Подборка · 371 цитата автора

371 цитата Владимира Рудольфовича Соловьева, которые стоит перечитать

Ниже 371 цитата Владимира Рудольфовича Соловьева — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 75 100 125 150 200 250 300 369 370 372 373 все варианты

В России приживается правда, а не толерантность... Толерантность слово-то какое-то не наше. Правда? Правда эта проста! Если ты подонок — ты подонок! Если ты хороший человек — ты хороший человек! Почему я должен тебя уважать, если ты подонок? Почему я должен уважать фашиста, если он фашист? Почему я должен говорить нацисту: «Спасибо за вашу точку зрения»? Я говорю, что он конченый нацист, и до свидания! <...> Если я вижу, что он террорист, то я должен сказать: «Спасибо вам за вашу позицию, сумочку заберите пожалуйста». Этого не будет!
В России приживается правда, а не толерантность... Толерантность слово-то какое-то не наше. Правда? Правда эта проста! Если ты подонок — ты подонок! Если ты хороший человек — ты хороший человек! Почему я должен тебя уважать, если ты подонок? Почему я должен уважать фашиста, если он фашист? Почему я должен говорить нацисту: «Спасибо за вашу точку зрения»? Я говорю, что он конченый нацист, и до свидания! <...> Если я вижу, что он террорист, то я должен сказать: «Спасибо вам за вашу позицию, сумочку заберите пожалуйста». Этого не будет!
Можно я скажу, что такое современная идеология? И извините за определение — это совсем мое. Это интуитивное понимание правильности. Потому что мы сейчас ушли от жестких формулировок. Сейчас мы вошли в совершенно новый этап развития. Этап развития, где с одной стороны Джек Масс, с философией, что нужно быть волком, а не зайцем, не иерархия, а стая. Мы говорим уже совершенно на другом языке, и люди находятся в другом языке. Люди уже не находятся в новостном потоке, люди выбирают, в каком новостном потоке находиться, каким новостям верить, а каким нет. Исходя из этого, воспитание естественного понимания правды и определяет в конечном итоге то, что называется сейчас идеологией. Это инстинктивное понимание правды.
Можно я скажу, что такое современная идеология? И извините за определение — это совсем мое. Это интуитивное понимание правильности. Потому что мы сейчас ушли от жестких формулировок. Сейчас мы вошли в совершенно новый этап развития. Этап развития, где с одной стороны Джек Масс, с философией, что нужно быть волком, а не зайцем, не иерархия, а стая. Мы говорим уже совершенно на другом языке, и люди находятся в другом языке. Люди уже не находятся в новостном потоке, люди выбирают, в каком новостном потоке находиться, каким новостям верить, а каким нет. Исходя из этого, воспитание естественного понимания правды и определяет в конечном итоге то, что называется сейчас идеологией. Это инстинктивное понимание правды.
Эту же проблему описал Владимир Ильич Ленин. У него есть знаменитое высказывание: «Главная проблема современного момента — что пролетариат слишком доверяет интернету».
Я сегодня почувствовал себя так, как будто мне дали порулить машиной времени. Вроде смотрел Байдена, выступающего..., а полное ощущение, что это — Л. И. Брежнев. И по форме было похоже. Большое количество оговорок, неожиданное пробуждение, как будто он начинал угрожающе говорить простые и мирные слова. А под конец просто кричал. Такое ощущение, что для подготовки речи они взяли какого-то драматурга и режиссера фильмов ужасов. При этом Байдену речь давалась тяжело, и хотелось бы, чтобы эту речь читал тот, кто ее писал.
Я сегодня почувствовал себя так, как будто мне дали порулить машиной времени. Вроде смотрел Байдена, выступающего..., а полное ощущение, что это — Л. И. Брежнев. И по форме было похоже. Большое количество оговорок, неожиданное пробуждение, как будто он начинал угрожающе говорить простые и мирные слова. А под конец просто кричал. Такое ощущение, что для подготовки речи они взяли какого-то драматурга и режиссера фильмов ужасов. При этом Байдену речь давалась тяжело, и хотелось бы, чтобы эту речь читал тот, кто ее писал.
Знания, пришедшие к несозревшему человеку, страшны и разрушительны для него самого.
