168 коротких цитат Жоржа Санда

Подборка из 168 цитат Жоржа Санда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Нет ничего более грустного и жалостного в мире, чем крестьянин, который умеет лишь молиться, петь, работать, и который неспособен мыслить. Его молитва — это тупо повторяемый набор слов, который не имеет никакого смысла для его состояния духа. Его труд — это работа для мышц, которую ни один проблеск интеллигенции не в состоянии облегчить. Его песня — это выражение бесцветной меланхолии, которая подавляет его. Если бы не тщеславие, которое время от времени пробуждает в нем желание потанцевать, праздничные дни он посвятил бы сну.

   Нет ничего более грустного и жалостного в мире, чем крестьянин, который умеет лишь молиться, петь, работать, и который неспособен мыслить. Его молитва — это тупо повторяемый набор слов, который не имеет никакого смысла для его состояния духа. Его труд — это работа для мышц, которую ни один проблеск интеллигенции не в состоянии облегчить. Его песня — это выражение бесцветной меланхолии, которая подавляет его. Если бы не тщеславие, которое время от времени пробуждает в нем желание потанцевать, праздничные дни он посвятил бы сну.

   — Зима на Майорке · книга
2. «

   Если мы сердимся, выходим из себя, говорим колкости, осыпаем друг друга бранью, бьем зеркала и стенные часы, — все это еще куда ни шло, это нелепо, но вовсе не означает, что сердца наши полны ненависти. Однако, если мы сохраняя учтивость, поворачиваемся друг к другу спиной, расстаемся, обменявшись горькими и презрительными замечаниями, тогда мы пропали и, как бы затем ни пытались поправить дело, мы будем испытывать все большее отчуждение.

   Если мы сердимся, выходим из себя, говорим колкости, осыпаем друг друга бранью, бьем зеркала и стенные часы, — все это еще куда ни шло, это нелепо, но вовсе не означает, что сердца наши полны ненависти. Однако, если мы сохраняя учтивость, поворачиваемся друг к другу спиной, расстаемся, обменявшись горькими и презрительными замечаниями, тогда мы пропали и, как бы затем ни пытались поправить дело, мы будем испытывать все большее отчуждение.

   — Лукреция Флориани · книга
3. «

   Самые ярые ревнители благочестия те, кто вынужден что-то скрывать о себе.

   Самые ярые ревнители благочестия те, кто вынужден что-то скрывать о себе.
4. «

   Талант артиста нуждается для своего развития в похвалах и успехе, точно так же, как новорождённый нуждается в воздухе, чтобы расти и жить...

   Талант артиста нуждается для своего развития в похвалах и успехе, точно так же, как новорождённый нуждается в воздухе, чтобы расти и жить...

   — Консуэло · книга
5. «

   — ... Женщина кого угодно победит.

   — ... Женщина кого угодно победит.

   — Ашиль Лефор · книга
6. «

   Есть тысячи причин для того, чтобы потерять любовь женщины, и всегда действует как раз та причина, которой ты не предвидел.

   Есть тысячи причин для того, чтобы потерять любовь женщины, и всегда действует как раз та причина, которой ты не предвидел.
7. «

   Кто любил хоть раз, хорошо знает, как много в жизни и скорби и радости.

   Кто любил хоть раз, хорошо знает, как много в жизни и скорби и радости.

   — Жак · книга
8. «

   Жизнь ей не удалась, как, впрочем, не удается никакая жизнь.

   Жизнь ей не удалась, как, впрочем, не удается никакая жизнь.
9. «

   Не унижайся никогда до лести даже перед высшими, а тем более перед человеком, мнением которого ты, в сущности, пренебрегаешь.

   Не унижайся никогда до лести даже перед высшими, а тем более перед человеком, мнением которого ты, в сущности, пренебрегаешь.

   — Порпора · книга
10. «

    Рассудок никогда не плачет, это не его дело, а сердце никогда не рассуждает — оно не для этого нам дано.

    Рассудок никогда не плачет, это не его дело, а сердце никогда не рассуждает — оно не для этого нам дано.
11. «

    Но женщина слаба и любопытна: тщеславие ослепляет её, суетные желания волнуют, причуды увлекают...

    Но женщина слаба и любопытна: тщеславие ослепляет её, суетные желания волнуют, причуды увлекают...

    — Консуэло · книга
12. «

    Если страсть к игре сама по себе не более постыдна, чем другие наклонности, она самая опасная из всех, самая жестокая, самая неодолимая, самая печальная по своим последствиям.

