Юлия Руденко: 64 цитаты на каждый день

Подборка из 64 цитаты Юлии Руденко: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Некоторые мужские руки словно специально созданы для того, чтоб никогда больше не молиться на ночь!

   Некоторые мужские руки словно специально созданы для того, чтоб никогда больше не молиться на ночь!
2. «

   Прошло много лет. Штирлиц внимательно огляделся: «Мюллер, а мы оказывается в России!».

   Прошло много лет. Штирлиц внимательно огляделся: «Мюллер, а мы оказывается в России!».
3. «

   Думаю, в наши дни Братья Стругацкие написали бы не «Понедельник начинается в субботу», а «Пятница заканчивается в воскресенье».

   Думаю, в наши дни Братья Стругацкие написали бы не «Понедельник начинается в субботу», а «Пятница заканчивается в воскресенье».
4. «

   Даша представила, как земной шар превращается в одного огромного великана, который только и ждал, когда у него появится сердце. И вот она приехала в Москву, чтобы стать сердцем этого бесчувственного Гулливера, хаотично двигающегося, не замечающего ничего вокруг и рискующего своей силой разрушить параллельный мир «умерших» душ, а тем самым себя обречь на вечный мрак и смерть. У Гулливера была американская голова, китайские руки, африканские ноги, австралийский живот. Но еще не было сердца. Ступив на землю, Даша приостановилась и пристально взглянула на бессознательно копошащихся. Как же они не понимают, что от них и только от них зависит жизнь всего сущего на земном шаре? Любить нужно! Любить! Любить все: от песчинки на пляже до бесконечного пространства вселенной! «Именно так, как люблю все это я!» — хотела закричать она. Но вместо этого ринулась в самую гущу Гулливера, стойко решив раздать кусочки своего беспокойного любящего сердца своим воинам на поле битвы с холодным разумом.

   Даша представила, как земной шар превращается в одного огромного великана, который только и ждал, когда у него появится сердце. И вот она приехала в Москву, чтобы стать сердцем этого бесчувственного Гулливера, хаотично двигающегося, не замечающего ничего вокруг и рискующего своей силой разрушить параллельный мир «умерших» душ, а тем самым себя обречь на вечный мрак и смерть. У Гулливера была американская голова, китайские руки, африканские ноги, австралийский живот. Но еще не было сердца. Ступив на землю, Даша приостановилась и пристально взглянула на бессознательно копошащихся. Как же они не понимают, что от них и только от них зависит жизнь всего сущего на земном шаре? Любить нужно! Любить! Любить все: от песчинки на пляже до бесконечного пространства вселенной! «Именно так, как люблю все это я!» — хотела закричать она. Но вместо этого ринулась в самую гущу Гулливера, стойко решив раздать кусочки своего беспокойного любящего сердца своим воинам на поле битвы с холодным разумом.

   — Я - твоя женщина! · книга
5. «

   Честно говоря, «Гарику» надоели московские бои за выживание, и он едва-едва успокоившись на домашних хлебах, стал было подумывать об окончательном увольнении с тем, чтобы начать жизнь заново. Еще пару-тройку лет назад он был готов пожертвовать собой в чеченской войне. Уж незнамо почему. Но готов был. А сегодня, познав другие войны – в изобильной и избалованной, капризной и развратной Москве – он жертвовать собой перехотел. Даже ради друга, подарившего ему высшие круга этой самой столицы.

   Честно говоря, «Гарику» надоели московские бои за выживание, и он едва-едва успокоившись на домашних хлебах, стал было подумывать об окончательном увольнении с тем, чтобы начать жизнь заново. Еще пару-тройку лет назад он был готов пожертвовать собой в чеченской войне. Уж незнамо почему. Но готов был. А сегодня, познав другие войны – в изобильной и избалованной, капризной и развратной Москве – он жертвовать собой перехотел. Даже ради друга, подарившего ему высшие круга этой самой столицы.

