Подборка · 377 цитат автора

Что говорил Владимир Рудольфович Соловьев: 377 цитат

Ниже 377 цитат Владимира Рудольфовича Соловьева — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 75 100 125 150 200 250 300 375 376 378 379 все варианты

Страны союзники США отговаривают Байдена от смены ядерной политики. Им важно, чтобы американцы в любой ситуации смогли нанести ядерный удар по России или по Китаю. Так Великобритания, Франция, Австралия, Германия, Япония представляют себе стратегию сдерживания. При этом бывший советник Трампа предостерегает Россию от сближения с Китаем. Действующий советник Госдепа рассказывает России, сколько ей добывать газа и кому его продавать. А сомнительная коалиция русофобов Вашингтон + 17 рассказывает нам, какой должна быть свобода наших СМИ. Вы там ничего не перепутали? Но не будем заблуждаться. Возможно, это только отвлекающие маневры. На деле США и НАТО больше всего интересует Черноморский регион. Сегодня появилась вторая часть статьи в Foreign Affairs, описывающая историю отношений России и НАТО. Я даже пожалел Ельцына, потому что там описан короткий фрагмент, когда Ельцын понял, насколько его обманули. Он прервал встречу и сказал, что все, беседа закончена. Это был 1999 год. Клинтон его спросил: Кто победит в 2000 на выборах? — Конечно Путин, — ответил Ельцын. И ушел. Это показывает, как закончился для России роман с НАТО. Закончился трагическим осознанием. Сейчас мы видим продолжение второго тома отношений, в котором никакой романтики нет. А судя по всему мы идем к лобовому столкновению, потому что все устали притворяться. Запад — точно.
Страны союзники США отговаривают Байдена от смены ядерной политики. Им важно, чтобы американцы в любой ситуации смогли нанести ядерный удар по России или по Китаю. Так Великобритания, Франция, Австралия, Германия, Япония представляют себе стратегию сдерживания. При этом бывший советник Трампа предостерегает Россию от сближения с Китаем. Действующий советник Госдепа рассказывает России, сколько ей добывать газа и кому его продавать. А сомнительная коалиция русофобов Вашингтон + 17 рассказывает нам, какой должна быть свобода наших СМИ. Вы там ничего не перепутали? Но не будем заблуждаться. Возможно, это только отвлекающие маневры. На деле США и НАТО больше всего интересует Черноморский регион. Сегодня появилась вторая часть статьи в Foreign Affairs, описывающая историю отношений России и НАТО. Я даже пожалел Ельцына, потому что там описан короткий фрагмент, когда Ельцын понял, насколько его обманули. Он прервал встречу и сказал, что все, беседа закончена. Это был 1999 год. Клинтон его спросил: Кто победит в 2000 на выборах? — Конечно Путин, — ответил Ельцын. И ушел. Это показывает, как закончился для России роман с НАТО. Закончился трагическим осознанием. Сейчас мы видим продолжение второго тома отношений, в котором никакой романтики нет. А судя по всему мы идем к лобовому столкновению, потому что все устали притворяться. Запад — точно.
По большому счету именно на библейских ценностях базируются практически все юридические нормы. — Сейчас этих основ нет (реплика К. Шахназарова) Конечно. Но изначально они шли оттуда. И потом постепенно начинали корродировать. (корродировать испытывать разрушительное действие коррозии). И когда они рухнут, нам предстоит жить с законами, лишенными моральной основы. А это страшное общество.
По большому счету именно на библейских ценностях базируются практически все юридические нормы. — Сейчас этих основ нет (реплика К. Шахназарова) Конечно. Но изначально они шли оттуда. И потом постепенно начинали корродировать. (корродировать испытывать разрушительное действие коррозии). И когда они рухнут, нам предстоит жить с законами, лишенными моральной основы. А это страшное общество.
Скоро если мужчина признается, что он христианин и женат на женщине, его будут подвергать обструкции. Обвинять в том, что он тупой гомофоб.