    Если страсть к игре сама по себе не более постыдна, чем другие наклонности, она самая опасная из всех, самая жестокая, самая неодолимая, самая печальная по своим последствиям.

    — Леони · книга
13. «

    Как бесстыдно льстива и как угодлива любовь! Как легко ей завладеть сердцем юной девушки, жаждущей восторженных похвал! У френологов в ходу варварское словечко «апробативомания», точнее других выражающее извечную потребность человека в ободрении, ибо нет такого молодого существа, которое не нуждалось бы в приязни и поддержке. Безразлично, юноша то или девушка, до первого любовного свидания они живут, не ведая, кто они, боясь других, не доверяя себе. Особенно мнительны девушки: стоит на них взглянуть — и они заливаются краской. Что скрывается за этим румянцем смущения? Первое волнение чувств? Далеко не всегда — порою чувства в них ещё спят. Куда чаще краска стыда вызвана страхом, что их неправильно поймут, подымут на смех или обольют презрением. В ту пору, когда беззащитная душа радостно приветствует весь мир, даже намек на иронию, пренебрежение или нескромное любопытство омрачает её, словно туча; но вот приходит любовь с её поэтическими преувеличениями, с её страстными гиперболами — и вчерашний ребенок переступает порог жизни.

    Как бесстыдно льстива и как угодлива любовь! Как легко ей завладеть сердцем юной девушки, жаждущей восторженных похвал! У френологов в ходу варварское словечко «апробативомания», точнее других выражающее извечную потребность человека в ободрении, ибо нет такого молодого существа, которое не нуждалось бы в приязни и поддержке. Безразлично, юноша то или девушка, до первого любовного свидания они живут, не ведая, кто они, боясь других, не доверяя себе. Особенно мнительны девушки: стоит на них взглянуть — и они заливаются краской. Что скрывается за этим румянцем смущения? Первое волнение чувств? Далеко не всегда — порою чувства в них ещё спят. Куда чаще краска стыда вызвана страхом, что их неправильно поймут, подымут на смех или обольют презрением. В ту пору, когда беззащитная душа радостно приветствует весь мир, даже намек на иронию, пренебрежение или нескромное любопытство омрачает её, словно туча; но вот приходит любовь с её поэтическими преувеличениями, с её страстными гиперболами — и вчерашний ребенок переступает порог жизни.

    — Люсьена де Валанжи · книга
14. «

    Оказывается, когда отдаешь себя сцене, то не имеешь права даже плакать.

    Оказывается, когда отдаешь себя сцене, то не имеешь права даже плакать.

    — Консуэлло · книга
15. «

    Люди, к которым мы испытываем наибольшую привязанность, не всегда внушают нам наибольшее уважение.

    Люди, к которым мы испытываем наибольшую привязанность, не всегда внушают нам наибольшее уважение.

    — Орас · книга
16. «

    Женщину унижает только ложь.

    Женщину унижает только ложь.

    — Жак · книга
17. «

    Я любила искусство и ради самого искусства. Но я никогда не разделяла в мыслях эти одинаковые неразделимые вещи: свою жизнь и жизнь Андзолето. И когда эта неотъемлемая половина моей жизни будет от меня отнята, я не представляю себе, как я смогу любить еще кого-либо.

    Я любила искусство и ради самого искусства. Но я никогда не разделяла в мыслях эти одинаковые неразделимые вещи: свою жизнь и жизнь Андзолето. И когда эта неотъемлемая половина моей жизни будет от меня отнята, я не представляю себе, как я смогу любить еще кого-либо.

    — Консуэло · книга
18. «

    Какое бы отвращение к жизни ни испытывал человек, но как только судьба наперекор его намерению воспрепятствует ему умереть, присущее людям малодушие не помешает ему тут же втайне возблагодарить судьбу.

    Какое бы отвращение к жизни ни испытывал человек, но как только судьба наперекор его намерению воспрепятствует ему умереть, присущее людям малодушие не помешает ему тут же втайне возблагодарить судьбу.
19. «

    ...видно, жестокость — удел всего рода человеческого...

    ...видно, жестокость — удел всего рода человеческого...

    — Консуэло · книга
20. «

    Большое счастье, долгую страсть можно купить лишь ценой страдания.

    Большое счастье, долгую страсть можно купить лишь ценой страдания.

    — Сильвия · книга