Подборка · 148 цитат автора

148 фраз Владимира Рудольфовича Соловьева, которые запоминаются

Ниже 148 цитат Владимира Рудольфовича Соловьева — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 75 100 125 146 147 149 150 200 250 300 все варианты

А почему мы каждый раз должны находиться в положении защищающегося? С какого момента что-то пошло не так? Почему в царской России в голову никому не приходило спрашивать: а можно мы вот тут... В Советском Союзе сказали бы так, что мало не показалось. С какого момента из великой страны, которая диктовала, мы превратились чуть ли не в ученика какого-то? Который смотрит и говорит: а вот так хорошо? С того момента, когда зачем-то в Совет Европы пошли? Правильно сказал Петр Толстой — вдруг разглядел, — а что мы вообще там делаем? Зачем? С чего мы решили, что цивилизация — это они? А не мы. Извините. Вспылил. Захотелось.
А почему мы каждый раз должны находиться в положении защищающегося? С какого момента что-то пошло не так? Почему в царской России в голову никому не приходило спрашивать: а можно мы вот тут... В Советском Союзе сказали бы так, что мало не показалось. С какого момента из великой страны, которая диктовала, мы превратились чуть ли не в ученика какого-то? Который смотрит и говорит: а вот так хорошо? С того момента, когда зачем-то в Совет Европы пошли? Правильно сказал Петр Толстой — вдруг разглядел, — а что мы вообще там делаем? Зачем? С чего мы решили, что цивилизация — это они? А не мы. Извините. Вспылил. Захотелось.
В войне главный итог для бойца — это выжить. Это награда для него. В бою и поединке есть главное различие, в поединке — это победа, а в бою — выжить. В войне нет второго места и нет промежуточных итогов. Победа не гарантирует жизнь, и потому думают до боя, а в бою уже только действуют.
В войне главный итог для бойца — это выжить. Это награда для него. В бою и поединке есть главное различие, в поединке — это победа, а в бою — выжить. В войне нет второго места и нет промежуточных итогов. Победа не гарантирует жизнь, и потому думают до боя, а в бою уже только действуют.
Мы так весело обо всем говорим, а жизнь на самом деле суровая штука. Что значит цена на газ такая высокая? Это значит, что в тех странах, которые не позаботились заранее, у которых не долгосрочные отношения, цены на все растут. Огромное количество людей оказывается без работы. Закрываются заводы, которые непосредственно использовали этот газ. Целые цепочки рушатся. Начинается эффект домино. А зима будет холодной.
Мы так весело обо всем говорим, а жизнь на самом деле суровая штука. Что значит цена на газ такая высокая? Это значит, что в тех странах, которые не позаботились заранее, у которых не долгосрочные отношения, цены на все растут. Огромное количество людей оказывается без работы. Закрываются заводы, которые непосредственно использовали этот газ. Целые цепочки рушатся. Начинается эффект домино. А зима будет холодной.
Образование всегда идеологично. Вы можете поспорить, но вам это не понравится. Потому что образование всегда идеологично. Мы вступаем в такую новую технологическую эпоху, что человек, постоянно не обновляющий свой уровень знаний, обречен. Поэтому здесь это даже не обсуждается.
Образование всегда идеологично. Вы можете поспорить, но вам это не понравится. Потому что образование всегда идеологично. Мы вступаем в такую новую технологическую эпоху, что человек, постоянно не обновляющий свой уровень знаний, обречен. Поэтому здесь это даже не обсуждается.
Меж отрицателями жизненного смысла есть люди серьезные, это те, кто свое отрицание завершают делом – самоубийством…
Нравится картина, не надо знакомиться с художником.
Я сегодня почувствовал себя так, как будто мне дали порулить машиной времени. Вроде смотрел Байдена, выступающего..., а полное ощущение, что это — Л. И. Брежнев. И по форме было похоже. Большое количество оговорок, неожиданное пробуждение, как будто он начинал угрожающе говорить простые и мирные слова. А под конец просто кричал. Такое ощущение, что для подготовки речи они взяли какого-то драматурга и режиссера фильмов ужасов. При этом Байдену речь давалась тяжело, и хотелось бы, чтобы эту речь читал тот, кто ее писал.
