Юкио Мисима: 82 цитаты на каждый день

Подборка из 82 цитаты Юкио Мисимы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В отличие от мечты реальность — это материал, которому не достает пластичности.

   В отличие от мечты реальность — это материал, которому не достает пластичности.

   — Весенний снег · книга
2. «

   Планируя счастье другого, мы бессознательно приписываем ему то, о чём сами мечтаем, принимая это за осуществление его счастливых надежд.

   Планируя счастье другого, мы бессознательно приписываем ему то, о чём сами мечтаем, принимая это за осуществление его счастливых надежд.

   — Запретные удовольствия · книга
3. «

   Мои воспоминания подобны мухе, застывшей в янтаре.

   Мои воспоминания подобны мухе, застывшей в янтаре.

   — Маркиза де Сад · книга
4. «

   — Никто не смеет мучить меня. Никому не позволено причинять мне боль. — Кем не позволено? — Мной. Если я так решила, то от своего решения никогда не отступлю.

   — Никто не смеет мучить меня. Никому не позволено причинять мне боль. — Кем не позволено? — Мной. Если я так решила, то от своего решения никогда не отступлю.

   — Жажда любви · книга
5. «

   ... отношения между мужчиной и женщиной не стоят на месте — детская мечта оставить все как есть совершенно нереальна.

   ... отношения между мужчиной и женщиной не стоят на месте — детская мечта оставить все как есть совершенно нереальна.

   — Исповедь маски · книга
6. «

   Это походило на пробуждение против воли: ты ещё во власти сна, но не можешь противиться утреннему солнцу, проникающему сквозь тонкую кожу век, и цепляешься за слабые остатки сна. Именно в такие минуты постигаешь его подлинную прелесть.

   Это походило на пробуждение против воли: ты ещё во власти сна, но не можешь противиться утреннему солнцу, проникающему сквозь тонкую кожу век, и цепляешься за слабые остатки сна. Именно в такие минуты постигаешь его подлинную прелесть.

   — Весенний снег · книга
7. «

   Если ты испытываешь к человеку какие-то чувства, думал я, ты вправе рассчитывать на ответную реакцию — не важно, любовь это будет или ненависть.

   Если ты испытываешь к человеку какие-то чувства, думал я, ты вправе рассчитывать на ответную реакцию — не важно, любовь это будет или ненависть.

   — Золотой храм · книга
8. «

   Однако, скорее всего, с помощью оглушительного хохота гимназисты пытались избавиться от стыда, тайно терзавшего каждого из них. Глядя на залившегося краской товарища и покатываясь со смеху, они испытывали облегчение, ибо могли безнаказанно поглумиться над собственным чувством стыда.

   Однако, скорее всего, с помощью оглушительного хохота гимназисты пытались избавиться от стыда, тайно терзавшего каждого из них. Глядя на залившегося краской товарища и покатываясь со смеху, они испытывали облегчение, ибо могли безнаказанно поглумиться над собственным чувством стыда.

   — Исповедь маски · книга
9. «

   Чем выше поднимается человек по ступенькам власти, тем больше отдаляется он от источников точной информации.

   Чем выше поднимается человек по ступенькам власти, тем больше отдаляется он от источников точной информации.

   — Мой друг Гитлер · книга
10. «

    Постоянные потуги изобразить себя нормальным человеком привели к тому, что та доля нормальности, которая была дарована мне природой, оказалась разъедена ржавчиной, и со временем я стал и эту, естественную, часть своей души считать притворством. Иначе говоря, я превратился в человека, который не верит ни во что, кроме лжи.

    Постоянные потуги изобразить себя нормальным человеком привели к тому, что та доля нормальности, которая была дарована мне природой, оказалась разъедена ржавчиной, и со временем я стал и эту, естественную, часть своей души считать притворством. Иначе говоря, я превратился в человека, который не верит ни во что, кроме лжи.

