146 мыслей Жоржа Санда без воды

Подборка из 146 цитат Жоржа Санда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Сомневайся в Боге, сомневайся в людях, сомневайся во мне, если хочешь, — сказал Стенио, становясь перед ней на колени, — только не сомневайся в любви: не сомневайся в сердце своем, Лелия! Если ты должна сейчас умереть, если мне суждено потерять тебя, мука моя, мое сокровище, моя надежда, дай мне по крайней мере поверить в тебя на час, на миг. Увы! Неужели ты умрешь так, что я даже не увижу тебя живой? Неужели я умру с тобой, и ты, та, которую я обнимал, останешься для меня только грезой? Господи! Неужели любовь существует только в сердце, которое стремится, в воображении, которое страдает, в снах, которые баюкают нас ночами, когда мы одни? Неужели это неуловимое дыхание ветра? Неужели это метеор, который сверкнет и исчезнет? Неужели это слово? Что это такое, Господи? О небо! О женщина! Неужели вы так и не скажете мне, что же это такое!

   — Сомневайся в Боге, сомневайся в людях, сомневайся во мне, если хочешь, — сказал Стенио, становясь перед ней на колени, — только не сомневайся в любви: не сомневайся в сердце своем, Лелия! Если ты должна сейчас умереть, если мне суждено потерять тебя, мука моя, мое сокровище, моя надежда, дай мне по крайней мере поверить в тебя на час, на миг. Увы! Неужели ты умрешь так, что я даже не увижу тебя живой? Неужели я умру с тобой, и ты, та, которую я обнимал, останешься для меня только грезой? Господи! Неужели любовь существует только в сердце, которое стремится, в воображении, которое страдает, в снах, которые баюкают нас ночами, когда мы одни? Неужели это неуловимое дыхание ветра? Неужели это метеор, который сверкнет и исчезнет? Неужели это слово? Что это такое, Господи? О небо! О женщина! Неужели вы так и не скажете мне, что же это такое!

   — Стенио · книга
2. «

   Людям свойственно злоупотреблять добрым к себе отношением, они охотно оскорбляют своих близких, особенно когда уверены, что получат прощение и что им даже не придется об этом просить.

   Людям свойственно злоупотреблять добрым к себе отношением, они охотно оскорбляют своих близких, особенно когда уверены, что получат прощение и что им даже не придется об этом просить.

   — Лукреция Флориани · книга
3. «

   В обете девственности таится нечто враждебное и человеку, и обществу, но, отдаваясь без любви, женщина совершает акт ещё более чудовищный.

   В обете девственности таится нечто враждебное и человеку, и обществу, но, отдаваясь без любви, женщина совершает акт ещё более чудовищный.

   — Графиня Рудольштадт · книга
4. «

   Самые ярые ревнители благочестия те, кто вынужден что-то скрывать о себе.

   Самые ярые ревнители благочестия те, кто вынужден что-то скрывать о себе.
5. «

   Страстные поцелуи хороши лишь между любовниками, а навязывать их дружбе — значит осквернять ее.

   Страстные поцелуи хороши лишь между любовниками, а навязывать их дружбе — значит осквернять ее.

   — Сильвия · книга
6. «

   Короли никогда не бывают виноваты, они не повинны ни в чем, что делается им в угоду.

   Короли никогда не бывают виноваты, они не повинны ни в чем, что делается им в угоду.

   — Консуэло · книга
7. «

   Плоды искусства куда дороже, чем само искусство.

   Плоды искусства куда дороже, чем само искусство.

   — Консуэло · книга
8. «

   Таково человеческое сердце: зарождающейся любви необходимы опасности и препятствия, а угасшая любовь разгорается с новой силой, когда разбудить ее в сердце другого уже не в нашей воле.

   Таково человеческое сердце: зарождающейся любви необходимы опасности и препятствия, а угасшая любовь разгорается с новой силой, когда разбудить ее в сердце другого уже не в нашей воле.

   — Графиня Рудольштадт · книга
9. «

   Тот, кто истинно любит искусство, ничего не боится.

   Тот, кто истинно любит искусство, ничего не боится.

   — Порпора · книга
10. «

    Верность — это такая редкость и такая ценность. Это не врожденное чувство — быть верным. Это решение.

    Верность — это такая редкость и такая ценность. Это не врожденное чувство — быть верным. Это решение.
11. «

    Он думал, что быть любимым наперекор людям и судьбе куда почетнее и радостнее, нежели добиться без труда и риска законной привязанности.

    Он думал, что быть любимым наперекор людям и судьбе куда почетнее и радостнее, нежели добиться без труда и риска законной привязанности.

    — Валентина · книга
12. «

    Жизнь чаще похожа на роман, чем наши романы на жизнь.

    Жизнь чаще похожа на роман, чем наши романы на жизнь.
13. «

    Не доверяйтесь безраздельно тому или иному человеку, как если бы он был воплощением истины; ибо все люди изменчивы. Порой они отступают, думая, что стремятся к благородной цели.

