Подборка: 41 цитата Юлии Друнины

Юлия Друнина — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 41 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Я люблю тебя, Армия, юность моя! Мы, солдаты запаса, твои сыновья.

   Я люблю тебя, Армия, юность моя! Мы, солдаты запаса, твои сыновья.
2. «

   Что любят единожды — бредни, Внимательней в судьбы всмотрись. От первой любви до последней У каждого целая жизнь.

   Что любят единожды — бредни, Внимательней в судьбы всмотрись. От первой любви до последней У каждого целая жизнь.
3. «

   И откуда Вдруг берутся силы В час, когда В душе черным-черно?.. Если б я Была не дочь России, Опустила руки бы давно, Опустила руки В сорок первом. Помнишь? Заградительные рвы, Словно обнажившиеся нервы, Зазмеились около Москвы. Похоронки, Раны, Пепелища… Память, Душу мне Войной не рви, Только времени Не знаю чище И острее К Родине любви. Лишь любовь Давала людям силы Посреди ревущего огня. Если б я Не верила в Россию, То она Не верила б в меня.

   И откуда Вдруг берутся силы В час, когда В душе черным-черно?.. Если б я Была не дочь России, Опустила руки бы давно, Опустила руки В сорок первом. Помнишь? Заградительные рвы, Словно обнажившиеся нервы, Зазмеились около Москвы. Похоронки, Раны, Пепелища… Память, Душу мне Войной не рви, Только времени Не знаю чище И острее К Родине любви. Лишь любовь Давала людям силы Посреди ревущего огня. Если б я Не верила в Россию, То она Не верила б в меня.
4. «

   Ржавые болота, Усталая пехота Да окоп у смерти на краю. Снова сердце рвется К вам, родные хлопцы, В молодость армейскую мою.

   Ржавые болота, Усталая пехота Да окоп у смерти на краю. Снова сердце рвется К вам, родные хлопцы, В молодость армейскую мою.
5. «

   Мы стояли у Москвы-реки, Теплый ветер платьем шелестел. Почему-то вдруг из-под руки На меня ты странно посмотрел Так порою на чужих глядят. Посмотрел и улыбнулся мне: Ну какой же из тебя Солдат? Как была ты, право, На войне? Неужель спала ты на снегу, Автомат пристроив в головах? Я тебя Представить не могу В стоптанных солдатских сапогах!. Я же вечер вспомнила другой: Минометы били, Падал снег. И сказал мне тихо Дорогой, На тебя похожий человек: Вот лежим и мерзнем на снегу Будто и не жили в городах... Я тебя представить не могу В туфлях на высоких каблуках...

   Мы стояли у Москвы-реки, Теплый ветер платьем шелестел. Почему-то вдруг из-под руки На меня ты странно посмотрел Так порою на чужих глядят. Посмотрел и улыбнулся мне: Ну какой же из тебя Солдат? Как была ты, право, На войне? Неужель спала ты на снегу, Автомат пристроив в головах? Я тебя Представить не могу В стоптанных солдатских сапогах!. Я же вечер вспомнила другой: Минометы били, Падал снег. И сказал мне тихо Дорогой, На тебя похожий человек: Вот лежим и мерзнем на снегу Будто и не жили в городах... Я тебя представить не могу В туфлях на высоких каблуках...
6. «

   Я не люблю Распутывать узлы. Я их рублю – Ведь боль Мгновенье длится. Терпения покорные волы – Не создана Быть вашею возницей.

   Я не люблю Распутывать узлы. Я их рублю – Ведь боль Мгновенье длится. Терпения покорные волы – Не создана Быть вашею возницей.
7. «

   Я родом не из детства — из войны. И потому, наверное, дороже, Чем ты, ценю я радость тишины И каждый новый день, что мною прожит.

   Я родом не из детства — из войны. И потому, наверное, дороже, Чем ты, ценю я радость тишины И каждый новый день, что мною прожит.
8. «

   На носилках, около сарая, На краю отбитого села, Санитарка шепчет, умирая: — Я еще, ребята, не жила… И бойцы вокруг нее толпятся И не могут ей в глаза смотреть: Восемнадцать — это восемнадцать, Но ко всем неумолима смерть…

   На носилках, около сарая, На краю отбитого села, Санитарка шепчет, умирая: — Я еще, ребята, не жила… И бойцы вокруг нее толпятся И не могут ей в глаза смотреть: Восемнадцать — это восемнадцать, Но ко всем неумолима смерть…
9. «

   Только что пришла с передовой Мокрая, замерзшая и злая, А в землянке нету никого, И, конечно, печка затухает.

   Только что пришла с передовой Мокрая, замерзшая и злая, А в землянке нету никого, И, конечно, печка затухает.
10. «

    Мне близки армейские законы, Я недаром принесла с войны Полевые мятые погоны С буквой «Т» — отличьем старшины.

    Мне близки армейские законы, Я недаром принесла с войны Полевые мятые погоны С буквой «Т» — отличьем старшины.
11. «

    Мир до невозможности запутан. И когда дела мои плохи, В самые тяжелые минуты Я пишу веселые стихи.

