52 фразы Владислава Крапивина для статуса

Подборка из 52 цитаты Владислава Крапивина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   ... Теперь, когда мы снова вдвоем, Закрыты пути беде. И мы с Серёжкой вдоль моря бредем По щиколотку в воде.

   ... Теперь, когда мы снова вдвоем, Закрыты пути беде. И мы с Серёжкой вдоль моря бредем По щиколотку в воде.

   — Мальчик со шпагой · книга
2. «

   Люди, живущие скучно, тупые и недобрые, не терпят иной жизни — светлой и честной. Не терпят людей с прямыми мыслями и открытым взглядом.

   Люди, живущие скучно, тупые и недобрые, не терпят иной жизни — светлой и честной. Не терпят людей с прямыми мыслями и открытым взглядом.

   — Мальчик со шпагой · книга
3. «

   ... У разных людей и тоска бывает разная. Одни просто сидят и готовы протяжно выть на луну, а другие ищут выход.

   ... У разных людей и тоска бывает разная. Одни просто сидят и готовы протяжно выть на луну, а другие ищут выход.

   — Летчик для особых поручений · книга
4. «

   Два пацана скорее договорятся, чем два взрослых дядьки, потому что в мозгах не всякие дивиденды и прибыли, а еще кое-что человеческое...

   Два пацана скорее договорятся, чем два взрослых дядьки, потому что в мозгах не всякие дивиденды и прибыли, а еще кое-что человеческое...

   — Прохождение Венеры по диску Солнца · книга
5. «

   Страшней, чем бури, серые туманы. Страшнее всех глубин седые мели. И если это вы понять сумели, Плывите смело к самым дальним странам. Но дальних стран и всех морей дороже Два слова, тихо сказанные другом, Когда, держа в ладони твою руку, Сказал, что без тебя он плыть не может. Ты тоже не можешь один, И пусть вам обоим светит Синей зарей впереди Та сторона, где ветер!

   Страшней, чем бури, серые туманы. Страшнее всех глубин седые мели. И если это вы понять сумели, Плывите смело к самым дальним странам. Но дальних стран и всех морей дороже Два слова, тихо сказанные другом, Когда, держа в ладони твою руку, Сказал, что без тебя он плыть не может. Ты тоже не можешь один, И пусть вам обоим светит Синей зарей впереди Та сторона, где ветер!
6. «

   Ты сумеешь. Если тяжело будет — выдержишь, если больно — вытерпишь, если страшно — преодолеешь. Самое трудное — когда ты считаешь, что надо делать одно, а тебе говорят: делай другое. И говорят хором, говорят самые справедливые слова, и ты сам уже начинаешь думать: а ведь, навверно, они в самом деле правы. Может, случиться, что правы. Но если будет в тебе хоть капелька сомнения, если в самой-самой глубине души осталась крошка уверенности, что прав ты, а не они, — делай по-своему. Не оправдывай себя чужими правильными словами.

   Ты сумеешь. Если тяжело будет — выдержишь, если больно — вытерпишь, если страшно — преодолеешь. Самое трудное — когда ты считаешь, что надо делать одно, а тебе говорят: делай другое. И говорят хором, говорят самые справедливые слова, и ты сам уже начинаешь думать: а ведь, навверно, они в самом деле правы. Может, случиться, что правы. Но если будет в тебе хоть капелька сомнения, если в самой-самой глубине души осталась крошка уверенности, что прав ты, а не они, — делай по-своему. Не оправдывай себя чужими правильными словами.

   — Юрий Григорьевич Савельев · книга
7. «

   Я слышал одну такую… теорию. Там… Сперва Великий Строитель создал ровное темное пространство. И вдруг в этом пространстве зашевелилась одна его часть и превратилась в злое существо. Чтобы разрушать то, что будет строиться дальше. Великий Строитель пустил в это существо стрелу, и на остром наконечнике стрелы зажглась искра. И вот эта искра сделалась нашим миром… «А поскольку в искре горела идея уничтожения, то в мире до сих под достаточно боли и зла…» — подумалось мне.

   Я слышал одну такую… теорию. Там… Сперва Великий Строитель создал ровное темное пространство. И вдруг в этом пространстве зашевелилась одна его часть и превратилась в злое существо. Чтобы разрушать то, что будет строиться дальше. Великий Строитель пустил в это существо стрелу, и на остром наконечнике стрелы зажглась искра. И вот эта искра сделалась нашим миром… «А поскольку в искре горела идея уничтожения, то в мире до сих под достаточно боли и зла…» — подумалось мне.