Я сегодня почувствовал себя так, как будто мне дали порулить машиной времени. Вроде смотрел Байдена, выступающего..., а полное ощущение, что это — Л. И. Брежнев. И по форме было похоже. Большое количество оговорок, неожиданное пробуждение, как будто он начинал угрожающе говорить простые и мирные слова. А под конец просто кричал. Такое ощущение, что для подготовки речи они взяли какого-то драматурга и режиссера фильмов ужасов. При этом Байдену речь давалась тяжело, и хотелось бы, чтобы эту речь читал тот, кто ее писал.
— Хочу напомнить. Венецианская комиссия нам что-то насоветовала? А была такая конференция во Франции. В городе Вьен. — Что Вы всё время про конференции? [Сергей Борисович Станкевич] — А я объясню. Потому что на той конференции были приняты решения, определившие судьбу немецких евреев. Когда милые страны сказали, что это вообще — «не наше дело». И пусть немцы делают со своими евреями что хотят. Интересно. Исходя из логики приоритета международного права мы должны были бы подписаться под решениями этой конференции? В которой мы не участвовали. Мюнхенский сговор. Там страны решили судьбу Чехословакии, разорвали её. Ведь именно они дали тогда Гитлеру ощущение полной безнаказанности, что всё можно. А мы должны были бы относиться к этому с той позиции, которой требует от нас Венецианская комиссия? Признать приоритет этого международного договора? Я вам так скажу, вежливо — а с чего решила Европа, что у неё есть моральное право нам давать советы? С чего они решили? Пока история нашего государства показывает, что уж точно не им нам читать лекции о морали, нравственности и о том, что хорошо и что плохо. Это они век за веком регулярно приносили нам неисчислимые бедствия. Это они называли нас унтерменшами и разрабатывали разные формы уничтожения нашего народа. Но мы никогда не опускались в своем отношении к европейцам до такого абсолютного ада, который они позволяли в отношении нас. Не им давать нам советы.
— Хочу напомнить. Венецианская комиссия нам что-то насоветовала? А была такая конференция во Франции. В городе Вьен. — Что Вы всё время про конференции? [Сергей Борисович Станкевич] — А я объясню. Потому что на той конференции были приняты решения, определившие судьбу немецких евреев. Когда милые страны сказали, что это вообще — «не наше дело». И пусть немцы делают со своими евреями что хотят. Интересно. Исходя из логики приоритета международного права мы должны были бы подписаться под решениями этой конференции? В которой мы не участвовали. Мюнхенский сговор. Там страны решили судьбу Чехословакии, разорвали её. Ведь именно они дали тогда Гитлеру ощущение полной безнаказанности, что всё можно. А мы должны были бы относиться к этому с той позиции, которой требует от нас Венецианская комиссия? Признать приоритет этого международного договора? Я вам так скажу, вежливо — а с чего решила Европа, что у неё есть моральное право нам давать советы? С чего они решили? Пока история нашего государства показывает, что уж точно не им нам читать лекции о морали, нравственности и о том, что хорошо и что плохо. Это они век за веком регулярно приносили нам неисчислимые бедствия. Это они называли нас унтерменшами и разрабатывали разные формы уничтожения нашего народа. Но мы никогда не опускались в своем отношении к европейцам до такого абсолютного ада, который они позволяли в отношении нас. Не им давать нам советы.
Вопрос не в том, с какой скоростью мы можем перебросить войска. Мы говорим о другом. Если мы осознаем вызовы ближайшего времени, то мы должны рассчитывать свои силы и возможности. Это значит, что мы сегодня должны планировать то, что будет в нашей стране через 10-20-30 лет. И не только планировать. Это значит, что мы должны закладывать заводы, готовить специалистов, заниматься материаловедением, мы должны вкладывать в науку, в том числе в военную науку. Это значит, что сам подход к строительству экономики и к организации того, что раньше называлось народным хозяйством должен осуществляться, исходя из политических задач и стратегического планирования, которое должно быть. Такая страна как Россия не может существовать как бабочка однодневка. Она не может жить планами одного дня. Такая страна как Россия должна жить планами минимум 50-100 лет. Мы должны понимать, куда и как мы идем. Мы должны очертить зону наших геополитических интересов и рассчитать силы и средства, которые необходимы для выполнения поставленных политических задач. А это меняет весь внутренний уклад, весь подход к планированию. Не когда мы говорим: мы сейчас дадим такой экономический рост — 2%. Какие два процента? Они не дадут возможности ничего решать. Ой, нет, мы не должны испугать западников. Мы должны понравиться этим, ой, мы должны понравиться этим, не надо дополнительных денег на оборонку... Это чушь! Мы должны понять: время, когда все вокруг друзья — к сожалению стремительно заканчивается. Есть конкретные вызовы. Никто не будет вести вчерашних войн. Нынешние войны, судя по всему, будут скоротечными, жесткими, требующими высочайшего уровня готовности. В том числе и технической. Мало придумать. Надо еще произвести в достаточном количестве для решения поставленных задач. А это не вернется в один момент. И вся проданная нефть не купит на Западе необходимой техники. Это должно быть произведено здесь, нашими людьми, которые должны получать за это достойные зарплаты. Это совсем другой подход.