Андрей Максимов очень глубокую тему пытался поднять. О душе. Иногда мне кажется, что у многих правителей с этим были какие-то проблемы. Они не могли услышать этот голос. Почему я говорил: помазаник — не помазаник? Если Бог направляет тебя (или не направляет) — это ведь не случайная вещь. Реформатор, который не успел — это прожектер, а не реформатор. Потому что иначе он действительно остался бы как великий правитель. Почему он не успел — никогда никого не волнует. Потому что в результате его «не успел» страдает народ. Потому что когда ты находишься на самом верху власти, у тебя совершенно иная степень ответственности. Потому что тебе народ вверяет власть. Ты — помазаник божий, но народ должен это в тебе увидеть и принять. Если мы говорим о традиции русской империи. Если ты не чувствуешь народ, не понимаешь своей ответственности перед народом, если ты увлекаешься идеями, которые народ не принимает, ты обречен на провал. Вот это — базовая легитимация любой реформы. Народ должен понимать, что это делается во благо и во имя народа. А не элит. Когда это не происходит, тогда прожектеры, или те, кто с ними борется, начинают искать признания извне. Тогда им народ кажется неумытым, тогда им народ кажется не тем, недостаточно просвещенным, недостаточно западным. Им сразу становится тесно, душно, и хочется наконец европейскости, цивилизации. А оттуда не приходят романтики, мечтающие помочь. В мире их как-то не обнаруживается. Эгоисты приходят. Грабители приходят. Жулики приходят. Колонизаторы приходят. А народ этого никогда не прощает.
Андрей Максимов очень глубокую тему пытался поднять. О душе. Иногда мне кажется, что у многих правителей с этим были какие-то проблемы. Они не могли услышать этот голос. Почему я говорил: помазаник — не помазаник? Если Бог направляет тебя (или не направляет) — это ведь не случайная вещь. Реформатор, который не успел — это прожектер, а не реформатор. Потому что иначе он действительно остался бы как великий правитель. Почему он не успел — никогда никого не волнует. Потому что в результате его «не успел» страдает народ. Потому что когда ты находишься на самом верху власти, у тебя совершенно иная степень ответственности. Потому что тебе народ вверяет власть. Ты — помазаник божий, но народ должен это в тебе увидеть и принять. Если мы говорим о традиции русской империи. Если ты не чувствуешь народ, не понимаешь своей ответственности перед народом, если ты увлекаешься идеями, которые народ не принимает, ты обречен на провал. Вот это — базовая легитимация любой реформы. Народ должен понимать, что это делается во благо и во имя народа. А не элит. Когда это не происходит, тогда прожектеры, или те, кто с ними борется, начинают искать признания извне. Тогда им народ кажется неумытым, тогда им народ кажется не тем, недостаточно просвещенным, недостаточно западным. Им сразу становится тесно, душно, и хочется наконец европейскости, цивилизации. А оттуда не приходят романтики, мечтающие помочь. В мире их как-то не обнаруживается. Эгоисты приходят. Грабители приходят. Жулики приходят. Колонизаторы приходят. А народ этого никогда не прощает.
Ведь наша история вся литературна. Для нас что Пугачев, что война 1812 года — это через Пушкина, Лермонтова, Толстого. Для нас страшная Крымская война — тоже через Толстого. Для нас — через «Слово о полку Игореве», через литературу мы начинаем любить и понимать свою историю. Именно поэтому основной удар нам наносят в мягкое подбрюшье, туда, где формировался советский человек, русский человек — в образование.
Ведь наша история вся литературна. Для нас что Пугачев, что война 1812 года — это через Пушкина, Лермонтова, Толстого. Для нас страшная Крымская война — тоже через Толстого. Для нас — через «Слово о полку Игореве», через литературу мы начинаем любить и понимать свою историю. Именно поэтому основной удар нам наносят в мягкое подбрюшье, туда, где формировался советский человек, русский человек — в образование.
А вот вы знаете, Эйнштейн никогда не доходил до уровня элементарных частиц, хотя неплохо в них разбирался. В том плане, что сам он не был никогда элементарной частицей, и там внутри не жил. В том плане, что знание Америки, конечно, важно, но иногда возникает аберрация ближнего зрения. Когда сам внутри торчишь, иногда плохо видишь. Большое видится на расстоянии. Знание Америки не подразумевает, что вы там обязательно живете.