— Мы и они · книга
Я родился в семье советских интеллигентов в 1963 году в Москве. Я думаю, что год рождения у тех, кто находится здесь в студии, отличается, а вот биографии — вряд ли. И когда мы росли, и когда мы читали, когда мы смотрели, нам казалось, что есть некоторые ценности, которые незыблемы. Мы понимали, что есть некий фундамент под ногами. Мы воспитывались и существовали в среде, которая формально была атеистической в Советском Союзе, но великая русская литература по своей природе абсолютно христианская, даже в попытках отрицания христианства, давала нам совершенно иную глубину понимания происходящего. У нас никогда не вызывало сомнения, о чем семья, отец, мать. Никогда. Т.е. мы понимали, что может быть не так, но это не так было отличием от той нормы, которую мы понимали, того идеала, который, мы понимали, должен быть такой. А сейчас мы дошли до того совершенно удивительного момента, когда, как принято говорить, победил Оруэлл. Да никакому Оруэллу в голову не могло прийти то, что сейчас происходит. Это почему-то называется полит-корректностью. Но это не является никакой полит-корректностью. если посмотреть, то уровень инквизиции современной, уровень ненависти таков, что полит-корректностью это называть нельзя. Когда мы видим, как сжигают книги — это что-то странное.
Я родился в семье советских интеллигентов в 1963 году в Москве. Я думаю, что год рождения у тех, кто находится здесь в студии, отличается, а вот биографии — вряд ли. И когда мы росли, и когда мы читали, когда мы смотрели, нам казалось, что есть некоторые ценности, которые незыблемы. Мы понимали, что есть некий фундамент под ногами. Мы воспитывались и существовали в среде, которая формально была атеистической в Советском Союзе, но великая русская литература по своей природе абсолютно христианская, даже в попытках отрицания христианства, давала нам совершенно иную глубину понимания происходящего. У нас никогда не вызывало сомнения, о чем семья, отец, мать. Никогда. Т.е. мы понимали, что может быть не так, но это не так было отличием от той нормы, которую мы понимали, того идеала, который, мы понимали, должен быть такой. А сейчас мы дошли до того совершенно удивительного момента, когда, как принято говорить, победил Оруэлл. Да никакому Оруэллу в голову не могло прийти то, что сейчас происходит. Это почему-то называется полит-корректностью. Но это не является никакой полит-корректностью. если посмотреть, то уровень инквизиции современной, уровень ненависти таков, что полит-корректностью это называть нельзя. Когда мы видим, как сжигают книги — это что-то странное.
Европа — часть мира. Мы видим изменения границ постоянно. <...> Вы поймете, что мир, к сожалению, лжив. И что цена человеческой жизни, увы, отнюдь не одинакова. А поэтому рассчитывать в этом мире приходится только на себя.
Разве конституция была привнесена сверху на скрижалях? — Пересмотрели уже какие-то положения (реплика) А это означает, что правильной дорогой идем. Необходимо понимать, какие стоят перед нами цели и задачи. И им соответствовать. Но одна из целей и задач — это вернуть себе самостоятельность, суверенитет во всем. Начиная с судебной системы, заканчивая экономической и интеллектуальной сферы. При этом, как мы видим, когда против нас ведется война, совершенно беспрецедентными методами, и когда сейчас спящие просыпаются, и видно где какие закладочки. Надо понимать, что те, кто говорят нам о свободе слова и о своих правах, зачастую пытаются это использовать только для того, чтобы придя к власти, лишить представителей иной точки зрения свободы слова и прав. Поэтому сохраняя высокие принципы свободы слова, мы должны понимать, что есть и интересы государства.
Разве конституция была привнесена сверху на скрижалях? — Пересмотрели уже какие-то положения (реплика) А это означает, что правильной дорогой идем. Необходимо понимать, какие стоят перед нами цели и задачи. И им соответствовать. Но одна из целей и задач — это вернуть себе самостоятельность, суверенитет во всем. Начиная с судебной системы, заканчивая экономической и интеллектуальной сферы. При этом, как мы видим, когда против нас ведется война, совершенно беспрецедентными методами, и когда сейчас спящие просыпаются, и видно где какие закладочки. Надо понимать, что те, кто говорят нам о свободе слова и о своих правах, зачастую пытаются это использовать только для того, чтобы придя к власти, лишить представителей иной точки зрения свободы слова и прав. Поэтому сохраняя высокие принципы свободы слова, мы должны понимать, что есть и интересы государства.
