125 цитат Зинаиды Николаевны Гиппиуса: от иронии до философии

Подборка из 125 цитат Зинаиды Николаевны Гиппиуса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Люблю я отчаяние мое безмерное, Нам радость в последней капле дана. И только одно здесь я знаю верное: Надо всякую чашу пить — до дна.

   Люблю я отчаяние мое безмерное, Нам радость в последней капле дана. И только одно здесь я знаю верное: Надо всякую чашу пить — до дна.
2. «

   Своею молодой любовью Их подвиг режуще-остер, Но был погашен их же кровью Освободительный костер.

   Своею молодой любовью Их подвиг режуще-остер, Но был погашен их же кровью Освободительный костер.
3. «

   Все дни изломаны, как преступлением, Седого Времени заржавел ход. И тело сковано оцепенением, И сердце сдавлено, и кровь — как лед.

   Все дни изломаны, как преступлением, Седого Времени заржавел ход. И тело сковано оцепенением, И сердце сдавлено, и кровь — как лед.
4. «

   И я, чтоб задержать мгновенья, Их сковываю цепью слов.

   И я, чтоб задержать мгновенья, Их сковываю цепью слов.
5. «

   Ужель ты одиночества не любишь? Уединение — великий храм. С людьми... их не спасешь, себя погубишь, А здесь, один, ты равен будешь Нам.

   Ужель ты одиночества не любишь? Уединение — великий храм. С людьми... их не спасешь, себя погубишь, А здесь, один, ты равен будешь Нам.
6. «

   Мы с тобою так странно близки, И каждый из нас одинок.

   Мы с тобою так странно близки, И каждый из нас одинок.
7. «

   Мне о земле болтали сказки: «Есть человек. Есть любовь».

   Мне о земле болтали сказки: «Есть человек. Есть любовь».
8. «

   «Хоть я безлика, а всё ж обидно: Я обокрала — мудреца.

   «Хоть я безлика, а всё ж обидно: Я обокрала — мудреца.
9. «

   Лишь одно, перед чем я навеки без сил, — Страх последней разлуки. Я услышу холодное веянье крыл... Я не вынесу муки.

   Лишь одно, перед чем я навеки без сил, — Страх последней разлуки. Я услышу холодное веянье крыл... Я не вынесу муки.
10. «

    И я жду от цветов измены, — Ненавидят цветы меня.

    И я жду от цветов измены, — Ненавидят цветы меня.
11. «

    У меня длинное, длинное черное платье, я сижу низко, лицом к камину. В камине, в одном углу, черные дрова, меж ними чуть бродит вялое пламя. Позади, за окном, сумерки, весенние, снежные, розово-синие. С края небес подымается большая луна, ее первый взор холодит мои волосы. Звонит колокол, тонкий, бедный, редкий. Спор идет неслышно в моем сердце: Спорит тишина — с сомненьями, Любовь — с равнодушием.

    У меня длинное, длинное черное платье, я сижу низко, лицом к камину. В камине, в одном углу, черные дрова, меж ними чуть бродит вялое пламя. Позади, за окном, сумерки, весенние, снежные, розово-синие. С края небес подымается большая луна, ее первый взор холодит мои волосы. Звонит колокол, тонкий, бедный, редкий. Спор идет неслышно в моем сердце: Спорит тишина — с сомненьями, Любовь — с равнодушием.
12. «

    Грех — жить без дерзости и без мечтания, Не признаваемым — и не гонимым. Не знать ни ужаса, ни упования И быть приемлемым, но не любимым.

    Грех — жить без дерзости и без мечтания, Не признаваемым — и не гонимым. Не знать ни ужаса, ни упования И быть приемлемым, но не любимым.
13. «

    Любить людей — сам будешь в горе. Всех не утешишь всё равно. Мир — не бездонное ли море? О мире я забыл давно.

    Любить людей — сам будешь в горе. Всех не утешишь всё равно. Мир — не бездонное ли море? О мире я забыл давно.
14. «

    И оправдания мне ни для чего не нужно. И это абсурд – оправдание. Оправдания настоящему хочешь, только когда намерен делить его, неизменно; значит – оправдания стоянию? Его не может быть. А оправдания прошлому – уже есть, если есть хотенье движения к изменности. Но это – как бы «прощение». Значит, оправдания вообще никакого нет, и слова этого нет.

    И оправдания мне ни для чего не нужно. И это абсурд – оправдание. Оправдания настоящему хочешь, только когда намерен делить его, неизменно; значит – оправдания стоянию? Его не может быть. А оправдания прошлому – уже есть, если есть хотенье движения к изменности. Но это – как бы «прощение». Значит, оправдания вообще никакого нет, и слова этого нет.
15. «

    Юность занята собой, на окружающих смотрит вполглаза. Самый неблагодарный, — да и неприятный, — возраст 17-20 лет. К жизни еще не привык, к себе самому тоже. Ни жизни, ни смерти, ни людей не понимаешь, а между тем убежден, что отлично все видишь, понял и даже во всем слегка разочаровался.

    Юность занята собой, на окружающих смотрит вполглаза. Самый неблагодарный, — да и неприятный, — возраст 17-20 лет. К жизни еще не привык, к себе самому тоже. Ни жизни, ни смерти, ни людей не понимаешь, а между тем убежден, что отлично все видишь, понял и даже во всем слегка разочаровался.

    — Живые лица · книга
16. «

    Я в себе, от себя, не боюсь ничего, Ни забвенья, ни страсти. Не боюсь ни унынья, ни сна моего — Ибо всё в моей власти.

    Я в себе, от себя, не боюсь ничего, Ни забвенья, ни страсти. Не боюсь ни унынья, ни сна моего — Ибо всё в моей власти.
17. «

    Моя душа во власти страха И горькой жалости земной. Напрасно я бегу от праха — Я всюду с ним, и он со мной.

    Моя душа во власти страха И горькой жалости земной. Напрасно я бегу от праха — Я всюду с ним, и он со мной.
18. «

    Я просил его, чтоб он помедлил. Отошел, не трогал, подождал. Если можно, чтоб еще помедлил И в кольцо меня не замыкал.

    Я просил его, чтоб он помедлил. Отошел, не трогал, подождал. Если можно, чтоб еще помедлил И в кольцо меня не замыкал.
19. «

    Живем мы здесь не шатко и не валко; Мясник — мошенник; серы небеса; Поют кузнечики; мне просто жалко, Что здесь случаются и чудеса.

    Живем мы здесь не шатко и не валко; Мясник — мошенник; серы небеса; Поют кузнечики; мне просто жалко, Что здесь случаются и чудеса.
20. «

    И за правду мою не боюсь никогда, Ибо верю в хотенье. И греха не боюсь, ни обид, ни труда... Для греха — есть прощенье.

    И за правду мою не боюсь никогда, Ибо верю в хотенье. И греха не боюсь, ни обид, ни труда... Для греха — есть прощенье.