152 цитаты Зинаиды Николаевны Гиппиуса — коротко и по делу

Подборка из 152 цитаты Зинаиды Николаевны Гиппиуса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Клялись словами Демона... Однако Из обещаний этих вышел нуль. Тот постоянства сердца не оценит, Кто чувства лучшие мои отверг...

   Клялись словами Демона... Однако Из обещаний этих вышел нуль. Тот постоянства сердца не оценит, Кто чувства лучшие мои отверг...
2. «

   Не страшно мне прикосновенье стали И острота и холод лезвия. Но слишком тупо кольца жизни сжали И, медленные, душат как змея. Но пусть развеются мои печали, Им не открою больше сердца я... Они далекими отныне стали, Как ты, любовь ненужная моя!

   Не страшно мне прикосновенье стали И острота и холод лезвия. Но слишком тупо кольца жизни сжали И, медленные, душат как змея. Но пусть развеются мои печали, Им не открою больше сердца я... Они далекими отныне стали, Как ты, любовь ненужная моя!
3. «

   Изнемогаю от усталости, Душа изранена, в крови... Ужели нет над нами жалости, Ужель над нами нет любви?

   Изнемогаю от усталости, Душа изранена, в крови... Ужели нет над нами жалости, Ужель над нами нет любви?
4. «

   Кричу — и крик звериный... Суди меня Господь! Меж зубьями машины Моя скрежещет плоть.

   Кричу — и крик звериный... Суди меня Господь! Меж зубьями машины Моя скрежещет плоть.
5. «

   ... Он в России, в России, в родном городе святого Петра — Санкт-Петербурге, — на его глазах разрушенном до последнего камня, до Ленинграда...

   ... Он в России, в России, в родном городе святого Петра — Санкт-Петербурге, — на его глазах разрушенном до последнего камня, до Ленинграда...

   — о Сологубе · книга
6. «

   Как дымовая завеса висит ложь всем-всем-всем и натуральное какое-то озверение.

   Как дымовая завеса висит ложь всем-всем-всем и натуральное какое-то озверение.
7. «

   Мы судим, говорим порою так прекрасно, И мнится — силы нам великие даны. Мы проповедуем, собой упоены, И всех зовем к себе решительно и властно. Увы нам: мы идем дорогою опасной. Пред скорбию чужой молчать обречены, — Мы так беспомощны, так жалки и смешны, Когда помочь другим пытаемся напрасно.

   Мы судим, говорим порою так прекрасно, И мнится — силы нам великие даны. Мы проповедуем, собой упоены, И всех зовем к себе решительно и властно. Увы нам: мы идем дорогою опасной. Пред скорбию чужой молчать обречены, — Мы так беспомощны, так жалки и смешны, Когда помочь другим пытаемся напрасно.
8. «

   Мое одиночество — бездонное, безгранное; Но такое душное; такое тесное; Приползло ко мне чудовище, ласковое, странное, Мне в глаза глядит и что-то думает — неизвестное.

   Мое одиночество — бездонное, безгранное; Но такое душное; такое тесное; Приползло ко мне чудовище, ласковое, странное, Мне в глаза глядит и что-то думает — неизвестное.
9. «

   Он тихо падает, и медленный и властный... Безмерно счастлив я его победою... Из всех чудес земли тебя, о снег прекрасный, Тебя люблю... За что люблю — не ведаю.

   Он тихо падает, и медленный и властный... Безмерно счастлив я его победою... Из всех чудес земли тебя, о снег прекрасный, Тебя люблю... За что люблю — не ведаю.
10. «

    Смеется хаос, зовет безокий: Умрешь в оковах, — порви, порви! Ты знаешь счастье, ты одинокий, В свободе счастье и в Нелюбви.

    Смеется хаос, зовет безокий: Умрешь в оковах, — порви, порви! Ты знаешь счастье, ты одинокий, В свободе счастье и в Нелюбви.
11. «

    Без ропота, без удивления Мы делаем, что хочет Бог. Он создал нас без вдохновения И полюбить, создав, не мог.

    Без ропота, без удивления Мы делаем, что хочет Бог. Он создал нас без вдохновения И полюбить, создав, не мог.
12. «

    …смиренье Есть величайший грех.

    …смиренье Есть величайший грех.
13. «

    Моя нежность, моё чувство ответственности, моё желание силы в другом – остались; но веры нет, а потому разлад души и некоторое недоуменное состояние. Что же, мыслям изменить? Отказаться от последних желаний тела и души во имя того, что есть и что не нравится? Этой жертвы просит моя человеческая жалость к себе, моя нежность, моя слабость. Но смею ли?

    Моя нежность, моё чувство ответственности, моё желание силы в другом – остались; но веры нет, а потому разлад души и некоторое недоуменное состояние. Что же, мыслям изменить? Отказаться от последних желаний тела и души во имя того, что есть и что не нравится? Этой жертвы просит моя человеческая жалость к себе, моя нежность, моя слабость. Но смею ли?
14. «

    У меня длинное, длинное черное платье, я сижу низко, лицом к камину. В камине, в одном углу, черные дрова, меж ними чуть бродит вялое пламя. Позади, за окном, сумерки, весенние, снежные, розово-синие. С края небес подымается большая луна, ее первый взор холодит мои волосы. Звонит колокол, тонкий, бедный, редкий. Спор идет неслышно в моем сердце: Спорит тишина — с сомненьями, Любовь — с равнодушием.

    У меня длинное, длинное черное платье, я сижу низко, лицом к камину. В камине, в одном углу, черные дрова, меж ними чуть бродит вялое пламя. Позади, за окном, сумерки, весенние, снежные, розово-синие. С края небес подымается большая луна, ее первый взор холодит мои волосы. Звонит колокол, тонкий, бедный, редкий. Спор идет неслышно в моем сердце: Спорит тишина — с сомненьями, Любовь — с равнодушием.
15. «

    Мы думаем, что новый храм построим Для новой, нам обещанной, земли... Но каждый дорожит своим покоем И одиночеством в своей щели.

    Мы думаем, что новый храм построим Для новой, нам обещанной, земли... Но каждый дорожит своим покоем И одиночеством в своей щели.
16. «

    Все горести — понятные, Все радости — скучны.

    Все горести — понятные, Все радости — скучны.
17. «

    Я в тесной келье — в этом мире И келья тесная низка. А в четырех углах — четыре Неутомимых паука.

    Я в тесной келье — в этом мире И келья тесная низка. А в четырех углах — четыре Неутомимых паука.
18. «

    Лишь одно, перед чем я навеки без сил, — Страх последней разлуки. Я услышу холодное веянье крыл... Я не вынесу муки.

    Лишь одно, перед чем я навеки без сил, — Страх последней разлуки. Я услышу холодное веянье крыл... Я не вынесу муки.
19. «

    Своею молодой любовью Их подвиг режуще-остер, Но был погашен их же кровью Освободительный костер.

    Своею молодой любовью Их подвиг режуще-остер, Но был погашен их же кровью Освободительный костер.
20. «

    Но знаю, миру нет прощенья, Печали сердца нет забвенья, И нет молчанью разрешенья, И всё навек без измененья И на земле, и в небесах.

    Но знаю, миру нет прощенья, Печали сердца нет забвенья, И нет молчанью разрешенья, И всё навек без измененья И на земле, и в небесах.