73 известных цитаты Жана-Кристофа Гранже

Жан-Кристоф Гранже — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 73 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Настоящее безразличие — это тяжкий труд.

   Настоящее безразличие — это тяжкий труд.

   — Присягнувшие Тьме · книга
2. «

   Наоко улыбнулась, и тут он понял, что, несмотря на сорок пятый калибр у него на поясе, в этой комнате вооружена только она.

   Наоко улыбнулась, и тут он понял, что, несмотря на сорок пятый калибр у него на поясе, в этой комнате вооружена только она.

   — Кайкен · книга
3. «

   Человек — животное. Достаточно чуть ослабить узду, как он забывает о грани, за которой начинается подлость.

   Человек — животное. Достаточно чуть ослабить узду, как он забывает о грани, за которой начинается подлость.

   — Пассажир · книга
4. «

   Пока существуют хоть какие-то сомнения, человека осудить нельзя.

   Пока существуют хоть какие-то сомнения, человека осудить нельзя.

   — Черная линия · книга
5. «

   Даже в безумии есть свои кумиры.

   Даже в безумии есть свои кумиры.

   — Пассажир · книга
6. «

   Жан Кокто стащил у Пьера Реверди одно высказывание, которое вставил в диалог героев в знаменитом фильме Робера Брессона: «Любви нет. Есть лишь доказательства любви». Реплика пошла гулять по миру, обретя значимость универсальной максимы. Пассан, со своей стороны, всегда сознавал, что в ней скрыта глубокая правда: в любви важны только поступки. Слова не стоят ничего.

   Жан Кокто стащил у Пьера Реверди одно высказывание, которое вставил в диалог героев в знаменитом фильме Робера Брессона: «Любви нет. Есть лишь доказательства любви». Реплика пошла гулять по миру, обретя значимость универсальной максимы. Пассан, со своей стороны, всегда сознавал, что в ней скрыта глубокая правда: в любви важны только поступки. Слова не стоят ничего.

   — Кайкен · книга
7. «

   Наркоманы постоянно ходят по красной черте, но инстинкт самосохранения не позволяет им сознательно пересекать ее.

   Наркоманы постоянно ходят по красной черте, но инстинкт самосохранения не позволяет им сознательно пересекать ее.

   — Пассажир · книга
8. «

   Невроз – наркотик для человека, который не принимает наркотиков.

   Невроз – наркотик для человека, который не принимает наркотиков.

   — Мизерере · книга
9. «

   Раскапывая города, засыпанные пеплом Везувия, учёные находят под ними, в глубине, следы других, более ранних поселений, также разрушенными исчезнувшими с лица земли. Примерно то же самое происходит и с нашими мозгом. Жизнь в настоящем запорашивает, не стирая, прошлую жизнь, которая служит ей опорой и скрытым фундаментом. Стоит нам углубиться в самих себя, как мы мгновенно теряемся среди всех этих обломков.

   Раскапывая города, засыпанные пеплом Везувия, учёные находят под ними, в глубине, следы других, более ранних поселений, также разрушенными исчезнувшими с лица земли. Примерно то же самое происходит и с нашими мозгом. Жизнь в настоящем запорашивает, не стирая, прошлую жизнь, которая служит ей опорой и скрытым фундаментом. Стоит нам углубиться в самих себя, как мы мгновенно теряемся среди всех этих обломков.

   — Пассажир · книга
10. «

    Пара секунд — это много или мало, чтобы понять, что сейчас ты умрешь?

    Пара секунд — это много или мало, чтобы понять, что сейчас ты умрешь?

    — Пассажир · книга
11. «

    Мир взрослых рухнул со своего пьедестала. Те самые мужчины и женщины, которых ей вечно приводили в пример, оказались безвольными слабаками, лицемерами и лжецами, всегда готовыми пойти на компромисс.

    Мир взрослых рухнул со своего пьедестала. Те самые мужчины и женщины, которых ей вечно приводили в пример, оказались безвольными слабаками, лицемерами и лжецами, всегда готовыми пойти на компромисс.

    — Братство камня · книга
12. «

    Психиатр — это псих, изменивший своему предназначению.

    Психиатр — это псих, изменивший своему предназначению.

    — Лес мертвецов · книга
13. «

    Конец ХХ века до полного износа затрепал банальную истину, суть которой лучше всех сформулировал Ницше в «Сумерках идолов»: «Что не убивает меня, то делает меня сильнее». Но это полная чушь. Во всяком случае, в примитивном современном толковании. Каждодневное страдание никого не закаляет. Оно изматывает, человека. Делает его слабым. Ранимым.

    Конец ХХ века до полного износа затрепал банальную истину, суть которой лучше всех сформулировал Ницше в «Сумерках идолов»: «Что не убивает меня, то делает меня сильнее». Но это полная чушь. Во всяком случае, в примитивном современном толковании. Каждодневное страдание никого не закаляет. Оно изматывает, человека. Делает его слабым. Ранимым.

    — Януш · книга
14. «

    Новые поколения, унаследовавшие не силу предков, а, напротив, накопившуюся тяжкую усталость. Общество, которое наконец расслабилось, зараженное западной расхлябанностью.

    Новые поколения, унаследовавшие не силу предков, а, напротив, накопившуюся тяжкую усталость. Общество, которое наконец расслабилось, зараженное западной расхлябанностью.

    — Кайкен · книга
15. «

    Как же он устал. Недосып, туман, но главное — это вечное чувство беспомощности перед безумием, ежедневно множившим свои лица...

    Как же он устал. Недосып, туман, но главное — это вечное чувство беспомощности перед безумием, ежедневно множившим свои лица...

    — Пассажир · книга
16. «

    Лучший способ сохранить секрет — это не иметь секретов.

    Лучший способ сохранить секрет — это не иметь секретов.

    — Присягнувшие Тьме · книга
17. «

    Время — понятие растяжимое. Если захотеть, оно всегда найдется.

    Время — понятие растяжимое. Если захотеть, оно всегда найдется.

    — Мизерере · книга
18. «

    — А убийца-то? Кого мы хоть ищем? — Бездушного, жестокого манипулятора. — Надеюсь, у моей бывшей твердое алиби.

    — А убийца-то? Кого мы хоть ищем? — Бездушного, жестокого манипулятора. — Надеюсь, у моей бывшей твердое алиби.

    — Пассажир · книга
19. «

    Для японца жизнь подобна куску шелка, и важна не длина куска, а его качество. Неважно, когда ты умрешь: в двадцать, тридцать или семьдесят лет, лишь бы на твоей жизни не осталось ни пятна, ни щербинки.

    Для японца жизнь подобна куску шелка, и важна не длина куска, а его качество. Неважно, когда ты умрешь: в двадцать, тридцать или семьдесят лет, лишь бы на твоей жизни не осталось ни пятна, ни щербинки.

    — Оливье Пассан · книга
20. «

    В конечном счете его страшила не смерть, а жизнь — несовершенная жизнь, наполненная мерзостями и угрызениями совести.

    В конечном счете его страшила не смерть, а жизнь — несовершенная жизнь, наполненная мерзостями и угрызениями совести.

    — Кайкен · книга