Ян-Филипп Зендкер: 33 высказываний о главном

Ниже 33 цитаты Ян-Филиппа Зендкера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Что может быть драгоценнее зрения? — риторически спросил перед операцией доктор Маккрей и сам себе ответил: — Ничего. Увидеть — значит поверить.

   — Что может быть драгоценнее зрения? — риторически спросил перед операцией доктор Маккрей и сам себе ответил: — Ничего. Увидеть — значит поверить.

   — Искусство слышать стук сердца · книга
2. «

   — Не все истины поддаются объяснению, — перебил меня У Ба. — И не все, что поддается объяснению, является истиной.

   — Не все истины поддаются объяснению, — перебил меня У Ба. — И не все, что поддается объяснению, является истиной.

   — У Ба · книга
3. «

   По убеждению Ми Ми, каждое действие, каждое событие требовало своего отрезка времени. Ведь и Земля целых двадцать четыре часа совершает оборот вокруг своей оси, а на путь вокруг Солнца тратит триста шестьдесят пять дней.

   По убеждению Ми Ми, каждое действие, каждое событие требовало своего отрезка времени. Ведь и Земля целых двадцать четыре часа совершает оборот вокруг своей оси, а на путь вокруг Солнца тратит триста шестьдесят пять дней.

   — Ми ми · книга
4. «

   — Мне было очень одиноко без тебя, — прошептала Ми Ми. — Но я же никуда не исчезал. Просто решил немного посидеть на камне. — Мне вдруг стало грустно. Захотелось, чтобы ты был рядом. — Но почему тебе стало грустно? — Потому что я не могла дотянуться до тебя. — ответила Ми Ми, изумляясь своим словам.

   — Мне было очень одиноко без тебя, — прошептала Ми Ми. — Но я же никуда не исчезал. Просто решил немного посидеть на камне. — Мне вдруг стало грустно. Захотелось, чтобы ты был рядом. — Но почему тебе стало грустно? — Потому что я не могла дотянуться до тебя. — ответила Ми Ми, изумляясь своим словам.

   — Тин Вин · книга
5. «

   У Ба глотнул остывшего чая. — Я часто задавался вопросом: что было источником ее лучезарной красоты? Ведь не величина носа, не оттенок кожи и не форма губ и глаз делают человека красивым или уродливым. Тогда что? Может, вы, как женщина, ответите мне? Я покачала головой. — Тогда я сам скажу. Я нашел ответ: любовь. Это она преображает нас. Видели ли вы хоть одного человека, который любит и любим по-настоящему и при этом уродлив? Не ломайте голову над ответом. Таких людей попросту нет.

   У Ба глотнул остывшего чая. — Я часто задавался вопросом: что было источником ее лучезарной красоты? Ведь не величина носа, не оттенок кожи и не форма губ и глаз делают человека красивым или уродливым. Тогда что? Может, вы, как женщина, ответите мне? Я покачала головой. — Тогда я сам скажу. Я нашел ответ: любовь. Это она преображает нас. Видели ли вы хоть одного человека, который любит и любим по-настоящему и при этом уродлив? Не ломайте голову над ответом. Таких людей попросту нет.

   — Искусство слышать стук сердца · книга
6. «

   Один день хаоса перечеркивает тысячу дней порядка.

   Один день хаоса перечеркивает тысячу дней порядка.

   — Мья Мья · книга
7. «

   Ми Ми повернулась и встала на колени. Она обхватила его голову. Тин Вин слышал слёзы, катящиеся у неё по щекам. Он целовал ей глаза и лоб. Ми Ми — его лицо и шею. Её губы были мягкими и влажными. Ми Ми покрывала поцелуями всё тело любимого. Тин привлек её к себе, а она обвила ноги вокруг его бёдер. Тин держал её крепко, очень крепко, словно она могла взмыть в воздух и улететь.