    — Исповедь маски · книга
11. «

    Беспредельные страдания, которые выносит человек, заставляют поверить в его бессмертие.

    Беспредельные страдания, которые выносит человек, заставляют поверить в его бессмертие.

    — Жажда любви · книга
12. «

    Когда происходит то, чего ты больше всего боялась, на самом деле исполняется твое неосознанное, сокровеннейшее желание. Только оно достойно чести стать настоящим воспоминанием, навеки застыть в кусочке янтаря. Это плод, которым не пресытишься, вкуси его хоть сто тысяч раз.

    Когда происходит то, чего ты больше всего боялась, на самом деле исполняется твое неосознанное, сокровеннейшее желание. Только оно достойно чести стать настоящим воспоминанием, навеки застыть в кусочке янтаря. Это плод, которым не пресытишься, вкуси его хоть сто тысяч раз.

    — Маркиза де Сад · книга
13. «

    Существуют правила воспитания ребёнка в семье самурая. С младенчества нужно поощрять в нём смелость, никогда не дразнить и не запугивать. Ведь если ребенок с детства привыкнет бояться, он пронесёт этот недостаток через всю жизнь. Ошибку совершают те родители, которые учат детей бояться молнии, запрещают им ходить в темноте или рассказывают ужасы, чтобы те перестали плакать. Кроме того, если ребёнка много бранить, он станет застенчивым.

    Существуют правила воспитания ребёнка в семье самурая. С младенчества нужно поощрять в нём смелость, никогда не дразнить и не запугивать. Ведь если ребенок с детства привыкнет бояться, он пронесёт этот недостаток через всю жизнь. Ошибку совершают те родители, которые учат детей бояться молнии, запрещают им ходить в темноте или рассказывают ужасы, чтобы те перестали плакать. Кроме того, если ребёнка много бранить, он станет застенчивым.

    — Ямамото Цунэтомо · книга
14. «

    Судьба красавиц — молча улыбаться в ответ на непристойное желание мужчин и вульгарную ревность женщин.

    Судьба красавиц — молча улыбаться в ответ на непристойное желание мужчин и вульгарную ревность женщин.

    — Кинуэ · книга
15. «

    С давних пор я приучил себя трактовать любые удары судьбы как великую победу моей воли и разума. Временами моя спесь граничила с безумием. При этом в упоении собственным хитроумием было что-то подловатое и недоделанное – так ликует самозванец, волей случая оказавшийся на королевском троне. И невдомек несчастному болвану, что расплата за глупую удачу и бессмысленный деспотизм неотвратима и близка.

    С давних пор я приучил себя трактовать любые удары судьбы как великую победу моей воли и разума. Временами моя спесь граничила с безумием. При этом в упоении собственным хитроумием было что-то подловатое и недоделанное – так ликует самозванец, волей случая оказавшийся на королевском троне. И невдомек несчастному болвану, что расплата за глупую удачу и бессмысленный деспотизм неотвратима и близка.

    — Исповедь маски · книга
16. «

    — Господь всегда ясно показывает нам, что хорошо, а что дурно, — черта, разделяющая Добро и Зло, подобна линии, которую дети проводят мелом на мостовой. — Вы так полагаете? А по-моему, эта линия скорее походит на границу моря, перемещающуюся по мере приливов и отливов...

    — Господь всегда ясно показывает нам, что хорошо, а что дурно, — черта, разделяющая Добро и Зло, подобна линии, которую дети проводят мелом на мостовой. — Вы так полагаете? А по-моему, эта линия скорее походит на границу моря, перемещающуюся по мере приливов и отливов...

    — Маркиза де Сад · книга
17. «

    Юным девушкам присущ совершенно особый вид бесстыдства, не имеющий ничего общего с развратностью зрелых женщин. Это невинное бесстыдство пьянит, как свежий весенний ветерок. Оно похоже на не очень приличный, но при этом вполне безобидный порыв, – например, когда неудержимо хочется пощекотать прелестного ребёнка.