— Нормально организованное государство должно предоставить своим гражданам три базовые вещи: безопасность, справедливость, развитие. (реплика С. Станкевича) — Справедливость или законность? Потому что например какая-нибудь испанская корона изгоняла евреев, я думаю, что население Испании аплодировало. Когда были религиозные войны во Франции, часть населения считала, что это справедливо. Мало того, мы видим, как во многих странах за тысячелетнюю историю никакая демократия не вырастает, какие бы фиговые листочки они на себя ни напяливали. Может, нужно отказаться от доктрины, что все равно все кончится демократией. Самого понятия демократия как такового больше нет. Вы,. Станкевич, предлагаете набор, который сейчас не работает. Эта модель устарела. Максимальная справедливость, безопасность и прочее давала ливийская джамахирия. Там был самый высокий уровень жизни, была безопасность и все прочее.
— Нормально организованное государство должно предоставить своим гражданам три базовые вещи: безопасность, справедливость, развитие. (реплика С. Станкевича) — Справедливость или законность? Потому что например какая-нибудь испанская корона изгоняла евреев, я думаю, что население Испании аплодировало. Когда были религиозные войны во Франции, часть населения считала, что это справедливо. Мало того, мы видим, как во многих странах за тысячелетнюю историю никакая демократия не вырастает, какие бы фиговые листочки они на себя ни напяливали. Может, нужно отказаться от доктрины, что все равно все кончится демократией. Самого понятия демократия как такового больше нет. Вы,. Станкевич, предлагаете набор, который сейчас не работает. Эта модель устарела. Максимальная справедливость, безопасность и прочее давала ливийская джамахирия. Там был самый высокий уровень жизни, была безопасность и все прочее.
Оппозиция просила у Запада ввести санкции против наших граждан, я — один из них, притом так забавно, я читаю и думаю: вот же! Друзья Путина — нет, не попадаю в категорию друзей Путина. Олигархи... Поглядел в карманах. Нет, не олигарх. Руководители крупных предприятий, силовики — нет, никак. Один — журналист. Это как же я больно им сделал, что свои мелочные смешные хотелки они пытаются перевести в разряд большой политики. Хочу напомнить. Это уже было в истории. Гитлер своим личным врагом считал Левитана. Я, конечно, не Левитан, да и вы, правильным путем идете, но еще не дошли.
Оппозиция просила у Запада ввести санкции против наших граждан, я — один из них, притом так забавно, я читаю и думаю: вот же! Друзья Путина — нет, не попадаю в категорию друзей Путина. Олигархи... Поглядел в карманах. Нет, не олигарх. Руководители крупных предприятий, силовики — нет, никак. Один — журналист. Это как же я больно им сделал, что свои мелочные смешные хотелки они пытаются перевести в разряд большой политики. Хочу напомнить. Это уже было в истории. Гитлер своим личным врагом считал Левитана. Я, конечно, не Левитан, да и вы, правильным путем идете, но еще не дошли.
На меня все происходящее произвело удивительное впечатление. Во-первых я был поражен выдержкой и спокойствием прокурора, судьи. Они терпели все. И — параллельная реальность. Люди ( берлинский пациент и др) живут в другой реальности. Человек искренне считал, что на него законы не распространяются. И лишение привилегий его привело в состояние истерии, когда он вдруг понял что все серьезно. Следующий момент, который меня сильно удивил — пропагандистские рупоры типа «Дождь»., которые нагло вырезают речь прокурора, оставляя только речь берлинского пациента. Нет, ребята, это у вас не свобода слова. Это совсем другое.
На меня все происходящее произвело удивительное впечатление. Во-первых я был поражен выдержкой и спокойствием прокурора, судьи. Они терпели все. И — параллельная реальность. Люди ( берлинский пациент и др) живут в другой реальности. Человек искренне считал, что на него законы не распространяются. И лишение привилегий его привело в состояние истерии, когда он вдруг понял что все серьезно. Следующий момент, который меня сильно удивил — пропагандистские рупоры типа «Дождь»., которые нагло вырезают речь прокурора, оставляя только речь берлинского пациента. Нет, ребята, это у вас не свобода слова. Это совсем другое.