   — Я - твоя женщина! · книга
6. «

   Смирнов многозначительно посоветовал: — Ты в милицию, Сань, заявление напиши! Так, мол, и так: пропал начинающий практику крестный отец русской мафии. Вернуть за вознаграждение. Нашедшему участковому – пожизненная крыша.

   Смирнов многозначительно посоветовал: — Ты в милицию, Сань, заявление напиши! Так, мол, и так: пропал начинающий практику крестный отец русской мафии. Вернуть за вознаграждение. Нашедшему участковому – пожизненная крыша.

   — Я - твоя женщина! · книга
7. «

   Не на сотовом код набираю, Не по «клаве» в Скайпе стучу. Сердцем я смс отправляю, И ответа нисколько не жду.

   Не на сотовом код набираю, Не по «клаве» в Скайпе стучу. Сердцем я смс отправляю, И ответа нисколько не жду.
8. «

   В голове у неё не было ни одной мысли, одна сплошная эйфория.

   В голове у неё не было ни одной мысли, одна сплошная эйфория.

   — Довзар · книга
9. «

   Мужскому донжуанству можно противостоять только постоянным женским непостоянством!

   Мужскому донжуанству можно противостоять только постоянным женским непостоянством!
10. «

    Что ж мы все тут говорим о народе, как не о себе самих? Я — народ и я — государство! Научитесь называть все своими именами и все получится!

    Что ж мы все тут говорим о народе, как не о себе самих? Я — народ и я — государство! Научитесь называть все своими именами и все получится!
11. «

    После «Как Одиссей ждал свою Пенелопу» ясно, что для ТВ надо писать песни «Как Натали стрелялась за Пушкина»!

    После «Как Одиссей ждал свою Пенелопу» ясно, что для ТВ надо писать песни «Как Натали стрелялась за Пушкина»!
12. «

    Так жалко людей... Измеряют счастье линейками, бицепсами, силиконом, временем и бумажками...

    Так жалко людей... Измеряют счастье линейками, бицепсами, силиконом, временем и бумажками...
13. «

    Чем отличается воскресный чай от воскресного папы? Тем, что воскресный чай с тобой может быть рядом еще и в понедельник, и во вторник, и в среду, и даже в остальные дни недели! Никому не придет в голову ограничивать твое право общения с чаем в суде. Никто не станет ревновать тебя к тому, что ты встречаешься с чаем наедине.

    Чем отличается воскресный чай от воскресного папы? Тем, что воскресный чай с тобой может быть рядом еще и в понедельник, и во вторник, и в среду, и даже в остальные дни недели! Никому не придет в голову ограничивать твое право общения с чаем в суде. Никто не станет ревновать тебя к тому, что ты встречаешься с чаем наедине.
14. «

    Не забудь позвонить мне в следующей жизни, Когда ветер развеет все чувства мои, Когда память о нас станет призрачной, лишней, И сотрутся из сердца слова все твои.

    Не забудь позвонить мне в следующей жизни, Когда ветер развеет все чувства мои, Когда память о нас станет призрачной, лишней, И сотрутся из сердца слова все твои.
15. «

    Мой Сто двадцать какой-то Милый! Я люблю тебя загодя! Так случилось, что всё уныло? Я умею жалеть Тебя! Ты, Мой Будущий настоящий, На минутку ко мне прильнёшь, Отдохнёшь от других, блестящих, И – назад навсегда уйдёшь… Я тебе позвоню, быть может, Поволнуюсь: «Ну как Ты там?». Но судьба мне опять не поможет. Видно нет в ней «надолго» программ…

    Мой Сто двадцать какой-то Милый! Я люблю тебя загодя! Так случилось, что всё уныло? Я умею жалеть Тебя! Ты, Мой Будущий настоящий, На минутку ко мне прильнёшь, Отдохнёшь от других, блестящих, И – назад навсегда уйдёшь… Я тебе позвоню, быть может, Поволнуюсь: «Ну как Ты там?». Но судьба мне опять не поможет. Видно нет в ней «надолго» программ…
16. «

    Она целиком и полностью, осознанно входила в ледяную воду болючей травмы прошлого, чтобы закрыть свой гештальт и получить благословение Высшего Разума на свой благополучный дальнейший путь с любимым человеком рука об руку. Всё нужно прожить заново.

