Юрий Никитин: 47 высказываний о главном

Подборка из 47 цитат Юрого Никитина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Этот мир должен быть уничтожен <…>. Это тупиковый мир.

   Этот мир должен быть уничтожен <…>. Это тупиковый мир.

   — Баймер · книга
2. «

   Пусть моется тот, кому лень чесаться.

   Пусть моется тот, кому лень чесаться.

   — Таргитай · книга
3. «

   Когда в квартире пожар, только идиот будет стоять на балконе и делать зарядку на свежем воздухе.

   Когда в квартире пожар, только идиот будет стоять на балконе и делать зарядку на свежем воздухе.

   — Кречет · книга
4. «

   — Тебе не отказали, тебе всего лишь продлили срок. Смешно, всего на две недели! — На две недели?... Да эти две недели для меня... как два столетия! Как две вечности!... Я едва дожидаюсь следующего дня... Ты знаешь, как я ждал этого? Как я готов был карабкаться на небосвод и собственными руками, сжигая в пепел ладони, подталкивать застывшее солнце, чтобы скорее закатывалось за край земли!... Я считал, нет — не дни! — я считал удары сердца, между ними проползали эпохи. А ты говоришь — две недели.

   — Тебе не отказали, тебе всего лишь продлили срок. Смешно, всего на две недели! — На две недели?... Да эти две недели для меня... как два столетия! Как две вечности!... Я едва дожидаюсь следующего дня... Ты знаешь, как я ждал этого? Как я готов был карабкаться на небосвод и собственными руками, сжигая в пепел ладони, подталкивать застывшее солнце, чтобы скорее закатывалось за край земли!... Я считал, нет — не дни! — я считал удары сердца, между ними проползали эпохи. А ты говоришь — две недели.

   — Артания · книга
5. «

   Главная причина нашего недовольства жизнью — ни на чём не основанная уверенность, что все мы имеем прямо-таки законное право на ничем не нарушаемое счастье! Что мы рождены для такого счастья. Что оно прямо предназначено нам с момента рождения, а то и задолго до него. И как только этого немедленного счастья человеку не вручают с поклоном, это существо уже чувствует себя обделённым, жалуется на судьбу!..

   Главная причина нашего недовольства жизнью — ни на чём не основанная уверенность, что все мы имеем прямо-таки законное право на ничем не нарушаемое счастье! Что мы рождены для такого счастья. Что оно прямо предназначено нам с момента рождения, а то и задолго до него. И как только этого немедленного счастья человеку не вручают с поклоном, это существо уже чувствует себя обделённым, жалуется на судьбу!..

   — Яфет · книга
6. «

   почему-то дилетанты, завидев композитора, начинают говорить с ним о музыке, с банкиром – обсуждать как повысить валовой продукт, а с медиками – как лечить все болезни. Единственное, кому ничего не советуют – математикам. А в медицине, политике, искусстве и направленной технологии – все знатоки.

   почему-то дилетанты, завидев композитора, начинают говорить с ним о музыке, с банкиром – обсуждать как повысить валовой продукт, а с медиками – как лечить все болезни. Единственное, кому ничего не советуют – математикам. А в медицине, политике, искусстве и направленной технологии – все знатоки.

   — Трансчеловек · книга
7. «

   — Настоящая мудрость приходит, когда все узнаешь на своей шкуре. — А если на чужой? — Тогда это учёность.

   — Настоящая мудрость приходит, когда все узнаешь на своей шкуре. — А если на чужой? — Тогда это учёность.

   — Олег · книга
8. «

   Гордо носит свой зеленый наряд, когда все остальные струсили, покорно разделись... Ее ненавидят за то, что осмелилась бросить вызов, не покориться.

   Гордо носит свой зеленый наряд, когда все остальные струсили, покорно разделись... Ее ненавидят за то, что осмелилась бросить вызов, не покориться.

   — Вяземайт · книга
9. «

   – Что стряслось? – На камень налетели. Или какая-то подводная зверюка хватанула зубами, дура. – Чтоб она подавилась!

   – Что стряслось? – На камень налетели. Или какая-то подводная зверюка хватанула зубами, дура. – Чтоб она подавилась!

   — Мрак · книга
10. «

    Стремление жить — это самый мощный инстинкт, заложенный столь глубоко, что даже в самой примитивной амебе он есть.