Когда я смотрю на актеров многих, на них на всех — на Д., на П., на Г., они мне очень этого парня напоминают (из фильма Александра Владимировича Соловьева «Что-то очень важное»). Они просто искренне убеждены, что они лучше. Им так хорошо с собой, что в принципе им больше никто уже не нужен. Им просто очень хорошо с собой. Им настолько хорошо с собой, что остальные как-то и не нужны. Им очень хорошо с собой. А народу от этого очень и очень плохо. Вот так.
Когда я смотрю на актеров многих, на них на всех — на Д., на П., на Г., они мне очень этого парня напоминают (из фильма Александра Владимировича Соловьева «Что-то очень важное»). Они просто искренне убеждены, что они лучше. Им так хорошо с собой, что в принципе им больше никто уже не нужен. Им просто очень хорошо с собой. Им настолько хорошо с собой, что остальные как-то и не нужны. Им очень хорошо с собой. А народу от этого очень и очень плохо. Вот так.
— Прочитал новую книжку. Рекомендую. Некто Вудворд. Называется «Страх». Человек, который в близком узком кругу Трампа. Есть предисловие, что он все-таки сочувствует демократам. Хорошо, пусть сочувствует. Но если даже пятьдесят процентов того, что он пишет — правда, то в принципе там полный бардак. В администрации Трампа полный бардак. Меня особенно позабавили такие пассажи. Обсуждается вопрос введения пошлин на антибиотики. Трамп хочет ввести. Ему говорят: слушайте, если мы введем пошлины на антибиотики, вы лишите американцев пенициллина, потому что оказывается Америка ничего не выпускает. Оказывается, антибиотики вообще не производятся в Америке. Они все уже вывели давно за рубеж, и то, что потребляют американцы... Это пишет человек, который находится в американской власти. Второе. Оказывается главные противники пошлины на американскую сталь — американские автомобильные компании. Потому что они — главный потребитель американской стали. Я уже говорил, что это — аналог советской перестройки, того, что происходило в недрах советской системы, особенно после 1989 года. <...> Власть абсолютно не контролировала ситуацию. У меня ощущение, что то же самое происходит в США. <...> Происходит ситуация, в которой финансовая олигархия, финансовые глобалисты конфликтуют с реальной Америкой. Которую представляет Трамп. Как у нас в свое время Горбачев. Он чувствует, что необходимы перемены. Когда он пришел, он был полностью поддержан советским народом. Все хотели этих перемен. Но весь вопрос был в том, что было непонятно, и никто не знал, как их делать. То же самое и с Трампом. — Надо Чубайса послать. Он точно не знает что делать, зато доведет дело до цугундера. Забьет последний гвоздь в крышку капитализма. — Америка — страна с огромной ядерной мощью. И хаос внутри ее политической системы, конечно, представляет опасность. Потому что никто не знает, чем это закончится.
— Прочитал новую книжку. Рекомендую. Некто Вудворд. Называется «Страх». Человек, который в близком узком кругу Трампа. Есть предисловие, что он все-таки сочувствует демократам. Хорошо, пусть сочувствует. Но если даже пятьдесят процентов того, что он пишет — правда, то в принципе там полный бардак. В администрации Трампа полный бардак. Меня особенно позабавили такие пассажи. Обсуждается вопрос введения пошлин на антибиотики. Трамп хочет ввести. Ему говорят: слушайте, если мы введем пошлины на антибиотики, вы лишите американцев пенициллина, потому что оказывается Америка ничего не выпускает. Оказывается, антибиотики вообще не производятся в Америке. Они все уже вывели давно за рубеж, и то, что потребляют американцы... Это пишет человек, который находится в американской власти. Второе. Оказывается главные противники пошлины на американскую сталь — американские автомобильные компании. Потому что они — главный потребитель американской стали. Я уже говорил, что это — аналог советской перестройки, того, что происходило в недрах советской системы, особенно после 1989 года. <...> Власть абсолютно не контролировала ситуацию. У меня ощущение, что то же самое происходит в США. <...> Происходит ситуация, в которой финансовая олигархия, финансовые глобалисты конфликтуют с реальной Америкой. Которую представляет Трамп. Как у нас в свое время Горбачев. Он чувствует, что необходимы перемены. Когда он пришел, он был полностью поддержан советским народом. Все хотели этих перемен. Но весь вопрос был в том, что было непонятно, и никто не знал, как их делать. То же самое и с Трампом. — Надо Чубайса послать. Он точно не знает что делать, зато доведет дело до цугундера. Забьет последний гвоздь в крышку капитализма. — Америка — страна с огромной ядерной мощью. И хаос внутри ее политической системы, конечно, представляет опасность. Потому что никто не знает, чем это закончится.