А вот вы знаете, Эйнштейн никогда не доходил до уровня элементарных частиц, хотя неплохо в них разбирался. В том плане, что сам он не был никогда элементарной частицей, и там внутри не жил. В том плане, что знание Америки, конечно, важно, но иногда возникает аберрация ближнего зрения. Когда сам внутри торчишь, иногда плохо видишь. Большое видится на расстоянии. Знание Америки не подразумевает, что вы там обязательно живете.
А что же заставляет человека перестать себе лгать и дать себе ответ на самые тяжелые вопросы? Только наличие у него базовых ценностей. И когда в течение долгого времени от этих базовых ценностей бежали, когда под истинными ценностями стали предлагать абсолютные пустышки, когда стали бороться с верой, с верой в Бога, вот и получили.
А что же заставляет человека перестать себе лгать и дать себе ответ на самые тяжелые вопросы? Только наличие у него базовых ценностей. И когда в течение долгого времени от этих базовых ценностей бежали, когда под истинными ценностями стали предлагать абсолютные пустышки, когда стали бороться с верой, с верой в Бога, вот и получили.
Европа — часть мира. Мы видим изменения границ постоянно. <...> Вы поймете, что мир, к сожалению, лжив. И что цена человеческой жизни, увы, отнюдь не одинакова. А поэтому рассчитывать в этом мире приходится только на себя.
Если продолжать интеллектуальный разговор, то здесь такая сложная комбинация, а Россия выбирает здесь позицию традиционно Древнего Китая. Мы как раз тихо-аккуратно смотрим на драку. И у нас здесь идеальная ситуация. Кто бы ни победил — мы в выигрыше.
Если продолжать интеллектуальный разговор, то здесь такая сложная комбинация, а Россия выбирает здесь позицию традиционно Древнего Китая. Мы как раз тихо-аккуратно смотрим на драку. И у нас здесь идеальная ситуация. Кто бы ни победил — мы в выигрыше.
Свобода — это когда не нужно выбирать.
— Владимир, вас слушают миллионы зрителей, и смотрят вас. Как все-таки вы относитесь к аудитории и какую основную мысль хотели бы донести вот хотя бы до нас, до ваших слушателей и зрителей? — Я лет 14 вещаю на радио, и лет уже не знаю сколько на телевидении. Неужели вы считаете, что есть хоть одна мысль, которую я не смог донести? В свое время было много рассуждений о том, как себя должен вести христианин, которым я не являюсь, в Великий пост. И одному священнослужителю принадлежит такая фраза на вопрос что можно и что нельзя. Он сказал: деточки, вы главное друг друга не кушайте. Зачастую мне кажется, что основная мысль, которую я пытаюсь донести до человека, что бы ни происходило, у него всегда есть возможность услышать голос Бога. Я пытаюсь показать каждому, что у него есть ответственность. Не вечные вопли, что все вы сволочи, мерзавцы, подонки, воры, грабители, коррупционеры, — а что есть ты. И твоя ответственность, чтобы жизнь вокруг тебя была бы лучше. Есть ты, который должен каждый день вести эту колоссальную битву прежде всего с собой. И каждый день бороться за то, чтобы этот мерцающий огонек добра присутствовал. Иногда это очень больно. Иногда это очень тяжело. Это никогда не сюсюканье, не поглаживание по головке. Иногда требуются экстремальные меры. Но ты должен разбудить человека. Вот для этого я выхожу в эфир. Я пытаюсь сказать людям, что они не звери. Что их не задушило мещанство. Потому что я смотрю и вижу, что очень много тел, а зачастую на все тела не хватило душ. Вот я хочу, чтобы у человека была душа. Знаете, что самое тяжелое в нашей профессии? Не потерять веру в людей. И любовь к ним. Но как только ты становишься глухим, тебе надо уходить. Как только ты наслаждаешься тем, что тебя показывают, тем, что... я, журналист, мне воду отключили, сейчас позвоню, и все решится... Нет. Надо завершать. Ты должен чувствовать чужую боль настолько, что у тебя должна появляться слеза.