    Юным девушкам присущ совершенно особый вид бесстыдства, не имеющий ничего общего с развратностью зрелых женщин. Это невинное бесстыдство пьянит, как свежий весенний ветерок. Оно похоже на не очень приличный, но при этом вполне безобидный порыв, – например, когда неудержимо хочется пощекотать прелестного ребёнка.

    — Исповедь маски · книга
18. «

    Это три сущности — идеал, сон, воспоминание — объединяет то, что их нельзя потрогать рукой. Стоит лишь на шаг удалиться от материальных, осязаемых предметов, как они превращаются в идеальные, становятся чудом, приобретают редкую красоту и прелесть. Святость-идеал присутствует во всем, но мы касаемся рукой — и предмет оскверняется.

    Это три сущности — идеал, сон, воспоминание — объединяет то, что их нельзя потрогать рукой. Стоит лишь на шаг удалиться от материальных, осязаемых предметов, как они превращаются в идеальные, становятся чудом, приобретают редкую красоту и прелесть. Святость-идеал присутствует во всем, но мы касаемся рукой — и предмет оскверняется.

    — Весенний снег · книга
19. «

    Гибель в пасти дракона описывалась весьма красочно и подробно: «Дракон тут же жадно впился в принца клыками. Разрываемому на мелкие кусочки юноше было невыносимо больно, но он терпел муку, пока чудовище не изжевало его целиком. Тут принц вдруг ожил, тело его срослось, и он выскочил из драконьей пасти! И не было на нем не единой царапины. А дракон бухнулся оземь и издох». Я прочел этот абзац раз сто, не меньше. Но предложение «И не было на нем ни единой царапины» казалось мне серьезной ошибкой, которую непременно следовало исправить. Автор допустил тут огромный промах, он меня предал — так я думал. И в конце концов я сделал замечательное открытие: оказалось, что можно закрыть пальцами совсем небольшой кусочек текста, и сказка станет идеальной: «Дракон тут же жадно впился в принца клыками. Разрываемому на мелкие кусочки юноше было невыносимо больно, но он терпел муку, пока чудовище не изжевало его целиком. Тут принц вдруг... бухнулся оземь и издох». Взрослому подобная цензура показалась бы абсурдом. Да и сам юный своенравный цензор отлично видел противоречие между тем, что чудовище изжевало принца целиком, и тем, что он потом «бухнулся оземь и издох», но не желал отказываться ни от первого, ни от второго.

    Гибель в пасти дракона описывалась весьма красочно и подробно: «Дракон тут же жадно впился в принца клыками. Разрываемому на мелкие кусочки юноше было невыносимо больно, но он терпел муку, пока чудовище не изжевало его целиком. Тут принц вдруг ожил, тело его срослось, и он выскочил из драконьей пасти! И не было на нем не единой царапины. А дракон бухнулся оземь и издох». Я прочел этот абзац раз сто, не меньше. Но предложение «И не было на нем ни единой царапины» казалось мне серьезной ошибкой, которую непременно следовало исправить. Автор допустил тут огромный промах, он меня предал — так я думал. И в конце концов я сделал замечательное открытие: оказалось, что можно закрыть пальцами совсем небольшой кусочек текста, и сказка станет идеальной: «Дракон тут же жадно впился в принца клыками. Разрываемому на мелкие кусочки юноше было невыносимо больно, но он терпел муку, пока чудовище не изжевало его целиком. Тут принц вдруг... бухнулся оземь и издох». Взрослому подобная цензура показалась бы абсурдом. Да и сам юный своенравный цензор отлично видел противоречие между тем, что чудовище изжевало принца целиком, и тем, что он потом «бухнулся оземь и издох», но не желал отказываться ни от первого, ни от второго.

    — Исповедь маски · книга
20. «

    Когда идёт снег, мы снова чувствуем себя детьми.

    Когда идёт снег, мы снова чувствуем себя детьми.

    — Золотой храм · книга