Вопрос не в том, с какой скоростью мы можем перебросить войска. Мы говорим о другом. Если мы осознаем вызовы ближайшего времени, то мы должны рассчитывать свои силы и возможности. Это значит, что мы сегодня должны планировать то, что будет в нашей стране через 10-20-30 лет. И не только планировать. Это значит, что мы должны закладывать заводы, готовить специалистов, заниматься материаловедением, мы должны вкладывать в науку, в том числе в военную науку. Это значит, что сам подход к строительству экономики и к организации того, что раньше называлось народным хозяйством должен осуществляться, исходя из политических задач и стратегического планирования, которое должно быть. Такая страна как Россия не может существовать как бабочка однодневка. Она не может жить планами одного дня. Такая страна как Россия должна жить планами минимум 50-100 лет. Мы должны понимать, куда и как мы идем. Мы должны очертить зону наших геополитических интересов и рассчитать силы и средства, которые необходимы для выполнения поставленных политических задач. А это меняет весь внутренний уклад, весь подход к планированию. Не когда мы говорим: мы сейчас дадим такой экономический рост — 2%. Какие два процента? Они не дадут возможности ничего решать. Ой, нет, мы не должны испугать западников. Мы должны понравиться этим, ой, мы должны понравиться этим, не надо дополнительных денег на оборонку... Это чушь! Мы должны понять: время, когда все вокруг друзья — к сожалению стремительно заканчивается. Есть конкретные вызовы. Никто не будет вести вчерашних войн. Нынешние войны, судя по всему, будут скоротечными, жесткими, требующими высочайшего уровня готовности. В том числе и технической. Мало придумать. Надо еще произвести в достаточном количестве для решения поставленных задач. А это не вернется в один момент. И вся проданная нефть не купит на Западе необходимой техники. Это должно быть произведено здесь, нашими людьми, которые должны получать за это достойные зарплаты. Это совсем другой подход.
Сама идея, что у детей потрясающее чувство искренности — абсолютная чушь. Поэтому дети регулярно попадаются на бесконечные обманы. Трагедия детей состоит в том, что их легко втащить в любой блуд, в любую ересь. Именно поэтому дети рекрутируются самыми разными, самыми ужасными организациями. И мошенники на наших детях, и доводят их до самоубийства, потому что детская психика никогда не была критерием искренности. Детская психика наивна. Детская психика восприимчива. Но детская психика не камертон веры. Детская психика не камертон доверия. Поэтому не надо идеализировать детей. Надо их любить, а не идеализировать. Потому что если вы будете говорить: дети прекрасны... Слушайте, как вы будете уважать четырехлетнего ребенка? Его уважение будет связано с тем, что вы говорите: знаешь, я тебя уважаю. Тебе не надо учиться. Тебе хочется шоколадную конфету? А вот любое воспитание — это есть, к сожалению, это есть ограничение воли ребенка.
Сама идея, что у детей потрясающее чувство искренности — абсолютная чушь. Поэтому дети регулярно попадаются на бесконечные обманы. Трагедия детей состоит в том, что их легко втащить в любой блуд, в любую ересь. Именно поэтому дети рекрутируются самыми разными, самыми ужасными организациями. И мошенники на наших детях, и доводят их до самоубийства, потому что детская психика никогда не была критерием искренности. Детская психика наивна. Детская психика восприимчива. Но детская психика не камертон веры. Детская психика не камертон доверия. Поэтому не надо идеализировать детей. Надо их любить, а не идеализировать. Потому что если вы будете говорить: дети прекрасны... Слушайте, как вы будете уважать четырехлетнего ребенка? Его уважение будет связано с тем, что вы говорите: знаешь, я тебя уважаю. Тебе не надо учиться. Тебе хочется шоколадную конфету? А вот любое воспитание — это есть, к сожалению, это есть ограничение воли ребенка.