   Ми Ми повернулась и встала на колени. Она обхватила его голову. Тин Вин слышал слёзы, катящиеся у неё по щекам. Он целовал ей глаза и лоб. Ми Ми — его лицо и шею. Её губы были мягкими и влажными. Ми Ми покрывала поцелуями всё тело любимого. Тин привлек её к себе, а она обвила ноги вокруг его бёдер. Тин держал её крепко, очень крепко, словно она могла взмыть в воздух и улететь.

   — Искусство слышать стук сердца · книга
8. «

   Я люблю его и надеюсь, что это взаимно. Мы, конечно, можем ошибаться относительно своих чувств, но я вам так скажу... Настоящая любовь существует уже до первой встречи, она не имеет начала. Такого человека просто узнаешь сразу…

   Я люблю его и надеюсь, что это взаимно. Мы, конечно, можем ошибаться относительно своих чувств, но я вам так скажу... Настоящая любовь существует уже до первой встречи, она не имеет начала. Такого человека просто узнаешь сразу…

   — Аньи · книга
9. «

   В любви все идет своим чередом, и любая попытка ускорить события обречена на неудачу. Если кому-то это и удается, то несомненно высокой ценой.

   В любви все идет своим чередом, и любая попытка ускорить события обречена на неудачу. Если кому-то это и удается, то несомненно высокой ценой.

   — Пол · книга
10. «

    — Пол, прощают не умом, а сердцем. Он улыбнулся: — Но и сердцу нужно время. — Да, сердцу особенно.

    — Пол, прощают не умом, а сердцем. Он улыбнулся: — Но и сердцу нужно время. — Да, сердцу особенно.

    — Кристина · книга
11. «

    Даже имея зоркие глаза, мы видим лишь то, что уже знаем. Других людей воспринимаем не такими, какие они есть, а такими, какими нам хочется их видеть. Заслоняем настоящего человека нарисованной картинкой. И любовью называем лишь те проявления, которые соответствуют нашим о ней представлениям. Мы стремимся установить правила и требуем, чтобы нас любили в соответствии с ними. Словом, признаем любовь только в том наряде, который сшили ей сами. Все прочие отвергаем. Они вызывают у нас сомнения и подозрения. Мы превратно понимаем чью-то искренность, в самых простых словах ищем скрытый смысл. Неудивительно, что мы начинаем упрекать другого человека. Утверждаем, что он вовсе нас не любит. А он любит, только по-своему, но мы этого не замечаем и не пытаемся узреть.

    Даже имея зоркие глаза, мы видим лишь то, что уже знаем. Других людей воспринимаем не такими, какие они есть, а такими, какими нам хочется их видеть. Заслоняем настоящего человека нарисованной картинкой. И любовью называем лишь те проявления, которые соответствуют нашим о ней представлениям. Мы стремимся установить правила и требуем, чтобы нас любили в соответствии с ними. Словом, признаем любовь только в том наряде, который сшили ей сами. Все прочие отвергаем. Они вызывают у нас сомнения и подозрения. Мы превратно понимаем чью-то искренность, в самых простых словах ищем скрытый смысл. Неудивительно, что мы начинаем упрекать другого человека. Утверждаем, что он вовсе нас не любит. А он любит, только по-своему, но мы этого не замечаем и не пытаемся узреть.

    — У Ба · книга
12. «

    Смерть, как и рождение, — часть великого круговорота, из которого невозможно выйти. Бороться против законов природы глупо. Лучше принять их как данность, нежели страшиться.

    Смерть, как и рождение, — часть великого круговорота, из которого невозможно выйти. Бороться против законов природы глупо. Лучше принять их как данность, нежели страшиться.

    — Тин Вин · книга
13. «

    Счастье может поселиться везде и плевать ему на «предначертания».

    Счастье может поселиться везде и плевать ему на «предначертания».

    — Искусство слышать стук сердца · книга
14. «

    Он был терпелив и знал, что побеждает тот, кто умеет ждать.

