49 цитат Юлии Друнины: от иронии до философии

Юлия Друнина — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 49 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Нет в любви виноватых и правых. Разве эта стихия — вина? Как поток раскаленной лавы Пролетает по судьбам она.

   Нет в любви виноватых и правых. Разве эта стихия — вина? Как поток раскаленной лавы Пролетает по судьбам она.
2. «

   Что мне «чернуха»? - Видела чернее. Что мне «порнуха»? - Знаю всё давно. Пусть мальчик, То краснея, То бледнея Глядит на это Скверное кино.

   Что мне «чернуха»? - Видела чернее. Что мне «порнуха»? - Знаю всё давно. Пусть мальчик, То краснея, То бледнея Глядит на это Скверное кино.
3. «

   Пахнет лето Земляникой спелой — Снова реки Повернули вспять... Снова сердце К сердцу прикипело — Только с кровью Можно оторвать.

   Пахнет лето Земляникой спелой — Снова реки Повернули вспять... Снова сердце К сердцу прикипело — Только с кровью Можно оторвать.
4. «

   Все грущу о шинели, Вижу дымные сны,- Нет, меня не сумели Возвратить из Войны.

   Все грущу о шинели, Вижу дымные сны,- Нет, меня не сумели Возвратить из Войны.
5. «

   Октябрь в Крыму - Как юности возврат. Прозрачен воздух, Небо густо-сине. Как будто в мае Дружный хор цикад, И только утром Их пугает иней.

   Октябрь в Крыму - Как юности возврат. Прозрачен воздух, Небо густо-сине. Как будто в мае Дружный хор цикад, И только утром Их пугает иней.
6. «

   Порой мне хочется назад - В звон стрекозиных крыл. Но зимний ливень — снегопад Все тропки перекрыл.

   Порой мне хочется назад - В звон стрекозиных крыл. Но зимний ливень — снегопад Все тропки перекрыл.
7. «

   Я принесла домой с фронтов России Веселое презрение к тряпью — Как норковую шубку, я носила Шинельку обгоревшую свою.

   Я принесла домой с фронтов России Веселое презрение к тряпью — Как норковую шубку, я носила Шинельку обгоревшую свою.
8. «

   Во все века Всегда, везде и всюду Он повторяется Жестокий сон, - Необъяснимый поцелуй Иуды И тех проклятых сребреников звон.

   Во все века Всегда, везде и всюду Он повторяется Жестокий сон, - Необъяснимый поцелуй Иуды И тех проклятых сребреников звон.
9. «

   Я люблю все больней и больнее Каждый метр этой странной земли, Раскаленное солнце над нею, Раскаленные горы вдали. Истомленные зноем деревни, Истомленные зноем стада. В полусне виноградников древних Забываешь, что мчатся года, Что сменяют друг друга эпохи, Что века за веками летят... Суховея горячие вздохи, Исступленные песни цикад. И в тяжелом бреду суховея, В беспощадной колючей пыли Продолжаю любить, не трезвея, Каждый метр этой трудной земли — Пусть угрюмой, пускай невоспетой, Пусть такой необычной в Крыму.

   Я люблю все больней и больнее Каждый метр этой странной земли, Раскаленное солнце над нею, Раскаленные горы вдали. Истомленные зноем деревни, Истомленные зноем стада. В полусне виноградников древних Забываешь, что мчатся года, Что сменяют друг друга эпохи, Что века за веками летят... Суховея горячие вздохи, Исступленные песни цикад. И в тяжелом бреду суховея, В беспощадной колючей пыли Продолжаю любить, не трезвея, Каждый метр этой трудной земли — Пусть угрюмой, пускай невоспетой, Пусть такой необычной в Крыму.
10. «

    Но если меня бы расспрашивал Некто, Чем я, как поэт, в своей жизни горда, — Ответила б: тем лишь, что ради эффекта Ни строчки не сделала никогда!

    Но если меня бы расспрашивал Некто, Чем я, как поэт, в своей жизни горда, — Ответила б: тем лишь, что ради эффекта Ни строчки не сделала никогда!
11. «

    Полумуж, полупленник... Тут реви не реви... Нет грустней преступленья, Чем любовь без любви!

    Полумуж, полупленник... Тут реви не реви... Нет грустней преступленья, Чем любовь без любви!
12. «

    Недостойно сражаться с тобою, Так любимым когда-то — Пойми!.. Я сдаюсь, Отступаю без боя. Мы должны Оставаться людьми. Пусть, доверив тебе свою душу, Я попала в большую беду. Кодекс чести И здесь не нарушу — Лишь себя упрекая, Уйду...