(ответ Игорию Минтусову) То забавное определение демократии, которое вы дали, посмотрев в безумных энциклопедических словарях, в нем, как всегда, нет сути. Потому что когда вы начнете внимательно смотреть на термин что такое демократия, вы поймете, что давным-давно это слово не значит ничего. <...>Я давно за то, чтобы конституция была написана профессиональными умными людьми, любящими свою родину, а не теми, которые в какой-то момент времени, в 1993 году, вдруг решили, что им доверено. Вот поправки были хороши. Я давно считаю, что в нашей конституции должно звучать слово не демократия, а народовластие. Народ выбирает президента. И народ доверяет президенту. А не той узкой когорте, которую вы, И. М., пытаетесь защитить. И это называется власть народа. Потому что если бы никто не избирал президента, а его избирают напрямую, поэтому именно президент наделен всей полнотой власти. И президент каждый раз, выходя на выборы, получает подтверждение своего мандата. И это называется народовластие. А то, что вы, И. М., пытаетесь предложить, это хитрая система элитарных договоренностей. А главное, что в своем определении демократии вы уходите от главного вопроса: демократия — это цель или средство? А если вы не ответите на этот вопрос, вы никогда не придете к истине. И будете волочиться в обозе западной политической мысли.
(ответ Игорию Минтусову) То забавное определение демократии, которое вы дали, посмотрев в безумных энциклопедических словарях, в нем, как всегда, нет сути. Потому что когда вы начнете внимательно смотреть на термин что такое демократия, вы поймете, что давным-давно это слово не значит ничего. <...>Я давно за то, чтобы конституция была написана профессиональными умными людьми, любящими свою родину, а не теми, которые в какой-то момент времени, в 1993 году, вдруг решили, что им доверено. Вот поправки были хороши. Я давно считаю, что в нашей конституции должно звучать слово не демократия, а народовластие. Народ выбирает президента. И народ доверяет президенту. А не той узкой когорте, которую вы, И. М., пытаетесь защитить. И это называется власть народа. Потому что если бы никто не избирал президента, а его избирают напрямую, поэтому именно президент наделен всей полнотой власти. И президент каждый раз, выходя на выборы, получает подтверждение своего мандата. И это называется народовластие. А то, что вы, И. М., пытаетесь предложить, это хитрая система элитарных договоренностей. А главное, что в своем определении демократии вы уходите от главного вопроса: демократия — это цель или средство? А если вы не ответите на этот вопрос, вы никогда не придете к истине. И будете волочиться в обозе западной политической мысли.
— Целью развития экономики является уровень жизни граждан этой страны. Не место в мире, не количество ракет. А качество и уровень жизни. (реплика Николая Злобина) — Первым и главным правом является право на жизнь. И если у тебя нет ракет, твое право на жизнь ставится под сомнение, как было поставлено Западом в вопросах Ливии, которая была самой богатой страной на душу населения и с самыми блестящими социальными пакетами в Африке. И которую прекрасная западная демократия уничтожили, потому что у Ливии не было ракет.
— Целью развития экономики является уровень жизни граждан этой страны. Не место в мире, не количество ракет. А качество и уровень жизни. (реплика Николая Злобина) — Первым и главным правом является право на жизнь. И если у тебя нет ракет, твое право на жизнь ставится под сомнение, как было поставлено Западом в вопросах Ливии, которая была самой богатой страной на душу населения и с самыми блестящими социальными пакетами в Африке. И которую прекрасная западная демократия уничтожили, потому что у Ливии не было ракет.
Ответ Николаю Злобину: — Мы изначально исходим из моральности нашей политики. Мы не можем отстаивать аморальные вещи, говоря, что в политике это приемлемо. Вот был у немецкого народа идеал арийский. У советского народа никогда не было человеконенавистнического идеала. Гражданская война вообще была о другом. И в то время не было советского народа. Но даже попытка спорить со злом нацизма, приводя в пример советскую, российскую историю, это в высшей степени недопустимо. Хочу напомнить, что немецкий народ убивал, служил в Вермахте, в СС, в гестапо. Мы говорим о том, что это была идеология народа. Вы, Злобин, предлагаете допустить, что у него есть право? — Внешняя политика не должна быть идеологичной. (реплика Николая Злобина) — Наоборот. Потому что как только не идеологизирована, значит ты допускаешь существование такой подлости. Да, мы правы, потому что у нас идеал. Это не значит, что мы имеем право убивать. Но это значит, что мы имеем право защищать. И в этом большая разница. Вот кто уверен в своем мессианстве — это американцы. Которые убивают безнаказанно.