    Он был терпелив и знал, что побеждает тот, кто умеет ждать.

    — Искусство слышать стук сердца · книга
15. «

    Страх знаком всем. Каждому живому существу. Он похож на рой мух, кружащих над навозной кучей. Животные спасаются бегством, птицы торопятся улететь, а рыбы — уплыть. Все они стремятся в безопасные места. Кто-то добирается до них. Кто-то падает замертво от переутомления. Мы, люди, ведём себя ничуть не мудрее. Умом понимаем: нет никаких уголков, где можно спрятаться от собственных кошмаров. И всё равно отчаянно бросаемся на их поиски. Стремимся к богатству и власти. Тешим себя иллюзиями, будто мы сильнее любой опасности. Пытаемся управлять другими. Детьми, жёнами, соседями, друзьями. Амбиции и страх роднит незнание личных пределов. Власть и богатство напоминают опиум... Они не способны победить страх. Есть лишь одна сила, которая его превосходит. Любовь.

    Страх знаком всем. Каждому живому существу. Он похож на рой мух, кружащих над навозной кучей. Животные спасаются бегством, птицы торопятся улететь, а рыбы — уплыть. Все они стремятся в безопасные места. Кто-то добирается до них. Кто-то падает замертво от переутомления. Мы, люди, ведём себя ничуть не мудрее. Умом понимаем: нет никаких уголков, где можно спрятаться от собственных кошмаров. И всё равно отчаянно бросаемся на их поиски. Стремимся к богатству и власти. Тешим себя иллюзиями, будто мы сильнее любой опасности. Пытаемся управлять другими. Детьми, жёнами, соседями, друзьями. Амбиции и страх роднит незнание личных пределов. Власть и богатство напоминают опиум... Они не способны победить страх. Есть лишь одна сила, которая его превосходит. Любовь.

    — У Май · книга
16. «

    Мелодия сердца — звук, который Тин всегда воспринимал с величайшим почтением. Особенно когда речь шла о Ми Ми. Сейчас сердце девушки билось всего в нескольких дюймах от его уха. Тину казалось, что он смотрит сквозь щелочку в глубины её мира, где главным звуком были эти удары. Удивительно красивые и ни с чем не сравнимые.

    Мелодия сердца — звук, который Тин всегда воспринимал с величайшим почтением. Особенно когда речь шла о Ми Ми. Сейчас сердце девушки билось всего в нескольких дюймах от его уха. Тину казалось, что он смотрит сквозь щелочку в глубины её мира, где главным звуком были эти удары. Удивительно красивые и ни с чем не сравнимые.

    — Тин Вин · книга
17. «

    Он научил Ми Ми доверять жизни, подарил ей уголок, где она могла быть слабой. Ему не надо было ничего доказывать. Тин Вин — единственный, кому она призналась, сколь унизительно ей ползать на четвереньках. Только ему Ми Ми поведала, как мечтала гулять по Кало на крепких, здоровых ногах, бегать и прыгать высоко-высоко. Зачем прыгать? А просто так. Тин не пытался её утешить. Он обнимал молча. Ми Ми знала: ему понятно её состояние, и её чувства.

    Он научил Ми Ми доверять жизни, подарил ей уголок, где она могла быть слабой. Ему не надо было ничего доказывать. Тин Вин — единственный, кому она призналась, сколь унизительно ей ползать на четвереньках. Только ему Ми Ми поведала, как мечтала гулять по Кало на крепких, здоровых ногах, бегать и прыгать высоко-высоко. Зачем прыгать? А просто так. Тин не пытался её утешить. Он обнимал молча. Ми Ми знала: ему понятно её состояние, и её чувства.