— Владимир, вас слушают миллионы зрителей, и смотрят вас. Как все-таки вы относитесь к аудитории и какую основную мысль хотели бы донести вот хотя бы до нас, до ваших слушателей и зрителей? — Я лет 14 вещаю на радио, и лет уже не знаю сколько на телевидении. Неужели вы считаете, что есть хоть одна мысль, которую я не смог донести? В свое время было много рассуждений о том, как себя должен вести христианин, которым я не являюсь, в Великий пост. И одному священнослужителю принадлежит такая фраза на вопрос что можно и что нельзя. Он сказал: деточки, вы главное друг друга не кушайте. Зачастую мне кажется, что основная мысль, которую я пытаюсь донести до человека, что бы ни происходило, у него всегда есть возможность услышать голос Бога. Я пытаюсь показать каждому, что у него есть ответственность. Не вечные вопли, что все вы сволочи, мерзавцы, подонки, воры, грабители, коррупционеры, — а что есть ты. И твоя ответственность, чтобы жизнь вокруг тебя была бы лучше. Есть ты, который должен каждый день вести эту колоссальную битву прежде всего с собой. И каждый день бороться за то, чтобы этот мерцающий огонек добра присутствовал. Иногда это очень больно. Иногда это очень тяжело. Это никогда не сюсюканье, не поглаживание по головке. Иногда требуются экстремальные меры. Но ты должен разбудить человека. Вот для этого я выхожу в эфир. Я пытаюсь сказать людям, что они не звери. Что их не задушило мещанство. Потому что я смотрю и вижу, что очень много тел, а зачастую на все тела не хватило душ. Вот я хочу, чтобы у человека была душа. Знаете, что самое тяжелое в нашей профессии? Не потерять веру в людей. И любовь к ним. Но как только ты становишься глухим, тебе надо уходить. Как только ты наслаждаешься тем, что тебя показывают, тем, что... я, журналист, мне воду отключили, сейчас позвоню, и все решится... Нет. Надо завершать. Ты должен чувствовать чужую боль настолько, что у тебя должна появляться слеза.
Врага простить можно, а предателя — никогда.
Вы все время говорите о двойных стандартах, не понимая, что человек, принимающий двойные стандарты, в конечном итоге теряет право говорить с позиции любых стандартов. Он теряет моральное право. Доверие к нему полностью исчезает.
Вы все время говорите о двойных стандартах, не понимая, что человек, принимающий двойные стандарты, в конечном итоге теряет право говорить с позиции любых стандартов. Он теряет моральное право. Доверие к нему полностью исчезает.
День сегодняшний показал, что в нашей стране время, когда можно было увиливать от ответственности — закончилось. Если нарушил закон, знай — к тебе придут, неважно кто ты — тиктокер, оппозиционер, так себя заявляющий, гражданка, так и не выучившая английского языка. Придут. И ты думаешь, что тебе все было можно 23 января, а потом — стук в дверь. И говорят: выходи строиться. Полицейского бил? Человеку, несчастному водителю машины глаз выбил? Дороги перекрывал? Призывал к противоправным действиям? Выходи строиться. Ответишь по закону.
День сегодняшний показал, что в нашей стране время, когда можно было увиливать от ответственности — закончилось. Если нарушил закон, знай — к тебе придут, неважно кто ты — тиктокер, оппозиционер, так себя заявляющий, гражданка, так и не выучившая английского языка. Придут. И ты думаешь, что тебе все было можно 23 января, а потом — стук в дверь. И говорят: выходи строиться. Полицейского бил? Человеку, несчастному водителю машины глаз выбил? Дороги перекрывал? Призывал к противоправным действиям? Выходи строиться. Ответишь по закону.
Я, кстати, недоволен судом. Обычно такие дела — сколько? Полчаса? Час? 15 минут? Нарушили? Домой! Элеонора! Домой! Это уже стало мемом. А здесь — несколько часов, дают высказаться, Доходит до клоунады со стороны берлинского пациента. Чего рассюсюкивать.? У человека 60 нарушений.