   — Прохождение Венеры по диску Солнца · книга
8. «

   Тот, кто будет по нашим следам идти, Помнит пусть на тропинках кривых: Нам не надо ни славы, ни памяти, Если звезды зажжем для живых.

   Тот, кто будет по нашим следам идти, Помнит пусть на тропинках кривых: Нам не надо ни славы, ни памяти, Если звезды зажжем для живых.

   — Я иду встречать брата · книга
9. «

   — Палишь, не глядя в кого... — Сгоряча не разглядел, что малой. Вижу, своим на нас кажет... Неужто насмерть? Вот грех-то на душу... — Да нет, оцарапало малость, вот и обмер. Видать, первый раз в таком деле... — Чего же они, басурманы, детишек-то на смертоубийство? — Бывает такое... В герои рвался мальчик...

   — Палишь, не глядя в кого... — Сгоряча не разглядел, что малой. Вижу, своим на нас кажет... Неужто насмерть? Вот грех-то на душу... — Да нет, оцарапало малость, вот и обмер. Видать, первый раз в таком деле... — Чего же они, басурманы, детишек-то на смертоубийство? — Бывает такое... В герои рвался мальчик...

   — Бронзовый мальчик · книга
10. «

    — А когда человек человеком делается? — Когда у него работа появляется, нужное дело. Понятно? — Понятно. А я в школе учусь. Это, что ли, не нужное дело? — Учение – ещё не работа. — Оно ещё труднее, — обижался Генка. — С работы пришёл – и отдыхай. И короткие дни по субботам. А нам ещё уроки учить. А ты говоришь: «Не человек». — Ну, ладно, ладно, человек.

    — А когда человек человеком делается? — Когда у него работа появляется, нужное дело. Понятно? — Понятно. А я в школе учусь. Это, что ли, не нужное дело? — Учение – ещё не работа. — Оно ещё труднее, — обижался Генка. — С работы пришёл – и отдыхай. И короткие дни по субботам. А нам ещё уроки учить. А ты говоришь: «Не человек». — Ну, ладно, ладно, человек.

    — Генка · книга
11. «

    Я тогда впервые подумал, что волосы у мертвых шевелятся так же, как у живых, будто не хотят согласится со смертью и живут сами по себе...

    Я тогда впервые подумал, что волосы у мертвых шевелятся так же, как у живых, будто не хотят согласится со смертью и живут сами по себе...

    — Дети синего фламинго · книга
12. «

    Потому что, когда я предал его, я предал себя

    Потому что, когда я предал его, я предал себя

    — Гуси-гуси, га-га-га · книга
13. «

    Истина — это не вещь. С ней ничего делать не надо. Ее надо осознать, вот и все.

    Истина — это не вещь. С ней ничего делать не надо. Ее надо осознать, вот и все.

    — Дети синего фламинго · книга
14. «

    ... Никакой дорогой, даже самой правильной, нельзя проходить мимо того, кому нужен друг.

    ... Никакой дорогой, даже самой правильной, нельзя проходить мимо того, кому нужен друг.

    — Летчик для особых поручений · книга
15. «

    Впрочем, ерунда, старости не бывает, если человек ее не хочет. Просто приходит время, когда лопается нить, которая связала тебя с крылатым змеем.

    Впрочем, ерунда, старости не бывает, если человек ее не хочет. Просто приходит время, когда лопается нить, которая связала тебя с крылатым змеем.

    — Журавленок и Молнии · книга
16. «

    Сильная жалость чем-то похожа на ощущение вины.

    Сильная жалость чем-то похожа на ощущение вины.

    — Дети синего фламинго · книга
17. «

    Воспоминание тускнеет, уходит, но радость не кончается. Я лежу и улыбаюсь в темноте. Потому что все равно это было. Пусть не сейчас, но было!

    Воспоминание тускнеет, уходит, но радость не кончается. Я лежу и улыбаюсь в темноте. Потому что все равно это было. Пусть не сейчас, но было!

    — Ковер-самолет · книга
18. «

    — Города, которые предали своих детей, долго не живут. — Даже если одного? — Даже если одного, — тихо, но твердо сказал Пассажир.

    — Города, которые предали своих детей, долго не живут. — Даже если одного? — Даже если одного, — тихо, но твердо сказал Пассажир.

    — Мальчик · книга
19. «

    В жизни на каждом шагу совпадения.

    В жизни на каждом шагу совпадения.

    — Прохождение Венеры по диску Солнца · книга
20. «

    ... они оба понимали, что главное в человеке — характер, а не то, девочка он или мальчик.

    ... они оба понимали, что главное в человеке — характер, а не то, девочка он или мальчик.

    — Журавленок и Молнии · книга