    Недостойно сражаться с тобою, Так любимым когда-то — Пойми!.. Я сдаюсь, Отступаю без боя. Мы должны Оставаться людьми. Пусть, доверив тебе свою душу, Я попала в большую беду. Кодекс чести И здесь не нарушу — Лишь себя упрекая, Уйду...
13. «

    Как объяснить слепому, Слепому, как ночь, с рожденья, Буйство весенних красок, Радуги наважденье?

    Как объяснить слепому, Слепому, как ночь, с рожденья, Буйство весенних красок, Радуги наважденье?
14. «

    Через много лет в глазах любимой, Что в его глаза устремлены, Отблеск зарев, колыханье дыма Вдруг увидит ветеран войны. Вздрогнет он и отойдет к окошку, Закурить пытаясь на ходу. Подожди его, жена, немножко — В сорок первом он сейчас году. Там, где возле черного сарая, На краю отбитого села, Девочка лепечет, умирая: — Я еще, ребята, не жила…

    Через много лет в глазах любимой, Что в его глаза устремлены, Отблеск зарев, колыханье дыма Вдруг увидит ветеран войны. Вздрогнет он и отойдет к окошку, Закурить пытаясь на ходу. Подожди его, жена, немножко — В сорок первом он сейчас году. Там, где возле черного сарая, На краю отбитого села, Девочка лепечет, умирая: — Я еще, ребята, не жила…
15. «

    Хорошо молодое лицо — Жизнь ещё не писала на нём, И своим не пахала резцом, И своим не дышала огнём. Больно время его обожжёт, Так же, как обжигало и нас. Пусть упрямым останется рот, Не погаснет сияние глаз, Но добавится что-то ещё — Станут тоньше, духовней черты. С этой грани начнётся отсчёт Настоящей мужской красоты. Да, тогда лишь придёт Красота, И теперь навсегда, до конца: Красота не пустого холста — Обожжённого жизнью лица.

    Хорошо молодое лицо — Жизнь ещё не писала на нём, И своим не пахала резцом, И своим не дышала огнём. Больно время его обожжёт, Так же, как обжигало и нас. Пусть упрямым останется рот, Не погаснет сияние глаз, Но добавится что-то ещё — Станут тоньше, духовней черты. С этой грани начнётся отсчёт Настоящей мужской красоты. Да, тогда лишь придёт Красота, И теперь навсегда, до конца: Красота не пустого холста — Обожжённого жизнью лица.
16. «

    Ржавые болота, Усталая пехота Да окоп у смерти на краю. Снова сердце рвется К вам, родные хлопцы, В молодость армейскую мою.

    Ржавые болота, Усталая пехота Да окоп у смерти на краю. Снова сердце рвется К вам, родные хлопцы, В молодость армейскую мою.
17. «

    И, когда я изверилась, сникла, устала И на чудо надеяться перестала, Позвонил человек из далекой страны, И сказал человек: «Вы мне очень нужны…»

    И, когда я изверилась, сникла, устала И на чудо надеяться перестала, Позвонил человек из далекой страны, И сказал человек: «Вы мне очень нужны…»
18. «

    Мне близки армейские законы, Я недаром принесла с войны Полевые мятые погоны С буквой «Т» — отличьем старшины.

    Мне близки армейские законы, Я недаром принесла с войны Полевые мятые погоны С буквой «Т» — отличьем старшины.
19. «

    Глаза бойца слезами налиты, Лежит он, напружиненный и белый, А я должна приросшие бинты С него сорвать одним движеньем смелым. Одним движеньем — так учили нас. Одним движеньем — только в этом жалость… Но встретившись со взглядом страшных глаз, Я на движенье это не решалась. На бинт я щедро перекись лила, Стараясь отмочить его без боли. А фельдшерица становилась зла И повторяла: «Горе мне с тобою! Так с каждым церемониться — беда. Да и ему лишь прибавляешь муки». Но раненые метили всегда Попасть в мои медлительные руки.

    Глаза бойца слезами налиты, Лежит он, напружиненный и белый, А я должна приросшие бинты С него сорвать одним движеньем смелым. Одним движеньем — так учили нас. Одним движеньем — только в этом жалость… Но встретившись со взглядом страшных глаз, Я на движенье это не решалась. На бинт я щедро перекись лила, Стараясь отмочить его без боли. А фельдшерица становилась зла И повторяла: «Горе мне с тобою! Так с каждым церемониться — беда. Да и ему лишь прибавляешь муки». Но раненые метили всегда Попасть в мои медлительные руки.
20. «

    А всё равно Меня счастливей нету, Хотя, быть может, Завтра удавлюсь... Я никогда Не налагала вето На счастье, На отчаянье, На грусть.

    А всё равно Меня счастливей нету, Хотя, быть может, Завтра удавлюсь... Я никогда Не налагала вето На счастье, На отчаянье, На грусть.