42 цитаты Юлии Руденко — подборка на все случаи

Подборка из 42 цитаты Юлии Руденко: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Все-таки эти электронные письма — не очень-то удобная штука! Чтобы сжечь в камине — все время приходится распечатывать.

   Все-таки эти электронные письма — не очень-то удобная штука! Чтобы сжечь в камине — все время приходится распечатывать.
2. «

   Я вся ему, пылая, отдавалась. Он взял бессовестно. Прощаясь, медлил малость: «Бывало лучше мне с иною королевой». Прибилась к Воланду. Теперь я — просто Гелла...

   Я вся ему, пылая, отдавалась. Он взял бессовестно. Прощаясь, медлил малость: «Бывало лучше мне с иною королевой». Прибилась к Воланду. Теперь я — просто Гелла...
3. «

   Все так долго и много рассуждают о верности кому-то в постели... на год или час — какая разница? Зачем? Храните верность своему сердцу!

   Все так долго и много рассуждают о верности кому-то в постели... на год или час — какая разница? Зачем? Храните верность своему сердцу!
4. «

   Мне кроме губ твоих вообще ничего не надо. Жаль, что нельзя их видеть рядом вечно. Всякая любовь банальна, как ни крути. Но тебе нужны те, которые носят Prada. А я из тех, кто всегда — по встречной. Так что пожалуй хватит. Мне к тебе никогда не дойти.

   Мне кроме губ твоих вообще ничего не надо. Жаль, что нельзя их видеть рядом вечно. Всякая любовь банальна, как ни крути. Но тебе нужны те, которые носят Prada. А я из тех, кто всегда — по встречной. Так что пожалуй хватит. Мне к тебе никогда не дойти.
5. «

   В тот миг куда-то я летела, Кружилась, падала, плыла. Как девочка я оробела, Забыв, что в общем я... взросла.

   В тот миг куда-то я летела, Кружилась, падала, плыла. Как девочка я оробела, Забыв, что в общем я... взросла.
6. «

   Все они, замерев на месте, молча внимали с повернутыми головами в их сторону. И как по мановению волшебной палочки, натолкнувшись на взгляд Смирова, мгновенно отвернулись и оживленно заговорили. Герман Ванеев направился к «своим» также внезапно, как пришел. А Смирнов еле-еле медленно и преувеличенно спокойно начал движение к тому кабинету, где его ждал друг и товарищ — его шеф, которому он доверял и служил безгранично верно. Он делал свои шаги осторожно — сквозь обволакивающие разговоры тех, которые с каждой секундой оставались все дальше, но не становились менее враждебнее от этого. Эти шаги были сродни тому, когда его однажды чудом отпустили чеченцы из своего «стана» обратно в комендатуру «Северного» – с предложением сдаться без боя. Он хорошо помнил те свои ватные ноги и острый ум, ожидающий каждую секунду выстрела в спину…

   Все они, замерев на месте, молча внимали с повернутыми головами в их сторону. И как по мановению волшебной палочки, натолкнувшись на взгляд Смирова, мгновенно отвернулись и оживленно заговорили. Герман Ванеев направился к «своим» также внезапно, как пришел. А Смирнов еле-еле медленно и преувеличенно спокойно начал движение к тому кабинету, где его ждал друг и товарищ — его шеф, которому он доверял и служил безгранично верно. Он делал свои шаги осторожно — сквозь обволакивающие разговоры тех, которые с каждой секундой оставались все дальше, но не становились менее враждебнее от этого. Эти шаги были сродни тому, когда его однажды чудом отпустили чеченцы из своего «стана» обратно в комендатуру «Северного» – с предложением сдаться без боя. Он хорошо помнил те свои ватные ноги и острый ум, ожидающий каждую секунду выстрела в спину…

   — Я - твоя женщина! · книга
7. «

   В этом мире любят абсолютно все! Кто-то — инфинити, кто-то — бриллианты, кто-то — просто мани-мани... Мир всеобщей любви!

   В этом мире любят абсолютно все! Кто-то — инфинити, кто-то — бриллианты, кто-то — просто мани-мани... Мир всеобщей любви!
8. «

   Честно говоря, «Гарику» надоели московские бои за выживание, и он едва-едва успокоившись на домашних хлебах, стал было подумывать об окончательном увольнении с тем, чтобы начать жизнь заново. Еще пару-тройку лет назад он был готов пожертвовать собой в чеченской войне. Уж незнамо почему. Но готов был. А сегодня, познав другие войны – в изобильной и избалованной, капризной и развратной Москве – он жертвовать собой перехотел. Даже ради друга, подарившего ему высшие круга этой самой столицы.

   Честно говоря, «Гарику» надоели московские бои за выживание, и он едва-едва успокоившись на домашних хлебах, стал было подумывать об окончательном увольнении с тем, чтобы начать жизнь заново. Еще пару-тройку лет назад он был готов пожертвовать собой в чеченской войне. Уж незнамо почему. Но готов был. А сегодня, познав другие войны – в изобильной и избалованной, капризной и развратной Москве – он жертвовать собой перехотел. Даже ради друга, подарившего ему высшие круга этой самой столицы.

   — Я - твоя женщина! · книга
9. «

   Иной раз я ловлю себя на том, что вовлекаюсь в чуждую мне погоню за чем-либо новым. Я останавливаю себя. Я прекрасно знаю, что рынок производства новинок рассчитан на кратковременность, чтобы товар быстро изнашивался или ломался, и люди были вынуждены покупать подобное снова. Я люблю реликвии. Раритетные вещи хранят в себе отблеск исторических событий, магию вековой важности, они — говорящи!

