52 цитаты Всеволода Рождественского — коротко и по делу

Всеволод Рождественский — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 52 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Чередуются радость и горе, - Не одним ты мгновением жив... Если души похожи на море, Есть у них свой прилив и отлив.

   Чередуются радость и горе, - Не одним ты мгновением жив... Если души похожи на море, Есть у них свой прилив и отлив.
2. «

   Зеленая лампа чадит до рассвета, Шуршит корректура, а дым от сигар Над редкой бородкой, над плешью поэта Струит сладковатый неспешный угар.

   Зеленая лампа чадит до рассвета, Шуршит корректура, а дым от сигар Над редкой бородкой, над плешью поэта Струит сладковатый неспешный угар.
3. «

   Я думаю о том, что жадно было взято От жизни и от книг, О множестве вещей, любимых мной когда-то, Вернувшихся на миг.

   Я думаю о том, что жадно было взято От жизни и от книг, О множестве вещей, любимых мной когда-то, Вернувшихся на миг.
4. «

   Менять язык, друзей и города, Всю жизнь спешить, чтоб сердце задыхалось. Шутить, блистать и чувствовать всегда, Что ночь растет, что шевелится хаос.

   Менять язык, друзей и города, Всю жизнь спешить, чтоб сердце задыхалось. Шутить, блистать и чувствовать всегда, Что ночь растет, что шевелится хаос.
5. «

   От лекций и зачетов, от книжного азарта - К палатке в горных травах с подножною грозой, Чтоб расступались горы, чтоб обновлялась карта, Чтоб все раскрыл нам тайны в веках палеозой!

   От лекций и зачетов, от книжного азарта - К палатке в горных травах с подножною грозой, Чтоб расступались горы, чтоб обновлялась карта, Чтоб все раскрыл нам тайны в веках палеозой!
6. «

   Ты увидишь леса Ориноко, Города обезьян и слонят, Шар воздушный, летя невысоко, Ляжет тенью на озеро Чад.

   Ты увидишь леса Ориноко, Города обезьян и слонят, Шар воздушный, летя невысоко, Ляжет тенью на озеро Чад.
7. «

   Так и жил он: легче водопада, Злей костра. Кончая снежный век, Как ружье приподнятого взгляда Не опустит этот человек!

   Так и жил он: легче водопада, Злей костра. Кончая снежный век, Как ружье приподнятого взгляда Не опустит этот человек!
8. «

   Гляжусь в твоё лицо — и всё былое, Всё будущее вижу наяву, Тебя в нежданной буре и в покое, Как сердце материнское, зову.

   Гляжусь в твоё лицо — и всё былое, Всё будущее вижу наяву, Тебя в нежданной буре и в покое, Как сердце материнское, зову.
9. «

   Ну что ж! Простимся. Так и быть. Минута на пути. Я не умел тебя любить, Веселая, — прости! Пора быть суше и умней... Я терпелив и скуп И той, кто всех подруг нежней, Не дам ни рук, ни губ. За что ж мы чокнемся с тобой? За прошлые года? Раскрой рояль, вздохни и пой, Как пела мне тогда. Я в жарких пальцах скрыл лицо, Я волю дал слезам И слышу — катится кольцо, Звеня, к твоим ногам.

   Ну что ж! Простимся. Так и быть. Минута на пути. Я не умел тебя любить, Веселая, — прости! Пора быть суше и умней... Я терпелив и скуп И той, кто всех подруг нежней, Не дам ни рук, ни губ. За что ж мы чокнемся с тобой? За прошлые года? Раскрой рояль, вздохни и пой, Как пела мне тогда. Я в жарких пальцах скрыл лицо, Я волю дал слезам И слышу — катится кольцо, Звеня, к твоим ногам.
10. «

    Любовь, любовь — загадочное слово, Кто мог бы до конца тебя понять? Всегда во всем старо ты или ново, Томленье духа ты иль благодать?

    Любовь, любовь — загадочное слово, Кто мог бы до конца тебя понять? Всегда во всем старо ты или ново, Томленье духа ты иль благодать?
11. «

    И с этою песней пойдут поколенья По мерзлым этапам, под звон кандалов В якутскую вьюгу, в снега поселений, В остроги российских глухих городов.