    Она целиком и полностью, осознанно входила в ледяную воду болючей травмы прошлого, чтобы закрыть свой гештальт и получить благословение Высшего Разума на свой благополучный дальнейший путь с любимым человеком рука об руку. Всё нужно прожить заново.

    — Довзар · книга
17. «

    Все они, замерев на месте, молча внимали с повернутыми головами в их сторону. И как по мановению волшебной палочки, натолкнувшись на взгляд Смирова, мгновенно отвернулись и оживленно заговорили. Герман Ванеев направился к «своим» также внезапно, как пришел. А Смирнов еле-еле медленно и преувеличенно спокойно начал движение к тому кабинету, где его ждал друг и товарищ — его шеф, которому он доверял и служил безгранично верно. Он делал свои шаги осторожно — сквозь обволакивающие разговоры тех, которые с каждой секундой оставались все дальше, но не становились менее враждебнее от этого. Эти шаги были сродни тому, когда его однажды чудом отпустили чеченцы из своего «стана» обратно в комендатуру «Северного» – с предложением сдаться без боя. Он хорошо помнил те свои ватные ноги и острый ум, ожидающий каждую секунду выстрела в спину…

    Все они, замерев на месте, молча внимали с повернутыми головами в их сторону. И как по мановению волшебной палочки, натолкнувшись на взгляд Смирова, мгновенно отвернулись и оживленно заговорили. Герман Ванеев направился к «своим» также внезапно, как пришел. А Смирнов еле-еле медленно и преувеличенно спокойно начал движение к тому кабинету, где его ждал друг и товарищ — его шеф, которому он доверял и служил безгранично верно. Он делал свои шаги осторожно — сквозь обволакивающие разговоры тех, которые с каждой секундой оставались все дальше, но не становились менее враждебнее от этого. Эти шаги были сродни тому, когда его однажды чудом отпустили чеченцы из своего «стана» обратно в комендатуру «Северного» – с предложением сдаться без боя. Он хорошо помнил те свои ватные ноги и острый ум, ожидающий каждую секунду выстрела в спину…

    — Я - твоя женщина! · книга
18. «

    The end близок. Ещё немного, ещё чуть-чуть — и они расстанутся навсегда-навсегда. Чтобы не любить, не быть одним целым, не воспитывать детей, не встречать вместе закаты и рассветы, не смотреть вместе на падающие звёзды, загадывая желания, не кричать песни в караоке, не прикасаться играючи друг к другу губами, руками, сердцем и другими частями тела... «Господи, ну отчего же больно-то так?».

    The end близок. Ещё немного, ещё чуть-чуть — и они расстанутся навсегда-навсегда. Чтобы не любить, не быть одним целым, не воспитывать детей, не встречать вместе закаты и рассветы, не смотреть вместе на падающие звёзды, загадывая желания, не кричать песни в караоке, не прикасаться играючи друг к другу губами, руками, сердцем и другими частями тела... «Господи, ну отчего же больно-то так?».

    — Довзар · книга
19. «

    Чем больше говорите о деньгах, тем больше их и будет! Газета «Коммерсант»: никто не покупает, а денег много.

    Чем больше говорите о деньгах, тем больше их и будет! Газета «Коммерсант»: никто не покупает, а денег много.
20. «

    Терроризм — это когда больше нечего терять. Те, у кого всё есть, перестаньте хотеть ещё большего!

    Терроризм — это когда больше нечего терять. Те, у кого всё есть, перестаньте хотеть ещё большего!