11 цитат Жана-Кристофа Гранже, ставших крылатыми

Жан-Кристоф Гранже — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 11 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Знаете, как говорили гностики? — изображая психопата, поинтересовался он, тыча пистолетом ей в спину. — Н… н… не знаю. — Мир — не лик Божий, но дьявольский обман.

   — Знаете, как говорили гностики? — изображая психопата, поинтересовался он, тыча пистолетом ей в спину. — Н… н… не знаю. — Мир — не лик Божий, но дьявольский обман.

   — Нарцисс · книга
2. «

   Жан Кокто стащил у Пьера Реверди одно высказывание, которое вставил в диалог героев в знаменитом фильме Робера Брессона: «Любви нет. Есть лишь доказательства любви». Реплика пошла гулять по миру, обретя значимость универсальной максимы. Пассан, со своей стороны, всегда сознавал, что в ней скрыта глубокая правда: в любви важны только поступки. Слова не стоят ничего.

   Жан Кокто стащил у Пьера Реверди одно высказывание, которое вставил в диалог героев в знаменитом фильме Робера Брессона: «Любви нет. Есть лишь доказательства любви». Реплика пошла гулять по миру, обретя значимость универсальной максимы. Пассан, со своей стороны, всегда сознавал, что в ней скрыта глубокая правда: в любви важны только поступки. Слова не стоят ничего.

   — Кайкен · книга
3. «

   Настоящая мука начинается там, где нет границы, кроме воли твоего палача. Это и есть боль.

   Настоящая мука начинается там, где нет границы, кроме воли твоего палача. Это и есть боль.

   — Мизерере · книга
4. «

   В конечном счете его страшила не смерть, а жизнь — несовершенная жизнь, наполненная мерзостями и угрызениями совести.

   В конечном счете его страшила не смерть, а жизнь — несовершенная жизнь, наполненная мерзостями и угрызениями совести.

   — Кайкен · книга
5. «

   Самое печальное не то, что нацизм существовал, что он поразил целый народ и из-за него погибли миллионы людей. И даже не то, что эта гнусность существует и поныне по всей планете. По правде говоря, самое печальное то, что нацист живёт в каждом из нас. Без исключения.

   Самое печальное не то, что нацизм существовал, что он поразил целый народ и из-за него погибли миллионы людей. И даже не то, что эта гнусность существует и поныне по всей планете. По правде говоря, самое печальное то, что нацист живёт в каждом из нас. Без исключения.

   — Мизерере · книга
6. «

   Потребление — вот религия современного человека.

   Потребление — вот религия современного человека.

   — Присягнувшие Тьме · книга
7. «

   ... как это часто бывает, сквозь немой вопль ужаса в душе пробивался тихий шепоток, принадлежащий инстинкту самосохранения.

   ... как это часто бывает, сквозь немой вопль ужаса в душе пробивался тихий шепоток, принадлежащий инстинкту самосохранения.

   — Главный герой книги · книга
8. «

   В психиатрической больнице Святой Анны есть отделение для пациентов, имеющих диагноз под названием «пари секогун» — «парижский синдром». Каждый год сотня японцев, разочарованных Парижем, впадают в депрессию, а то и в паранойю. Их госпитализируют, лечат и отправляют на родину.

   В психиатрической больнице Святой Анны есть отделение для пациентов, имеющих диагноз под названием «пари секогун» — «парижский синдром». Каждый год сотня японцев, разочарованных Парижем, впадают в депрессию, а то и в паранойю. Их госпитализируют, лечат и отправляют на родину.

   — Кайкен · книга
9. «

   В женщинах горит священный огонь. Они верят в любовь, как фундаменталисты в Бога. Какую бы девушку ты ни встретил, как бы она себя ни вела, при всей внешней беззаботности и независимости в ней, иногда очень глубоко, горит этот священный огонь.

   В женщинах горит священный огонь. Они верят в любовь, как фундаменталисты в Бога. Какую бы девушку ты ни встретил, как бы она себя ни вела, при всей внешней беззаботности и независимости в ней, иногда очень глубоко, горит этот священный огонь.

   — Черная линия · книга
10. «

    Для японца жизнь подобна куску шелка, и важна не длина куска, а его качество. Неважно, когда ты умрешь: в двадцать, тридцать или семьдесят лет, лишь бы на твоей жизни не осталось ни пятна, ни щербинки.

    Для японца жизнь подобна куску шелка, и важна не длина куска, а его качество. Неважно, когда ты умрешь: в двадцать, тридцать или семьдесят лет, лишь бы на твоей жизни не осталось ни пятна, ни щербинки.

    — Оливье Пассан · книга
11. «

    Сосредоточиться на чужой боли, чтобы отречься от своей.

    Сосредоточиться на чужой боли, чтобы отречься от своей.

    — Пассажир · книга