85 лучших фраз Юрого Никитина

Подборка из 85 цитат Юрого Никитина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Нет гаже зрелища, чем пьяная женщина, нет страшнее человека, чем озверевшая женщина.

   Нет гаже зрелища, чем пьяная женщина, нет страшнее человека, чем озверевшая женщина.

   — Мрак · книга
2. «

   Человек опаснее любого зверя, если он… зверь.

   Человек опаснее любого зверя, если он… зверь.

   — Мрак · книга
3. «

   Главное не сила, а правильный вектор ее приложения.

   Главное не сила, а правильный вектор ее приложения.

   — Владимир Спивак · книга
4. «

   Брат мой, в неведомое всегда пути прокладывают безумцы вроде тебя. Те самые пути, по которым затем пойдут караваны осмотрительных!

   Брат мой, в неведомое всегда пути прокладывают безумцы вроде тебя. Те самые пути, по которым затем пойдут караваны осмотрительных!

   — Скилл · книга
5. «

   Если будем делать только то, что лучше, кто сделает нужное?

   Если будем делать только то, что лучше, кто сделает нужное?

   — Иггельд · книга
6. «

   Для того чтобы увидеть, что небо везде синее, вовсе не надо отправляться в этот самый долгий путь.

   Для того чтобы увидеть, что небо везде синее, вовсе не надо отправляться в этот самый долгий путь.

   — конюх · книга
7. «

   У них сила быков, у нас — мудрость. Что из них правит миром, видно и ребенку, что ведет быка на постбище... или на бойню.

   У них сила быков, у нас — мудрость. Что из них правит миром, видно и ребенку, что ведет быка на постбище... или на бойню.

   — Щажард · книга
8. «

   Чудовище. Ему в самом деле без разницы, сколько погибло и сколько погибнет еще. Если встанет выбор прищемить себе палец или оправить на смерть другого — без колебаний выберет последнее.

   Чудовище. Ему в самом деле без разницы, сколько погибло и сколько погибнет еще. Если встанет выбор прищемить себе палец или оправить на смерть другого — без колебаний выберет последнее.

   — Влад · книга
9. «

   Я не бог знает, какая величина… вообще-то я себя считаю величиной, но не настаиваю, чтобы мою гениальность все сразу заметили и кланялись в ножки.

   Я не бог знает, какая величина… вообще-то я себя считаю величиной, но не настаиваю, чтобы мою гениальность все сразу заметили и кланялись в ножки.

   — Баймер · книга
10. «

    Когда говорят об общепризнанных нормах, то, само собой, имеют в виду нормы Запада.

    Когда говорят об общепризнанных нормах, то, само собой, имеют в виду нормы Запада.

    — Кречет · книга
11. «

    Оказывается, это легко – убивать… Помнишь Чушака? Олег убил его. И еще Налима. Или покалечил. Я тоже одного… Мы боимся это вспоминать, Мрак, но мы убивали. И ничто у нас в душе не оборвалось, и гром с небес не сразил. Мы ушли через Болото, оставив позади трупы…

    Оказывается, это легко – убивать… Помнишь Чушака? Олег убил его. И еще Налима. Или покалечил. Я тоже одного… Мы боимся это вспоминать, Мрак, но мы убивали. И ничто у нас в душе не оборвалось, и гром с небес не сразил. Мы ушли через Болото, оставив позади трупы…

    — Таргитай · книга
12. «

    Кто больше видит и больше понимает, тот сильнее.

    Кто больше видит и больше понимает, тот сильнее.

    — Артания · книга
13. «

    Он просто привык давать сдачи. Конечно, по своей подозрительности — заранее.

    Он просто привык давать сдачи. Конечно, по своей подозрительности — заранее.

    — Трое и боги · книга
14. «

    Запас, как говорит наш волхв, в темя не клюет и есть не просит.

    Запас, как говорит наш волхв, в темя не клюет и есть не просит.

    — Трое из леса · книга
15. «

    Мы просто должны... просто обязаны!... уподобиться Богу. Идти его дорогой. Или по той дороге, куда он нам указал и куда... послал.

    Мы просто должны... просто обязаны!... уподобиться Богу. Идти его дорогой. Или по той дороге, куда он нам указал и куда... послал.

    — Коломиец · книга
16. «

    Хемингуэй предпочитал писать не в кабинете, а в шумном кафе, а Цезарю лучше работалось, когда вокруг было полно спорящих сенаторов.

    Хемингуэй предпочитал писать не в кабинете, а в шумном кафе, а Цезарю лучше работалось, когда вокруг было полно спорящих сенаторов.

    — Виктор Александрович Никольский · книга
17. «

    Мудрый ценит знания, а не золото. Знание — это и золото, и мощь, и магия и власть... и многое другое.

    Мудрый ценит знания, а не золото. Знание — это и золото, и мощь, и магия и власть... и многое другое.

    — Ворон · книга
18. «

    Но вот кто-то из доживших до нашего времени протопопов, меньшевиков или большевиков, фашистов или коммунистов, этакий дивный реликт Крымско-Троянской войны, хочет, чтобы я, человек Интернета, следовал их заветам! Да-да, чтобы я не то молился… вы можете себе представить — м о л и л с я! — созданному фантазией древних и невежественных людей непонятному существу, не то вообще плясал что-то ритуальное… Да разве я не в состоянии придумать десяток разных богов за один вечер? Запросто. Да в любой эрпэгэшке они круче и ярче, чем весь Олимп и Асгард, вместе со всякими библиями, торами и зенд-авестами.

    Но вот кто-то из доживших до нашего времени протопопов, меньшевиков или большевиков, фашистов или коммунистов, этакий дивный реликт Крымско-Троянской войны, хочет, чтобы я, человек Интернета, следовал их заветам! Да-да, чтобы я не то молился… вы можете себе представить — м о л и л с я! — созданному фантазией древних и невежественных людей непонятному существу, не то вообще плясал что-то ритуальное… Да разве я не в состоянии придумать десяток разных богов за один вечер? Запросто. Да в любой эрпэгэшке они круче и ярче, чем весь Олимп и Асгард, вместе со всякими библиями, торами и зенд-авестами.

    — Баймер · книга
19. «

    — Тебе не отказали, тебе всего лишь продлили срок. Смешно, всего на две недели! — На две недели?... Да эти две недели для меня... как два столетия! Как две вечности!... Я едва дожидаюсь следующего дня... Ты знаешь, как я ждал этого? Как я готов был карабкаться на небосвод и собственными руками, сжигая в пепел ладони, подталкивать застывшее солнце, чтобы скорее закатывалось за край земли!... Я считал, нет — не дни! — я считал удары сердца, между ними проползали эпохи. А ты говоришь — две недели.

    — Тебе не отказали, тебе всего лишь продлили срок. Смешно, всего на две недели! — На две недели?... Да эти две недели для меня... как два столетия! Как две вечности!... Я едва дожидаюсь следующего дня... Ты знаешь, как я ждал этого? Как я готов был карабкаться на небосвод и собственными руками, сжигая в пепел ладони, подталкивать застывшее солнце, чтобы скорее закатывалось за край земли!... Я считал, нет — не дни! — я считал удары сердца, между ними проползали эпохи. А ты говоришь — две недели.

    — Артания · книга
20. «

    Сытому и смерть не так страшна.

    Сытому и смерть не так страшна.

    — Трое из леса · книга