Я, кстати, недоволен судом. Обычно такие дела — сколько? Полчаса? Час? 15 минут? Нарушили? Домой! Элеонора! Домой! Это уже стало мемом. А здесь — несколько часов, дают высказаться, Доходит до клоунады со стороны берлинского пациента. Чего рассюсюкивать.? У человека 60 нарушений.
— Я лично не стал бы романтизировать наше представление о том, какой замечательной была советская пропаганда. <...> Я начал работать... свою карьеру начал на московском радиовещании на Соединённые Штаты на английском языке и для меня было потрясающим открытием — к тому моменту, когда я впервые попал в Соединённые Штаты, это был 1979 год, мы вещали на Америку уже пятьдесят лет. Это были колоссальные ресурсы. Мы вещали на коротких волнах, ну потому что длинные волны не доходят, средние, понятно, — тоже не работают. И вот я приезжаю в Соединённые Штаты, и что я вижу? Я вижу, что в Америке нет коротковолновых приёмников, ну не производятся они... Значит, пятьдесят лет мы вещали на рыб в океане. Это к вопросу об эффективности. — Ну они [рыбы] хотя бы стали коммунистами? Вот отсюда и появилась красная рыба! [ведущий В. Р. Соловьёв]
— Я лично не стал бы романтизировать наше представление о том, какой замечательной была советская пропаганда. <...> Я начал работать... свою карьеру начал на московском радиовещании на Соединённые Штаты на английском языке и для меня было потрясающим открытием — к тому моменту, когда я впервые попал в Соединённые Штаты, это был 1979 год, мы вещали на Америку уже пятьдесят лет. Это были колоссальные ресурсы. Мы вещали на коротких волнах, ну потому что длинные волны не доходят, средние, понятно, — тоже не работают. И вот я приезжаю в Соединённые Штаты, и что я вижу? Я вижу, что в Америке нет коротковолновых приёмников, ну не производятся они... Значит, пятьдесят лет мы вещали на рыб в океане. Это к вопросу об эффективности. — Ну они [рыбы] хотя бы стали коммунистами? Вот отсюда и появилась красная рыба! [ведущий В. Р. Соловьёв]
— Михаил Анатольевич Таратута
300 лет назад 2 ноября 1721 года после победоносного завершения Северной войны Петр I провозгласил Россию империей. Это важнейшая историческая веха. Потому что империя — это самая прогрессивная форма государственного устройства. Как считают одни, и с чем категорически не согласны другие. В отличие от национального государства, империя обладает полным суверенитетом, материальной и духовной самодостаточностью. Царская Россия, Советский Союз — два очень разных геополитических проекта, которые отвечали признакам империи. В первую очередь, они обладали имперской идеологией и сознанием. Большие возможности и большая ответственность. Сегодня Запад тоже смотрит на Россию как на империю. Не пора ли нам оправдать все их ожидания? Но не надо думать, что смотря на нас как на империю, он нас по-прежнему империей признает. Нет. С. Бжезинский в 1994 году, когда в России был угар любви к Западу, и казалось, что Запад хочет нам добра, писал.. <...> Чуть позже, развивая свою мысль, он пишет о том, что было бы крайне полезно для России существовать тремя крупными образованиями, и что тогда национальное самосознание наконец-то выберется из-под ига московского давления и сможет себя полностью реализовать. И в 2004 году маски окончательно сброшены. Вот истинная цена всей той политики и стратегии, которую наследники Бжезинского продолжают по отношению к России. И теперь все становится ясно. Слова Ельцина о поверженном идоле коммунизма. Для американцев это был не идол коммунизма. Это была повержена Россия. Поэтому они не понимают, что сейчас происходит. Бжезинский не только благословил, но и воспитал целую плеяду людей, которые сейчас находятся во власти в Америке.