   Иной раз я ловлю себя на том, что вовлекаюсь в чуждую мне погоню за чем-либо новым. Я останавливаю себя. Я прекрасно знаю, что рынок производства новинок рассчитан на кратковременность, чтобы товар быстро изнашивался или ломался, и люди были вынуждены покупать подобное снова. Я люблю реликвии. Раритетные вещи хранят в себе отблеск исторических событий, магию вековой важности, они — говорящи!
10. «

    Терроризм — это когда больше нечего терять. Те, у кого всё есть, перестаньте хотеть ещё большего!

    Терроризм — это когда больше нечего терять. Те, у кого всё есть, перестаньте хотеть ещё большего!
11. «

    Все то и дело говорят, что начали рисовать или писать стихи от несчастной любви. А я занимаюсь творчеством и тогда, когда счастлива в любви. Мне даже так больше нравится!

    Все то и дело говорят, что начали рисовать или писать стихи от несчастной любви. А я занимаюсь творчеством и тогда, когда счастлива в любви. Мне даже так больше нравится!
12. «

    На самом деле два любящих сердца нельзя разлучить ничем и никогда. Слияние их грува — вне расстояний, времени и интересов других людей.

    На самом деле два любящих сердца нельзя разлучить ничем и никогда. Слияние их грува — вне расстояний, времени и интересов других людей.

    — Волшебство рассвета · книга
13. «

    Медузой плавала и растворялась в срок, Всё незаметной быть с тобой пыталась. Чтоб больно не было Тебе! Каков итог? Проблемы — взвалены. С тобой — расстались.

    Медузой плавала и растворялась в срок, Всё незаметной быть с тобой пыталась. Чтоб больно не было Тебе! Каков итог? Проблемы — взвалены. С тобой — расстались.
14. «

    Даша представила, как земной шар превращается в одного огромного великана, который только и ждал, когда у него появится сердце. И вот она приехала в Москву, чтобы стать сердцем этого бесчувственного Гулливера, хаотично двигающегося, не замечающего ничего вокруг и рискующего своей силой разрушить параллельный мир «умерших» душ, а тем самым себя обречь на вечный мрак и смерть. У Гулливера была американская голова, китайские руки, африканские ноги, австралийский живот. Но еще не было сердца. Ступив на землю, Даша приостановилась и пристально взглянула на бессознательно копошащихся. Как же они не понимают, что от них и только от них зависит жизнь всего сущего на земном шаре? Любить нужно! Любить! Любить все: от песчинки на пляже до бесконечного пространства вселенной! «Именно так, как люблю все это я!» — хотела закричать она. Но вместо этого ринулась в самую гущу Гулливера, стойко решив раздать кусочки своего беспокойного любящего сердца своим воинам на поле битвы с холодным разумом.

    Даша представила, как земной шар превращается в одного огромного великана, который только и ждал, когда у него появится сердце. И вот она приехала в Москву, чтобы стать сердцем этого бесчувственного Гулливера, хаотично двигающегося, не замечающего ничего вокруг и рискующего своей силой разрушить параллельный мир «умерших» душ, а тем самым себя обречь на вечный мрак и смерть. У Гулливера была американская голова, китайские руки, африканские ноги, австралийский живот. Но еще не было сердца. Ступив на землю, Даша приостановилась и пристально взглянула на бессознательно копошащихся. Как же они не понимают, что от них и только от них зависит жизнь всего сущего на земном шаре? Любить нужно! Любить! Любить все: от песчинки на пляже до бесконечного пространства вселенной! «Именно так, как люблю все это я!» — хотела закричать она. Но вместо этого ринулась в самую гущу Гулливера, стойко решив раздать кусочки своего беспокойного любящего сердца своим воинам на поле битвы с холодным разумом.

    — Я - твоя женщина! · книга
15. «

    Как в кинофильме Микки Рурк Ты был весёлый, дерзкий, пьяный. Я так давно ждала, мой друг, Такого смелого обмана!

    Как в кинофильме Микки Рурк Ты был весёлый, дерзкий, пьяный. Я так давно ждала, мой друг, Такого смелого обмана!
16. «

    В голове у неё не было ни одной мысли, одна сплошная эйфория.

    В голове у неё не было ни одной мысли, одна сплошная эйфория.

    — Довзар · книга
17. «

    Все, что я делаю... Все во имя Любви... Которая как призрак бродит в мире людей, но никогда не сбывается в чистом виде и навечно...

    Все, что я делаю... Все во имя Любви... Которая как призрак бродит в мире людей, но никогда не сбывается в чистом виде и навечно...
18. «

    Сегодня меня спросили: «С чего нужно начинать учиться играть на фортепиано?». Я ответила: «Ногти подстричь».

    Сегодня меня спросили: «С чего нужно начинать учиться играть на фортепиано?». Я ответила: «Ногти подстричь».
19. «

    «А выходить замуж мы пока не будем», — сказала Золушка, складывая в карету много новых туфелек и платьиц.

    «А выходить замуж мы пока не будем», — сказала Золушка, складывая в карету много новых туфелек и платьиц.
20. «

    Безответная любовь — это еще полбеды, безответная работа — вот беда, так беда!

    Безответная любовь — это еще полбеды, безответная работа — вот беда, так беда!