160 цитат Зинаиды Николаевны Гиппиуса о смысле жизни

Подборка из 160 цитат Зинаиды Николаевны Гиппиуса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Жизнь очень затягивает свои трагедии. Ещё неизвестно, когда мы доберёмся до эпилога.

   Жизнь очень затягивает свои трагедии. Ещё неизвестно, когда мы доберёмся до эпилога.
2. «

   Как ужасно, что современники не понимают почти никогда, что настоящее искусство не может быть «модным» или «немодным», и требуют от художников постоянного «обновления», а по-моему художник должен оставаться сам собой!

   Как ужасно, что современники не понимают почти никогда, что настоящее искусство не может быть «модным» или «немодным», и требуют от художников постоянного «обновления», а по-моему художник должен оставаться сам собой!
3. «

   НЕТ! Она не погибнет — знайте! Она не погибнет, Россия. Они всколосятся, — верьте! Поля её золотые.

   НЕТ! Она не погибнет — знайте! Она не погибнет, Россия. Они всколосятся, — верьте! Поля её золотые.
4. «

   «Allons, enfants, de la patrie...»

   «Allons, enfants, de la patrie...»
5. «

   Я в тесной келье — в этом мире И келья тесная низка. А в четырех углах — четыре Неутомимых паука.

   Я в тесной келье — в этом мире И келья тесная низка. А в четырех углах — четыре Неутомимых паука.
6. «

   Одно неясное привыкли мы ценить. В запутанных узлах, с какой-то страстью ложной, Мы ищем тонкости, не веря, что возможно Величье с простотой в душе соединить.

   Одно неясное привыкли мы ценить. В запутанных узлах, с какой-то страстью ложной, Мы ищем тонкости, не веря, что возможно Величье с простотой в душе соединить.
7. «

   Не страшно мне прикосновенье стали И острота и холод лезвия. Но слишком тупо кольца жизни сжали И, медленные, душат как змея. Но пусть развеются мои печали, Им не открою больше сердца я... Они далекими отныне стали, Как ты, любовь ненужная моя!

   Не страшно мне прикосновенье стали И острота и холод лезвия. Но слишком тупо кольца жизни сжали И, медленные, душат как змея. Но пусть развеются мои печали, Им не открою больше сердца я... Они далекими отныне стали, Как ты, любовь ненужная моя!
8. «

   От боли мы безглазы, А ненависть — как соль, И ест, и травит язвы, Ярит слепую боль.

   От боли мы безглазы, А ненависть — как соль, И ест, и травит язвы, Ярит слепую боль.
9. «

   В последней жестокости — есть бездонность нежности, И в Божией правде — Божий обман.

   В последней жестокости — есть бездонность нежности, И в Божией правде — Божий обман.
10. «

    Любви мы платим нашей кровью, Но верная душа — верна, И любим мы одной любовью... Любовь одна, как смерть одна.

    Любви мы платим нашей кровью, Но верная душа — верна, И любим мы одной любовью... Любовь одна, как смерть одна.
11. «

    О, зачем ты меня тревожишь? Мне твоего не дано пути. Ты для меня ничего не можешь: Того, кого нет, — нельзя спасти.

    О, зачем ты меня тревожишь? Мне твоего не дано пути. Ты для меня ничего не можешь: Того, кого нет, — нельзя спасти.
12. «

    Ужель ты одиночества не любишь? Уединение — великий храм. С людьми... их не спасешь, себя погубишь, А здесь, один, ты равен будешь Нам.

    Ужель ты одиночества не любишь? Уединение — великий храм. С людьми... их не спасешь, себя погубишь, А здесь, один, ты равен будешь Нам.
13. «

    Смотрю на море жадными очами, К земле прикованный, на берегу... Стою над пропастью — над небесами, И улететь к лазури не могу.

    Смотрю на море жадными очами, К земле прикованный, на берегу... Стою над пропастью — над небесами, И улететь к лазури не могу.
14. «

    На всех явлениях лежит печать. Одно с другим как будто слито. Приняв одно – стараюсь угадать За ним другое, – то, что скрыто.

    На всех явлениях лежит печать. Одно с другим как будто слито. Приняв одно – стараюсь угадать За ним другое, – то, что скрыто.
15. «

    Конечно, ошибка, но не каюсь, и она была нужна.

    Конечно, ошибка, но не каюсь, и она была нужна.
16. «

    Моя нежность, моё чувство ответственности, моё желание силы в другом – остались; но веры нет, а потому разлад души и некоторое недоуменное состояние. Что же, мыслям изменить? Отказаться от последних желаний тела и души во имя того, что есть и что не нравится? Этой жертвы просит моя человеческая жалость к себе, моя нежность, моя слабость. Но смею ли?

    Моя нежность, моё чувство ответственности, моё желание силы в другом – остались; но веры нет, а потому разлад души и некоторое недоуменное состояние. Что же, мыслям изменить? Отказаться от последних желаний тела и души во имя того, что есть и что не нравится? Этой жертвы просит моя человеческая жалость к себе, моя нежность, моя слабость. Но смею ли?
17. «

    Совсем не плох и спуск с горы: Кто бури знал, тот мудрость ценит. Лишь одного мне жаль: игры... Ее и мудрость не заменит.

    Совсем не плох и спуск с горы: Кто бури знал, тот мудрость ценит. Лишь одного мне жаль: игры... Ее и мудрость не заменит.
18. «

    Опять он падает, чудесно молчаливый, Легко колеблется и опускается... Как сердцу сладостен полёт его счастливый! Несуществующий, он вновь рождается...

    Опять он падает, чудесно молчаливый, Легко колеблется и опускается... Как сердцу сладостен полёт его счастливый! Несуществующий, он вновь рождается...
19. «

    У меня длинное, длинное черное платье, я сижу низко, лицом к камину. В камине, в одном углу, черные дрова, меж ними чуть бродит вялое пламя. Позади, за окном, сумерки, весенние, снежные, розово-синие. С края небес подымается большая луна, ее первый взор холодит мои волосы. Звонит колокол, тонкий, бедный, редкий. Спор идет неслышно в моем сердце: Спорит тишина — с сомненьями, Любовь — с равнодушием.

    У меня длинное, длинное черное платье, я сижу низко, лицом к камину. В камине, в одном углу, черные дрова, меж ними чуть бродит вялое пламя. Позади, за окном, сумерки, весенние, снежные, розово-синие. С края небес подымается большая луна, ее первый взор холодит мои волосы. Звонит колокол, тонкий, бедный, редкий. Спор идет неслышно в моем сердце: Спорит тишина — с сомненьями, Любовь — с равнодушием.
20. «

    Моя душа без покровов, пыль садится на неё, сор, царапает её всё малое, невидимое, а я, желая снять соринку, расширяю рану и умираю, ибо не умею (ещё) не страдать.

    Моя душа без покровов, пыль садится на неё, сор, царапает её всё малое, невидимое, а я, желая снять соринку, расширяю рану и умираю, ибо не умею (ещё) не страдать.