102 цитаты Жоржа Санда — подборка на все случаи

Подборка из 102 цитаты Жоржа Санда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Скромность порой проистекает из преувеличенной гордости.

   Скромность порой проистекает из преувеличенной гордости.
2. «

   Для будущности девушки невыгодно, если она становится хорошенькой слишком рано.

   Для будущности девушки невыгодно, если она становится хорошенькой слишком рано.

   — Консуэло · книга
3. «

   Кто любил хоть раз, хорошо знает, как много в жизни и скорби и радости.

   Кто любил хоть раз, хорошо знает, как много в жизни и скорби и радости.

   — Жак · книга
4. «

   Человек все роковые минуты своей жизни связывает с богом, ему необходимо верить в создателя хотя бы для того, чтобы благословлять его за свои радости или обвинять в собственных ошибках.

   Человек все роковые минуты своей жизни связывает с богом, ему необходимо верить в создателя хотя бы для того, чтобы благословлять его за свои радости или обвинять в собственных ошибках.

   — Валентина · книга
5. «

   Странная судьба: одним она даёт то, что их страшит, а у других отнимает самое дорогое!

   Странная судьба: одним она даёт то, что их страшит, а у других отнимает самое дорогое!

   — Консуэлло · книга
6. «

   Вы говорите мне о будущем и о счастье, но разве счастье возможно для человека, который ненавидит и презирает сам себя.

   Вы говорите мне о будущем и о счастье, но разве счастье возможно для человека, который ненавидит и презирает сам себя.

   — Индиана · книга
7. «

   Можно объяснить другим, почему ты вышла за своего мужа, но нельзя убедить в этом себя.

   Можно объяснить другим, почему ты вышла за своего мужа, но нельзя убедить в этом себя.
8. «

   Богу угодно, чтобы мы сохраняли нашу душу здоровой и сильной для настоящей любви, для полезных дел, а когда мы ложно понимаем его волю, он карает нас и лишает нас разума.

   Богу угодно, чтобы мы сохраняли нашу душу здоровой и сильной для настоящей любви, для полезных дел, а когда мы ложно понимаем его волю, он карает нас и лишает нас разума.

   — Консуэло · книга
9. «

   Как бесстыдно льстива и как угодлива любовь! Как легко ей завладеть сердцем юной девушки, жаждущей восторженных похвал! У френологов в ходу варварское словечко «апробативомания», точнее других выражающее извечную потребность человека в ободрении, ибо нет такого молодого существа, которое не нуждалось бы в приязни и поддержке. Безразлично, юноша то или девушка, до первого любовного свидания они живут, не ведая, кто они, боясь других, не доверяя себе. Особенно мнительны девушки: стоит на них взглянуть — и они заливаются краской. Что скрывается за этим румянцем смущения? Первое волнение чувств? Далеко не всегда — порою чувства в них ещё спят. Куда чаще краска стыда вызвана страхом, что их неправильно поймут, подымут на смех или обольют презрением. В ту пору, когда беззащитная душа радостно приветствует весь мир, даже намек на иронию, пренебрежение или нескромное любопытство омрачает её, словно туча; но вот приходит любовь с её поэтическими преувеличениями, с её страстными гиперболами — и вчерашний ребенок переступает порог жизни.

   Как бесстыдно льстива и как угодлива любовь! Как легко ей завладеть сердцем юной девушки, жаждущей восторженных похвал! У френологов в ходу варварское словечко «апробативомания», точнее других выражающее извечную потребность человека в ободрении, ибо нет такого молодого существа, которое не нуждалось бы в приязни и поддержке. Безразлично, юноша то или девушка, до первого любовного свидания они живут, не ведая, кто они, боясь других, не доверяя себе. Особенно мнительны девушки: стоит на них взглянуть — и они заливаются краской. Что скрывается за этим румянцем смущения? Первое волнение чувств? Далеко не всегда — порою чувства в них ещё спят. Куда чаще краска стыда вызвана страхом, что их неправильно поймут, подымут на смех или обольют презрением. В ту пору, когда беззащитная душа радостно приветствует весь мир, даже намек на иронию, пренебрежение или нескромное любопытство омрачает её, словно туча; но вот приходит любовь с её поэтическими преувеличениями, с её страстными гиперболами — и вчерашний ребенок переступает порог жизни.

   — Люсьена де Валанжи · книга
10. «

    Моральное зло в людях — это результат материального зла. Страдание порождает страх, недоверие, недобросовестность, борьбу со всем.

    Моральное зло в людях — это результат материального зла. Страдание порождает страх, недоверие, недобросовестность, борьбу со всем.