    И с этою песней пойдут поколенья По мерзлым этапам, под звон кандалов В якутскую вьюгу, в снега поселений, В остроги российских глухих городов.
12. «

    От наших дружб, от книг университета, Прогулок, встреч и вальсов под луной Шагнула ты, не дописав сонета, В прожектора, в ночной октябрьский бой.

    От наших дружб, от книг университета, Прогулок, встреч и вальсов под луной Шагнула ты, не дописав сонета, В прожектора, в ночной октябрьский бой.
13. «

    Перо задержалось на рифме к «свободе», И слышит он, руки на стол уронив, Что вот оно, близко, растет половодье На вольном просторе разбуженных нив...

    Перо задержалось на рифме к «свободе», И слышит он, руки на стол уронив, Что вот оно, близко, растет половодье На вольном просторе разбуженных нив...
14. «

    Вот и кончены наши заботы - Спит задачник, закрыта тетрадь. Руки тянутся к книге. Но что ты Будешь, мальчик, сегодня читать?

    Вот и кончены наши заботы - Спит задачник, закрыта тетрадь. Руки тянутся к книге. Но что ты Будешь, мальчик, сегодня читать?
15. «

    «О царевна! Узких щек багрянец - Как шиповник родины моей. Сядь ко мне. Я только чужестранец, Потерявший дом свой, Одиссей.

    «О царевна! Узких щек багрянец - Как шиповник родины моей. Сядь ко мне. Я только чужестранец, Потерявший дом свой, Одиссей.
16. «

    Осень над парком тенистым… Ложится Золото клёнов на воды пруда. Кружатся листья… Умолкнули птицы... В похолодевшее небо глядится Астра, лучистая астра – звезда.

    Осень над парком тенистым… Ложится Золото клёнов на воды пруда. Кружатся листья… Умолкнули птицы... В похолодевшее небо глядится Астра, лучистая астра – звезда.
17. «

    Умнейшее создание природы, Всегда растущее из рода в роды - В земле корнями, в небе — головой, В дожде, и солнце, и в лесу, и в поле, - Встает как воплощенье доброй воли И бесконечной щедрости земной.

    Умнейшее создание природы, Всегда растущее из рода в роды - В земле корнями, в небе — головой, В дожде, и солнце, и в лесу, и в поле, - Встает как воплощенье доброй воли И бесконечной щедрости земной.
18. «

    Сух и прям, в изодранном бешмете, С серым лопухом на голове, Он стоит, как сосны на рассвете, В ледяной сверкающей траве. Верному клинку не надо точки. Что за старость — восемьдесят лет! Турий рог на кованой цепочке Подарил ему когда-то дед, Чтоб с тех пор не сакли — там, над кручей, Не кизячный, слишком душный дым, А в клочки разодранные тучи Он любил над лесом снеговым! Чтобы верил сердцем только глазу, Чуял тура, знал олений след, Бил орла, медведя и ни разу Не нарушил дедовский завет.

    Сух и прям, в изодранном бешмете, С серым лопухом на голове, Он стоит, как сосны на рассвете, В ледяной сверкающей траве. Верному клинку не надо точки. Что за старость — восемьдесят лет! Турий рог на кованой цепочке Подарил ему когда-то дед, Чтоб с тех пор не сакли — там, над кручей, Не кизячный, слишком душный дым, А в клочки разодранные тучи Он любил над лесом снеговым! Чтобы верил сердцем только глазу, Чуял тура, знал олений след, Бил орла, медведя и ни разу Не нарушил дедовский завет.
19. «

    «Ну, как дела на базе?» — «Вот письма. Завтра в горы. Нам надо торопиться. Подъем к шести часам. Кончайте чай, ребята! Оставьте разговоры. Задания и карты я приготовлю сам».

    «Ну, как дела на базе?» — «Вот письма. Завтра в горы. Нам надо торопиться. Подъем к шести часам. Кончайте чай, ребята! Оставьте разговоры. Задания и карты я приготовлю сам».
20. «

    Он, русский сердцем, родом итальянец, Плетя свои гирлянды и венцы, В морозных зорях видел роз румянец И на снегу выращивал дворцы.

    Он, русский сердцем, родом итальянец, Плетя свои гирлянды и венцы, В морозных зорях видел роз румянец И на снегу выращивал дворцы.