    Не доверяйтесь безраздельно тому или иному человеку, как если бы он был воплощением истины; ибо все люди изменчивы. Порой они отступают, думая, что стремятся к благородной цели.

    — Теофиль · книга
14. «

    Зачем же хотите вы бремя человеческой жизни возложить на призрак? Одинокий человек — это только тень, а тот, кого не любят, одинок всюду и со всеми.

    Зачем же хотите вы бремя человеческой жизни возложить на призрак? Одинокий человек — это только тень, а тот, кого не любят, одинок всюду и со всеми.

    — Консуэло · книга
15. «

    В жизни каждого из нас есть незначительные на первый взгляд события, которые навсегда остаются связанными с воспоминанием о каком-либо кризисе в духовном нашем развитии, с преображением всего нашего нравственного существа; и как бы ни было подчинено наше существование самым трезвым житейским интересам, нет человека, который не пережил бы такого часа восторга и просветления, когда душа достигает самого высокого своего горения и грядущее словно по анитию открывается нашим духовным очам. Внутренний мир, который мы носим в себе, сокрыт от нас самих, он полон неразгаданных пророчеств, и мы лишь смутно читаем в нем. Но наступает время, бьет час, иногда это всего мгновение, когда — идет ли речь о вере в Бога, о проблемах общества или о любви — божественный свет, словно молния, прорезающая тьму, ярко озаряет наш разум. У натур возвышенных и склонных к самосозерцанию такие душевные переломы совершаются торжественно и знаменуют собой всякий раз новую фазу их жизненного пути, проводя решительную грань между горестным «вчера» и победным «завтра». Философам и геометрам, погруженным в мир абстракций, эти минуты внезапного озарения знакомы так же, как фанатикам веры, как поэтам или влюбленным.

    В жизни каждого из нас есть незначительные на первый взгляд события, которые навсегда остаются связанными с воспоминанием о каком-либо кризисе в духовном нашем развитии, с преображением всего нашего нравственного существа; и как бы ни было подчинено наше существование самым трезвым житейским интересам, нет человека, который не пережил бы такого часа восторга и просветления, когда душа достигает самого высокого своего горения и грядущее словно по анитию открывается нашим духовным очам. Внутренний мир, который мы носим в себе, сокрыт от нас самих, он полон неразгаданных пророчеств, и мы лишь смутно читаем в нем. Но наступает время, бьет час, иногда это всего мгновение, когда — идет ли речь о вере в Бога, о проблемах общества или о любви — божественный свет, словно молния, прорезающая тьму, ярко озаряет наш разум. У натур возвышенных и склонных к самосозерцанию такие душевные переломы совершаются торжественно и знаменуют собой всякий раз новую фазу их жизненного пути, проводя решительную грань между горестным «вчера» и победным «завтра». Философам и геометрам, погруженным в мир абстракций, эти минуты внезапного озарения знакомы так же, как фанатикам веры, как поэтам или влюбленным.

    — Странствующий подмастерье · книга
16. «

    Она призывала смерть, — но горе не разбивает, а только еще тверже скрепляет звенья цепи, связывающей нас с жизнью.

    Она призывала смерть, — но горе не разбивает, а только еще тверже скрепляет звенья цепи, связывающей нас с жизнью.

    — Индиана · книга
17. «

    Любовь — совсем особое чувство, связывающее нас независимо от обязательств, налагаемых законом и совестью.

    Любовь — совсем особое чувство, связывающее нас независимо от обязательств, налагаемых законом и совестью.

    — Жак · книга
18. «

    Стоит дать волю подозрениям, как они с такой силой овладевают нами, что подчиняют наше воображение, даже когда разум и совесть восстают против них

    Стоит дать волю подозрениям, как они с такой силой овладевают нами, что подчиняют наше воображение, даже когда разум и совесть восстают против них

    — Теофиль · книга
19. «

    Человек не властен над своим сердцем, никого нельзя считать преступником за то, что он полюбил или разлюбил.

    Человек не властен над своим сердцем, никого нельзя считать преступником за то, что он полюбил или разлюбил.

    — Жак · книга
20. «

    К тому же, когда дети предлагали мне пойти на море, заверяя меня в том, что это в двух шагах отсюда, я никогда не находила для этого времени, думая, что это касается двух шагов ребенка, то есть на самом деле двух шагов великана; так как известно, что дети шагают головой, никогда не помня, что у них тоже есть ноги и что семимильные сапоги Мальчика-с-пальчик — это миф, олицетворяющий мысль о том, что детство, не отдавая себе в этом отчет, может совершить путешествие вокруг света.

    К тому же, когда дети предлагали мне пойти на море, заверяя меня в том, что это в двух шагах отсюда, я никогда не находила для этого времени, думая, что это касается двух шагов ребенка, то есть на самом деле двух шагов великана; так как известно, что дети шагают головой, никогда не помня, что у них тоже есть ноги и что семимильные сапоги Мальчика-с-пальчик — это миф, олицетворяющий мысль о том, что детство, не отдавая себе в этом отчет, может совершить путешествие вокруг света.

    — Зима на Майорке · книга