    — Зима на Майорке · книга
11. «

    Эгоист всегда и везде одинок. Его душа никогда не бывает утомлена любовью, муками, постоянством; она безжизненна и холодна и нуждается во сне и покое не больше, чем мертвец. Тот же, кто умеет любить, редко бывает одинок, а если бывает, то он рад этому.

    Эгоист всегда и везде одинок. Его душа никогда не бывает утомлена любовью, муками, постоянством; она безжизненна и холодна и нуждается во сне и покое не больше, чем мертвец. Тот же, кто умеет любить, редко бывает одинок, а если бывает, то он рад этому.

    — Консуэло · книга
12. «

    Существует талант, так сказать, материальный, и существует гений души. Есть то, что забавляет, и то, что трогает... Есть то, что удивляет, и то, что восхищает...

    Существует талант, так сказать, материальный, и существует гений души. Есть то, что забавляет, и то, что трогает... Есть то, что удивляет, и то, что восхищает...

    — Порпора · книга
13. «

    — Что за великолепные волосы! — На этой голове гораздо больше, чем внутри.

    — Что за великолепные волосы! — На этой голове гораздо больше, чем внутри.

    — Порпора · книга
14. «

    Храни меня Господь от тех, кому я верю, кому не верю, тех остерегусь я сам.

    Храни меня Господь от тех, кому я верю, кому не верю, тех остерегусь я сам.

    — Графиня Рудольштадт · книга
15. «

    Надежда — это сирена, которая дивно поет, но, словно струйка воды, мгновенно ускользает из рук. Не женщина, а надежда коварна, как волна.

    Надежда — это сирена, которая дивно поет, но, словно струйка воды, мгновенно ускользает из рук. Не женщина, а надежда коварна, как волна.

    — Мак-Аллан · книга
16. «

    Настоящие, только перепутье, где, остановившись, ты не перестанешь работать. Не думай, что непременно должен быть выбор между долгом и благородным человеколюбием. То и другое должны идти вместе, помогая друг-другу

    Настоящие, только перепутье, где, остановившись, ты не перестанешь работать. Не думай, что непременно должен быть выбор между долгом и благородным человеколюбием. То и другое должны идти вместе, помогая друг-другу

    — Замок Пиктордю · книга
17. «

    Можно ли жить без веры? Тогда зачем и жить? Ради чего стану я работать? Для чего мне, не имеющей никого в целом мире, обладать состраданием, добротой, совестью, великодушием, мужеством, если в мире нет высшего существа, разумного, полного любви, которое взвешивает мои поступки, помогает мне, одобряет, охраняет и благословляет меня? И откуда черпать в жизни силы и радость тем людям, у которых нет надежды, нет любви, стоящей выше всех человеческих заблуждений и человеческого непостоянства?

    Можно ли жить без веры? Тогда зачем и жить? Ради чего стану я работать? Для чего мне, не имеющей никого в целом мире, обладать состраданием, добротой, совестью, великодушием, мужеством, если в мире нет высшего существа, разумного, полного любви, которое взвешивает мои поступки, помогает мне, одобряет, охраняет и благословляет меня? И откуда черпать в жизни силы и радость тем людям, у которых нет надежды, нет любви, стоящей выше всех человеческих заблуждений и человеческого непостоянства?

    — Консуэлло · книга
18. «

    Мужчина, который умно говорит о любви, не очень влюблён.

    Мужчина, который умно говорит о любви, не очень влюблён.
19. «

    Любовь — совсем особое чувство, связывающее нас независимо от обязательств, налагаемых законом и совестью.

    Любовь — совсем особое чувство, связывающее нас независимо от обязательств, налагаемых законом и совестью.

    — Жак · книга
20. «

    Я всегда мечтала, чтобы жить в пустыне, и каждый, кто мечтал об этом в детстве, признается, что у него была точно такая же мечта. Но поверьте мне, братья, что у нас слишком любящие сердца, чтобы мы смогли обойтись друг без друга; и то, что нам остается делать, это переносить друг друга; мы как дети из одной утробы, которые шутливо препираются, ссорятся, даже дерутся, но не могут расстаться.

    Я всегда мечтала, чтобы жить в пустыне, и каждый, кто мечтал об этом в детстве, признается, что у него была точно такая же мечта. Но поверьте мне, братья, что у нас слишком любящие сердца, чтобы мы смогли обойтись друг без друга; и то, что нам остается делать, это переносить друг друга; мы как дети из одной утробы, которые шутливо препираются, ссорятся, даже дерутся, но не могут расстаться.

    — Зима на Майорке · книга