Ответ Николаю Злобину: — Мы изначально исходим из моральности нашей политики. Мы не можем отстаивать аморальные вещи, говоря, что в политике это приемлемо. Вот был у немецкого народа идеал арийский. У советского народа никогда не было человеконенавистнического идеала. Гражданская война вообще была о другом. И в то время не было советского народа. Но даже попытка спорить со злом нацизма, приводя в пример советскую, российскую историю, это в высшей степени недопустимо. Хочу напомнить, что немецкий народ убивал, служил в Вермахте, в СС, в гестапо. Мы говорим о том, что это была идеология народа. Вы, Злобин, предлагаете допустить, что у него есть право? — Внешняя политика не должна быть идеологичной. (реплика Николая Злобина) — Наоборот. Потому что как только не идеологизирована, значит ты допускаешь существование такой подлости. Да, мы правы, потому что у нас идеал. Это не значит, что мы имеем право убивать. Но это значит, что мы имеем право защищать. И в этом большая разница. Вот кто уверен в своем мессианстве — это американцы. Которые убивают безнаказанно.
Скоро если мужчина признается, что он христианин и женат на женщине, его будут подвергать обструкции. Обвинять в том, что он тупой гомофоб.
В интересное время живем. Не скажу, чтоб это было слишком радостно, но в любом случае — интересно. Колоссальная грань эмоций. С одной стороны — омерзение, когда псевдо-оппозиционеры издеваются над судом, считая что им все можно. И с другой стороны — страшное видео с похорон 5-летнего ребенка в Донбассе. Который родился и погиб во время войны. И мира не знал. Вспоминаешь Достоевского и понимаешь, что Достоевский — это очень русский писатель. Не мировой. Миру глубоко наплевать на слезинку ребенка. Мир заинтересован только в жесточайших манипуляциях.
В интересное время живем. Не скажу, чтоб это было слишком радостно, но в любом случае — интересно. Колоссальная грань эмоций. С одной стороны — омерзение, когда псевдо-оппозиционеры издеваются над судом, считая что им все можно. И с другой стороны — страшное видео с похорон 5-летнего ребенка в Донбассе. Который родился и погиб во время войны. И мира не знал. Вспоминаешь Достоевского и понимаешь, что Достоевский — это очень русский писатель. Не мировой. Миру глубоко наплевать на слезинку ребенка. Мир заинтересован только в жесточайших манипуляциях.
Всегда конфликты Европы с Россией заканчиваются одним: нам приходится учить очередной иностранный язык и входить в столицы европейских городов.
Главное, чтобы не началось это очарование: ах, с нами беседуют! И очень важно, что это очарование не наступило. Потому что Лавров был очень сдержан и сказал ряд правильных слов. И насчет того, что говорить надо честно. если та сторона готова к честной беседе, то будет разговаривать. И Лавров дал понять, что это — первый шаг в ликвидации завалов в российско-американских отношениях.
Главное, чтобы не началось это очарование: ах, с нами беседуют! И очень важно, что это очарование не наступило. Потому что Лавров был очень сдержан и сказал ряд правильных слов. И насчет того, что говорить надо честно. если та сторона готова к честной беседе, то будет разговаривать. И Лавров дал понять, что это — первый шаг в ликвидации завалов в российско-американских отношениях.
Юмор — это оружие безоружных.
— Мы и они · книга
Рэп — это когда плохому человеку хорошо, а блюз — это когда хорошему человеку плохо.
По большому счету именно на библейских ценностях базируются практически все юридические нормы. — Сейчас этих основ нет (реплика К. Шахназарова) Конечно. Но изначально они шли оттуда. И потом постепенно начинали корродировать. (корродировать испытывать разрушительное действие коррозии). И когда они рухнут, нам предстоит жить с законами, лишенными моральной основы. А это страшное общество.
По большому счету именно на библейских ценностях базируются практически все юридические нормы. — Сейчас этих основ нет (реплика К. Шахназарова) Конечно. Но изначально они шли оттуда. И потом постепенно начинали корродировать. (корродировать испытывать разрушительное действие коррозии). И когда они рухнут, нам предстоит жить с законами, лишенными моральной основы. А это страшное общество.

20 из 148