    Мир до невозможности запутан. И когда дела мои плохи, В самые тяжелые минуты Я пишу веселые стихи.
12. «

    Полжизни мы теряем из-за спешки. Спеша, не замечаем мы подчас Ни лужицы на шляпке сыроежки, Ни боли в глубине любимых глаз... И лишь, как говорится, на закате, Средь суеты, в плену успеха, вдруг, Тебя безжалостно за горло схватит Холодными ручищами испуг. Жил на бегу, за призраком в погоне, В сетях забот и неотложных дел. А может главное — и проворонил... А может главное — проглядел...

    Полжизни мы теряем из-за спешки. Спеша, не замечаем мы подчас Ни лужицы на шляпке сыроежки, Ни боли в глубине любимых глаз... И лишь, как говорится, на закате, Средь суеты, в плену успеха, вдруг, Тебя безжалостно за горло схватит Холодными ручищами испуг. Жил на бегу, за призраком в погоне, В сетях забот и неотложных дел. А может главное — и проворонил... А может главное — проглядел...
13. «

    Все грущу о шинели, Вижу дымные сны,- Нет, меня не сумели Возвратить из Войны.

    Все грущу о шинели, Вижу дымные сны,- Нет, меня не сумели Возвратить из Войны.
14. «

    Глаза бойца слезами налиты, Лежит он, напружиненный и белый, А я должна приросшие бинты С него сорвать одним движеньем смелым. Одним движеньем — так учили нас. Одним движеньем — только в этом жалость… Но встретившись со взглядом страшных глаз, Я на движенье это не решалась. На бинт я щедро перекись лила, Стараясь отмочить его без боли. А фельдшерица становилась зла И повторяла: «Горе мне с тобою! Так с каждым церемониться — беда. Да и ему лишь прибавляешь муки». Но раненые метили всегда Попасть в мои медлительные руки.

    Глаза бойца слезами налиты, Лежит он, напружиненный и белый, А я должна приросшие бинты С него сорвать одним движеньем смелым. Одним движеньем — так учили нас. Одним движеньем — только в этом жалость… Но встретившись со взглядом страшных глаз, Я на движенье это не решалась. На бинт я щедро перекись лила, Стараясь отмочить его без боли. А фельдшерица становилась зла И повторяла: «Горе мне с тобою! Так с каждым церемониться — беда. Да и ему лишь прибавляешь муки». Но раненые метили всегда Попасть в мои медлительные руки.
15. «

    Знаешь, Зинка, я против грусти, Но сегодня она не в счет. Где-то в яблочном захолустье Мама, мамка твоя живет. У меня есть друзья, любимый, У нее ты была одна. Пахнет в хате квашней и дымом, За порогом бурлит весна. И старушка в цветастом платье У иконы свечу зажгла. Я не знаю, как написать ей, Чтоб тебя она не ждала...

    Знаешь, Зинка, я против грусти, Но сегодня она не в счет. Где-то в яблочном захолустье Мама, мамка твоя живет. У меня есть друзья, любимый, У нее ты была одна. Пахнет в хате квашней и дымом, За порогом бурлит весна. И старушка в цветастом платье У иконы свечу зажгла. Я не знаю, как написать ей, Чтоб тебя она не ждала...
16. «

    С каждым днем становилось горше, Шли без митингов и знамен. В окруженье попал под Оршей Наш потрепанный батальон. Зинка нас повела в атаку, Мы пробились по черной ржи, По воронкам и буеракам, Через смертные рубежи. Мы не ждали посмертной славы, Мы хотели со славой жить. ... Почему же в бинтах кровавых Светлокосый солдат лежит? Ее тело своей шинелью Укрывала я, зубы сжав, Белорусские ветры пели О рязанских глухих садах.

    С каждым днем становилось горше, Шли без митингов и знамен. В окруженье попал под Оршей Наш потрепанный батальон. Зинка нас повела в атаку, Мы пробились по черной ржи, По воронкам и буеракам, Через смертные рубежи. Мы не ждали посмертной славы, Мы хотели со славой жить. ... Почему же в бинтах кровавых Светлокосый солдат лежит? Ее тело своей шинелью Укрывала я, зубы сжав, Белорусские ветры пели О рязанских глухих садах.
17. «

    Истосковалась я По благородству — Да, мушкетеры Сделались не те... И если честно — Нелегко бороться Мне на своей Последней высоте.

    Истосковалась я По благородству — Да, мушкетеры Сделались не те... И если честно — Нелегко бороться Мне на своей Последней высоте.
18. «

    Нет в любви виноватых и правых. Разве эта стихия — вина? Как поток раскаленной лавы Пролетает по судьбам она.

    Нет в любви виноватых и правых. Разве эта стихия — вина? Как поток раскаленной лавы Пролетает по судьбам она.
19. «

    Я не люблю Распутывать узлы. Я их рублю — Ведь боль Мгновенье длится. Терпения покорные волы — Не создана Быть вашею возницей.

    Я не люблю Распутывать узлы. Я их рублю — Ведь боль Мгновенье длится. Терпения покорные волы — Не создана Быть вашею возницей.
20. «

    Мне мальчики эти, как братья, Хотя и годятся в сыны. Пусть я не бывала в Герате, Они не видали Десны, Где гибли десантные лодки И, словно в болезненном сне, Качались, качались пилотки На красной соленой волне…

    Мне мальчики эти, как братья, Хотя и годятся в сыны. Пусть я не бывала в Герате, Они не видали Десны, Где гибли десантные лодки И, словно в болезненном сне, Качались, качались пилотки На красной соленой волне…