ее, так любить как раз накануне новой эры, когда, по моим волховским исчислениям, она бы должна была перестать быть нимфеткой, перестать терзать меня.

    Лолита так близка и вместе с тем так горестно недостижима, и так любить ее, так любить как раз накануне новой эры, когда, по моим волховским исчислениям, она бы должна была перестать быть нимфеткой, перестать терзать меня.

    — Гумберт Гумберт · книга
18. «

    Нам с вами больше не по пути. Я дальше не еду. Никуда не еду. Прощайте!

    Нам с вами больше не по пути. Я дальше не еду. Никуда не еду. Прощайте!

    — Облако, озеро, башня · книга
19. «

    Он чувствовал, как она идёт сзади, и боялся шаг замедлить, чтобы счастье не перегнало его.

    Он чувствовал, как она идёт сзади, и боялся шаг замедлить, чтобы счастье не перегнало его.

    — Камера Обскура · книга
20. «

    ...как известно, память воскрешает все, кроме запахов, и зато ничто так полно не воскрешает прошлого, как запах, когда-то связанный с ним.

    ...как известно, память воскрешает все, кроме запахов, и зато ничто так полно не воскрешает прошлого, как запах, когда-то связанный с ним.

    — Машенька · книга