— Карен Шахназаров
Есть две альтернативы — либо самим что-то попробовать сделать, либо дождаться, когда прилетят марсиане и наведут порядок. Если честно, вторая альтернатива мне всегда казалась более реалистичной.
Почему марксизм стал нашей идеологией? Потому что это была идея справедливости. Технологический прорыв нужен был для реализации идеи справедливости. Когда угнетенные классы должны были создать общество абсолютной справедливости. Когда вы говорите, что должен развиваться каждый... Конечно. Но каждый развивающийся — это броуновское движение, которое приводит всегда к гибели общества. Потому что развитие каждого должно тем не менее должно идти на созидание, а не разрушение общества. Поэтому здесь всегда есть элемент. Когда государство наконец поймет, что его задача — это не только количественное наращивание, но в первую очередь формулирование целей. И тогда следование этой цели... И тогда все становится на свои места. Тогда есть и задача воспитания молодежи, и понятно зачем воспитывать и как воспитывать. И понятно, что это начинается с детского сада и школы. И понятно, что это начинается с того, что люди осознают, что такое хорошо и что такое плохо. Когда размыты понятия хорошо и плохо, государство всегда гибнет.
Почему марксизм стал нашей идеологией? Потому что это была идея справедливости. Технологический прорыв нужен был для реализации идеи справедливости. Когда угнетенные классы должны были создать общество абсолютной справедливости. Когда вы говорите, что должен развиваться каждый... Конечно. Но каждый развивающийся — это броуновское движение, которое приводит всегда к гибели общества. Потому что развитие каждого должно тем не менее должно идти на созидание, а не разрушение общества. Поэтому здесь всегда есть элемент. Когда государство наконец поймет, что его задача — это не только количественное наращивание, но в первую очередь формулирование целей. И тогда следование этой цели... И тогда все становится на свои места. Тогда есть и задача воспитания молодежи, и понятно зачем воспитывать и как воспитывать. И понятно, что это начинается с детского сада и школы. И понятно, что это начинается с того, что люди осознают, что такое хорошо и что такое плохо. Когда размыты понятия хорошо и плохо, государство всегда гибнет.
Хороший политолог на всякий случай, если два кандидата идут, делает три взаимоисключающих прогноза.
Что-то меняется. Вдруг так неожиданно меняется. Смотришь — и вместо привычного — они нам пальчиком погрозили, а мы не ответили, и сказали, что мы хорошо воспитаны... Вдруг мы как-то по-другому начинаем вести себя с Западом. Можно сказать грудь распрямили, спину выпрямили, и чувствуем себя совсем иначе. Взяли и выслали дипломатов...
Что-то меняется. Вдруг так неожиданно меняется. Смотришь — и вместо привычного — они нам пальчиком погрозили, а мы не ответили, и сказали, что мы хорошо воспитаны... Вдруг мы как-то по-другому начинаем вести себя с Западом. Можно сказать грудь распрямили, спину выпрямили, и чувствуем себя совсем иначе. Взяли и выслали дипломатов...
Рэп — это когда плохому человеку хорошо, а блюз — это когда хорошему человеку плохо.
Если продолжать интеллектуальный разговор, то здесь такая сложная комбинация, а Россия выбирает здесь позицию традиционно Древнего Китая. Мы как раз тихо-аккуратно смотрим на драку. И у нас здесь идеальная ситуация. Кто бы ни победил — мы в выигрыше.
Если продолжать интеллектуальный разговор, то здесь такая сложная комбинация, а Россия выбирает здесь позицию традиционно Древнего Китая. Мы как раз тихо-аккуратно смотрим на драку. И у нас здесь идеальная ситуация. Кто бы ни победил — мы в выигрыше.
Сначала тебя любят, потом не любят, а потом мстят за неразделённую любовь.
— Мы и они · книга

20 из 371