    — Ми ми · книга
18. «

    Писанина действительно помогает. Одиноким и тем, кто боится. Тем, кто не хочет забывать и каждое утро впадать в отчаяние. В ней заключена поистине магическая сила, и мне ничего не нужно, чтобы ее пробудить, кроме карандаша и ластика бумаги. Да, и еще точилки, это ты правильно заметил.

    Писанина действительно помогает. Одиноким и тем, кто боится. Тем, кто не хочет забывать и каждое утро впадать в отчаяние. В ней заключена поистине магическая сила, и мне ничего не нужно, чтобы ее пробудить, кроме карандаша и ластика бумаги. Да, и еще точилки, это ты правильно заметил.

    — Пол · книга
19. «

    Ми Ми направляла его, как гребец — лодку. С каждым шагом, поворотом и обойденным препятствием Тин Вин чувствовал себя увереннее. Голос Ми Ми звучал возле его ушей, успокаивал. Тин, который не доверял даже собственным чувствам, теперь учился полагаться на её глаза.

    Ми Ми направляла его, как гребец — лодку. С каждым шагом, поворотом и обойденным препятствием Тин Вин чувствовал себя увереннее. Голос Ми Ми звучал возле его ушей, успокаивал. Тин, который не доверял даже собственным чувствам, теперь учился полагаться на её глаза.

    — Тин Вин · книга
20. «

    ... Сквозь ручейки и реки звуков, сквозь шуршание, жужжание, потрескивание, поскрипывание, стрекотание и воркование до ушей Тина Вина долетало незнакомое постукивание. Медленное, ровное, спокойное. Сильное и в то же время нежное, оно, казалось, было источником всех остальных голосов мира... Шаг. Ещё шаг... Звук становился всё громче и отчётливее. — Здесь кто-то есть? — Да. У самых твоих ног, — ответил девчоночий голос. .. — Кто ты, Как тебя зовут? — Ми Ми. — Ты слышишь звук, похожий на приглушённые шаги? — Нет. — Странно. Он где-то совсем рядом. ... Я слышу его всё отчётливее. Он такой мягкий. Немножко похож на стук часов. Ты и сейчас его не слышишь? — Нет. ... Тин Вин нагнулся к ней, чувствуя на лице её дыхание. — Этот звук исходит от тебя. .. Он подполз ближе, держа голову у самой груди Ми ми. — Твоё сердце, — сказал Тин Вин, садясь рядом с ней на пол. — Всё это время я слышал, как оно бьётся. — ... И как тебе звук моего сердца? — Удивительный. Ничего красивее я не слышал. Он похож на... — Тин Вин замялся подыскивая слова. — Даже не могу сказать на что. Он... необыкновенный.

    ... Сквозь ручейки и реки звуков, сквозь шуршание, жужжание, потрескивание, поскрипывание, стрекотание и воркование до ушей Тина Вина долетало незнакомое постукивание. Медленное, ровное, спокойное. Сильное и в то же время нежное, оно, казалось, было источником всех остальных голосов мира... Шаг. Ещё шаг... Звук становился всё громче и отчётливее. — Здесь кто-то есть? — Да. У самых твоих ног, — ответил девчоночий голос. .. — Кто ты, Как тебя зовут? — Ми Ми. — Ты слышишь звук, похожий на приглушённые шаги? — Нет. — Странно. Он где-то совсем рядом. ... Я слышу его всё отчётливее. Он такой мягкий. Немножко похож на стук часов. Ты и сейчас его не слышишь? — Нет. ... Тин Вин нагнулся к ней, чувствуя на лице её дыхание. — Этот звук исходит от тебя. .. Он подполз ближе, держа голову у самой груди Ми ми. — Твоё сердце, — сказал Тин Вин, садясь рядом с ней на пол. — Всё это время я слышал, как оно бьётся. — ... И как тебе звук моего сердца? — Удивительный. Ничего красивее я не слышал. Он похож на... — Тин Вин замялся подыскивая слова. — Даже не могу сказать на что. Он... необыкновенный.

    — Тин Вин · книга