    Стремление жить — это самый мощный инстинкт, заложенный столь глубоко, что даже в самой примитивной амебе он есть.

    — Владимир Спивак · книга
11. «

    Она производила впечатление яркого цветка, свежего и пахнущего, в который так и хочется сразу сунуть нос.

    Она производила впечатление яркого цветка, свежего и пахнущего, в который так и хочется сразу сунуть нос.

    — Виктор Александрович Никольский · книга
12. «

    Иной раз, дабы сотворить добро, надо убить злодея.

    Иной раз, дабы сотворить добро, надо убить злодея.

    — Олег · книга
13. «

    Лучший способ преодолеть искушение — это поддаться ему. Сразу потом понимаешь, что не искушение оно вовсе, а так — видимость. Что бороться с ним легко, что зазря время потерял и тебе это вовсе не нужно.

    Лучший способ преодолеть искушение — это поддаться ему. Сразу потом понимаешь, что не искушение оно вовсе, а так — видимость. Что бороться с ним легко, что зазря время потерял и тебе это вовсе не нужно.

    — Олег · книга
14. «

    Никакое усилие на свете не бывает напрасным. Сизиф, например, развивал мускулатуру.

    Никакое усилие на свете не бывает напрасным. Сизиф, например, развивал мускулатуру.

    — Олег · книга
15. «

    Он просто привык давать сдачи. Конечно, по своей подозрительности — заранее.

    Он просто привык давать сдачи. Конечно, по своей подозрительности — заранее.

    — Трое и боги · книга
16. «

    Я уже не видел эти руины, по фигу эти груды кирпичей. И не важно, сколько им лет: сто или тысяча. Да хоть десять тысяч. Ну хоть убей меня, не нахожу в них ничего величественного, замечательного, вдохновляющего. Камни есть камни. Даже сохранившиеся фрески и барельефы… Ну и что? Сейчас пэтэушник из ремеслухи сделает такие же в два счета. Ах, я должен восхищаться стариной? Но почему, скажите мне, моральному… или эстетическому уроду, почему я должен восхищаться старыми кирпичами, уже ни на что не годными, а не своим ноутбуком, в котором действительно все чудеса вселенной!

    Я уже не видел эти руины, по фигу эти груды кирпичей. И не важно, сколько им лет: сто или тысяча. Да хоть десять тысяч. Ну хоть убей меня, не нахожу в них ничего величественного, замечательного, вдохновляющего. Камни есть камни. Даже сохранившиеся фрески и барельефы… Ну и что? Сейчас пэтэушник из ремеслухи сделает такие же в два счета. Ах, я должен восхищаться стариной? Но почему, скажите мне, моральному… или эстетическому уроду, почему я должен восхищаться старыми кирпичами, уже ни на что не годными, а не своим ноутбуком, в котором действительно все чудеса вселенной!

    — Баймер · книга
17. «

    Только ребенок полагает, что наступление — это продвижение танковой армии или удар крылатыми ракетами. Так наступления заканчиваются. Начинаются же с обработки общественного мнения: книги, фильмы, компьютерные игры.

    Только ребенок полагает, что наступление — это продвижение танковой армии или удар крылатыми ракетами. Так наступления заканчиваются. Начинаются же с обработки общественного мнения: книги, фильмы, компьютерные игры.

    — Ярость · книга
18. «

    Страну спасают все. Еще никто не признался, что хочет погубить. Но страна почему-то тонет все быстрее.

    Страну спасают все. Еще никто не признался, что хочет погубить. Но страна почему-то тонет все быстрее.

    — Виктор Александрович Никольский · книга
19. «

    — В первый же день нашли разрыв-траву! А что этот Лес еще даст? — Не знаю. Но догонит и еще даст – это точно.

    — В первый же день нашли разрыв-траву! А что этот Лес еще даст? — Не знаю. Но догонит и еще даст – это точно.

    — Таргитай · книга
20. «

    Как только в руки попадает телекамера, всяк норовит сам втиснуться в поле съемки. Вчера журналист брал интервью у военного министра, так за пятнадцать минут министра показал в течение... минуты! А все остальное время — себя, любимого, умного, вальяжного, красивого.

    Как только в руки попадает телекамера, всяк норовит сам втиснуться в поле съемки. Вчера журналист брал интервью у военного министра, так за пятнадцать минут министра показал в течение... минуты! А все остальное время — себя, любимого, умного, вальяжного, красивого.

    — Коломиец · книга