300 лет назад 2 ноября 1721 года после победоносного завершения Северной войны Петр I провозгласил Россию империей. Это важнейшая историческая веха. Потому что империя — это самая прогрессивная форма государственного устройства. Как считают одни, и с чем категорически не согласны другие. В отличие от национального государства, империя обладает полным суверенитетом, материальной и духовной самодостаточностью. Царская Россия, Советский Союз — два очень разных геополитических проекта, которые отвечали признакам империи. В первую очередь, они обладали имперской идеологией и сознанием. Большие возможности и большая ответственность. Сегодня Запад тоже смотрит на Россию как на империю. Не пора ли нам оправдать все их ожидания? Но не надо думать, что смотря на нас как на империю, он нас по-прежнему империей признает. Нет. С. Бжезинский в 1994 году, когда в России был угар любви к Западу, и казалось, что Запад хочет нам добра, писал.. <...> Чуть позже, развивая свою мысль, он пишет о том, что было бы крайне полезно для России существовать тремя крупными образованиями, и что тогда национальное самосознание наконец-то выберется из-под ига московского давления и сможет себя полностью реализовать. И в 2004 году маски окончательно сброшены. Вот истинная цена всей той политики и стратегии, которую наследники Бжезинского продолжают по отношению к России. И теперь все становится ясно. Слова Ельцина о поверженном идоле коммунизма. Для американцев это был не идол коммунизма. Это была повержена Россия. Поэтому они не понимают, что сейчас происходит. Бжезинский не только благословил, но и воспитал целую плеяду людей, которые сейчас находятся во власти в Америке.
Мы забываем, что в центре находится Господь, и человек — его творение. А мы почему-то считаем абсолютно святыми и неизменными некие временные формы организации человеческого общества. И мы начинаем придавать сакральность по сути не сакральным вещам. Вот как сейчас мы носимся с понятием демократия, которое, если посмотреть на всю глубину существования человеческого общества, позолота. Т.е. ничто. Но мы, играя в слова, пытаемся все время придумать себе вслед за Фукуямой некий конец истории. Что выглядит очень наивно, учитывая, что были ребята поумнее, которые писали о конце Европы, о закате Европы.
Мы забываем, что в центре находится Господь, и человек — его творение. А мы почему-то считаем абсолютно святыми и неизменными некие временные формы организации человеческого общества. И мы начинаем придавать сакральность по сути не сакральным вещам. Вот как сейчас мы носимся с понятием демократия, которое, если посмотреть на всю глубину существования человеческого общества, позолота. Т.е. ничто. Но мы, играя в слова, пытаемся все время придумать себе вслед за Фукуямой некий конец истории. Что выглядит очень наивно, учитывая, что были ребята поумнее, которые писали о конце Европы, о закате Европы.
Надо говорить не только о колбасе и мясе. Надо говорить о сущностных вещах. Потому что без великого проекта сам смысл существования России в таких климатических и географических условиях кажется более чем странным.
Я позволю себе начать с исторического анекдота, свидетелем которого был сам. Как-то раз у моих близких друзей гостил замечательный писатель Ю. Алешковский. Который славился не нормативной лексикой. И — интеллигентнейшие люди, замечательная московская семья. За завтраком собрались, идет разговор. И как-то вдруг на Юза не обращают внимания. И он своим характерным голосом говорит: А где культура общения? И добавил на простом русском языке... У меня возникает именно такое ощущение, когда я смотрю на постоянную подготовку к этому саммиту. И хочется сказать: а где культура общения? Вам никогда не приходило в голову, что если вы хотите что-то кому-то сказать, то необходимо для этого использовать форму, при которой разговор возможен?
Я позволю себе начать с исторического анекдота, свидетелем которого был сам. Как-то раз у моих близких друзей гостил замечательный писатель Ю. Алешковский. Который славился не нормативной лексикой. И — интеллигентнейшие люди, замечательная московская семья. За завтраком собрались, идет разговор. И как-то вдруг на Юза не обращают внимания. И он своим характерным голосом говорит: А где культура общения? И добавил на простом русском языке... У меня возникает именно такое ощущение, когда я смотрю на постоянную подготовку к этому саммиту. И хочется сказать: а где культура общения? Вам никогда не приходило в голову, что если вы хотите что-то кому-то сказать, то необходимо для этого использовать форму, при которой разговор возможен?

20 из 377