Топ-37 цитат Всеволода Рождественского

Всеволод Рождественский — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 37 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Ночлег на геолбазе в Таласском Ала-Тау... Мне возвращает память степной душистый сон. На снежные вершины ложится день усталый, И звезды Казахстана взошли на небосклон.

   Ночлег на геолбазе в Таласском Ала-Тау... Мне возвращает память степной душистый сон. На снежные вершины ложится день усталый, И звезды Казахстана взошли на небосклон.
2. «

   «Запевай, приятель, песню, что ли! Поглядишь — и душу бросит в дрожь. Не могу привыкнуть я к неволе, Режет глаз мне Каспий, словно нож. Пой, дружок! В проклятой этой соли Без души, без песни — пропадешь».

   «Запевай, приятель, песню, что ли! Поглядишь — и душу бросит в дрожь. Не могу привыкнуть я к неволе, Режет глаз мне Каспий, словно нож. Пой, дружок! В проклятой этой соли Без души, без песни — пропадешь».
3. «

   Так об Октябре узнают дети. Мы расскажем каждому из них, Что на новом рубеже столетий Вдохновенней не было напева, Что в поэме горечи и гнева Этот стих — был самый лучший стих!

   Так об Октябре узнают дети. Мы расскажем каждому из них, Что на новом рубеже столетий Вдохновенней не было напева, Что в поэме горечи и гнева Этот стих — был самый лучший стих!
4. «

   Простор Невы, белеющие ночи, Чугун решеток, шпили и мосты Василий Стасов, зоркий русский зодчий, Считал заветом строгой красоты.

   Простор Невы, белеющие ночи, Чугун решеток, шпили и мосты Василий Стасов, зоркий русский зодчий, Считал заветом строгой красоты.
5. «

   «О царевна! Узких щек багрянец - Как шиповник родины моей. Сядь ко мне. Я только чужестранец, Потерявший дом свой, Одиссей.

   «О царевна! Узких щек багрянец - Как шиповник родины моей. Сядь ко мне. Я только чужестранец, Потерявший дом свой, Одиссей.
6. «

   Я думаю о том, что жадно было взято От жизни и от книг, О множестве вещей, любимых мной когда-то, Вернувшихся на миг.

   Я думаю о том, что жадно было взято От жизни и от книг, О множестве вещей, любимых мной когда-то, Вернувшихся на миг.
7. «

   Перо задержалось на рифме к «свободе», И слышит он, руки на стол уронив, Что вот оно, близко, растет половодье На вольном просторе разбуженных нив...

   Перо задержалось на рифме к «свободе», И слышит он, руки на стол уронив, Что вот оно, близко, растет половодье На вольном просторе разбуженных нив...
8. «

   Есть правдивая повесть о том, Что в веках догоревшие звезды Всё еще из пустыни морозной Нам немеркнущим светят лучом.

   Есть правдивая повесть о том, Что в веках догоревшие звезды Всё еще из пустыни морозной Нам немеркнущим светят лучом.
9. «

   Менять язык, друзей и города, Всю жизнь спешить, чтоб сердце задыхалось. Шутить, блистать и чувствовать всегда, Что ночь растет, что шевелится хаос.

   Менять язык, друзей и города, Всю жизнь спешить, чтоб сердце задыхалось. Шутить, блистать и чувствовать всегда, Что ночь растет, что шевелится хаос.
10. «

    Ты увидишь леса Ориноко, Города обезьян и слонят, Шар воздушный, летя невысоко, Ляжет тенью на озеро Чад.

    Ты увидишь леса Ориноко, Города обезьян и слонят, Шар воздушный, летя невысоко, Ляжет тенью на озеро Чад.
11. «

    Преодолев ветров злодейство И вьюг крутящуюся мглу, Над городом Адмиралтейство Зажгло бессмертную иглу.

    Преодолев ветров злодейство И вьюг крутящуюся мглу, Над городом Адмиралтейство Зажгло бессмертную иглу.
12. «

    Что жизнь — не глоток ли остывшего чая, Простуженный день петербургской весны, Сигары, и карты, и ласка простая Над той же страницей склоненной жены?

    Что жизнь — не глоток ли остывшего чая, Простуженный день петербургской весны, Сигары, и карты, и ласка простая Над той же страницей склоненной жены?
13. «

    Осень над парком тенистым… Ложится Золото клёнов на воды пруда. Кружатся листья… Умолкнули птицы... В похолодевшее небо глядится Астра, лучистая астра – звезда.

    Осень над парком тенистым… Ложится Золото клёнов на воды пруда. Кружатся листья… Умолкнули птицы... В похолодевшее небо глядится Астра, лучистая астра – звезда.
14. «

    Подробно бы мог рассказать я, Какой ты в тот вечер была; Твое шелестевшее платье Луна ослепительно жгла.

    Подробно бы мог рассказать я, Какой ты в тот вечер была; Твое шелестевшее платье Луна ослепительно жгла.
15. «

    А на просторе, где тяжело Кружится скользкий кратер, Мутно-зеленой волны стекло Рвет пограничный катер.

    А на просторе, где тяжело Кружится скользкий кратер, Мутно-зеленой волны стекло Рвет пограничный катер.
16. «

    Песочные часы! Могли они, наверно, Все время странствуя, включить в свою судьбу Журнал Лисянского, промеры Крузенштерна, Дневник Головнина и карты Коцебу!

    Песочные часы! Могли они, наверно, Все время странствуя, включить в свою судьбу Журнал Лисянского, промеры Крузенштерна, Дневник Головнина и карты Коцебу!
17. «

    Любовь, любовь — загадочное слово, Кто мог бы до конца тебя понять? Всегда во всем старо ты или ново, Томленье духа ты иль благодать?

    Любовь, любовь — загадочное слово, Кто мог бы до конца тебя понять? Всегда во всем старо ты или ново, Томленье духа ты иль благодать?
18. «

    Зеленая лампа чадит до рассвета, Шуршит корректура, а дым от сигар Над редкой бородкой, над плешью поэта Струит сладковатый неспешный угар.

    Зеленая лампа чадит до рассвета, Шуршит корректура, а дым от сигар Над редкой бородкой, над плешью поэта Струит сладковатый неспешный угар.
19. «

    Я хотел бы в маленькие руки Положить его — и не могу. Ты, как пальма, снилась мне в разлуке, Пальма на высоком берегу.

    Я хотел бы в маленькие руки Положить его — и не могу. Ты, как пальма, снилась мне в разлуке, Пальма на высоком берегу.
20. «

    Две бортами сдвинутых трехтонки, Плащ–палаток зыбкая волна, А за ними струнный рокот тонкий, Как преддверье сказочного сна.

    Две бортами сдвинутых трехтонки, Плащ–палаток зыбкая волна, А за ними струнный рокот тонкий, Как преддверье сказочного сна.