12 фраз из книги «Александр Фадеев. Молодая гвардия», которые запомнились

12 цитат из книги «Александр Фадеев. Молодая гвардия» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Я бы ещё с тобой поспорил, если бы мне не было ясно, что на эту тему — кем быть — спорить просто бесполезно и глупо, — сказал Ваня с улыбкой. — Надо быть человеком образованным, знающим свое дело, трудолюбивым, а если у тебя к тому же есть талант поэтический, он себя проявит.

   — Я бы ещё с тобой поспорил, если бы мне не было ясно, что на эту тему — кем быть — спорить просто бесполезно и глупо, — сказал Ваня с улыбкой. — Надо быть человеком образованным, знающим свое дело, трудолюбивым, а если у тебя к тому же есть талант поэтический, он себя проявит.

   — Ваня · книга
2. «

   И у тех, кто уезжал, было так тяжело, и смутно, и больно на душе, будто ворон когтил им душу.

   И у тех, кто уезжал, было так тяжело, и смутно, и больно на душе, будто ворон когтил им душу.
3. «

   Да это счастье — стоять на месте, не отступать, жизнь отдать, — поверьте совести, я сам бы почел за счастье жизнь отдать, отдать жизнь за таких ребят, как вы! — с волнением, сотрясавшим его легкое, сухое тело, говорил майор.

   Да это счастье — стоять на месте, не отступать, жизнь отдать, — поверьте совести, я сам бы почел за счастье жизнь отдать, отдать жизнь за таких ребят, как вы! — с волнением, сотрясавшим его легкое, сухое тело, говорил майор.

   — майор · книга
4. «

   Ты проводила на войну сыновей, — если не ты, так другая, такая же, как ты, — иных ты уже не дождешься вовеки, а если эта чаша миновала тебя, так она не миновала другую, такую же, как ты. Но если и в дни войны у людей есть кусок хлеба и есть одежда на теле, и если стоят скирды на поле, и бегут по рельсам поезда, и вишни цветут в саду, и пламя бушует в домне, и чья-то незримая сила подымает воина с земли или с постели, когда он заболел или ранен, — всё это сделали руки матери моей — моей, и его, и его.

   Ты проводила на войну сыновей, — если не ты, так другая, такая же, как ты, — иных ты уже не дождешься вовеки, а если эта чаша миновала тебя, так она не миновала другую, такую же, как ты. Но если и в дни войны у людей есть кусок хлеба и есть одежда на теле, и если стоят скирды на поле, и бегут по рельсам поезда, и вишни цветут в саду, и пламя бушует в домне, и чья-то незримая сила подымает воина с земли или с постели, когда он заболел или ранен, — всё это сделали руки матери моей — моей, и его, и его.

   — Олег Кошевой · книга
5. «

   Уля была замкнута и только в минуты особенного душевного состояния раскрывала себя, а Валя всегда говорила ей всё, всё, не поспевая своими чувствами за ходом Улиных признаний, но разве в юности заботятся о том, чтобы понимать друг друга, — радость состоит в чувстве доверия, в возможности поделиться. И оказалось, что они совсем, совсем разные... Но столько чистых, прозрачных дней стояло за их нежной, святой, девичьей дружбой, что горе разлуки раздирало их сердца.

   Уля была замкнута и только в минуты особенного душевного состояния раскрывала себя, а Валя всегда говорила ей всё, всё, не поспевая своими чувствами за ходом Улиных признаний, но разве в юности заботятся о том, чтобы понимать друг друга, — радость состоит в чувстве доверия, в возможности поделиться. И оказалось, что они совсем, совсем разные... Но столько чистых, прозрачных дней стояло за их нежной, святой, девичьей дружбой, что горе разлуки раздирало их сердца.
6. «

   — У меня нет карточки, — сказала она шепотом, — но если ты хорошо, хорошо посмотришь на меня, — она помолчала и некоторое время смотрела ему прямо в глаза своими чёрными очами, — ты не забудешь меня... Он замер, только большие глаза его некоторое время печально светились в темноте. — Да, я не забуду тебя. Потому что тебя нельзя забыть, — прошептал он чуть слышно. — Прощай...

   — У меня нет карточки, — сказала она шепотом, — но если ты хорошо, хорошо посмотришь на меня, — она помолчала и некоторое время смотрела ему прямо в глаза своими чёрными очами, — ты не забудешь меня... Он замер, только большие глаза его некоторое время печально светились в темноте. — Да, я не забуду тебя. Потому что тебя нельзя забыть, — прошептал он чуть слышно. — Прощай...

   — Уля и Каюткин · книга
7. «

   Да, брат, главная сила на свете — сила организации! Без неё, видно, самое хорошее и нужноё дело ползёт — вот как вязаная ткань, надорвётся и ползёт по ниточкам. Но стоит приложить руку и волю...

   Да, брат, главная сила на свете — сила организации! Без неё, видно, самое хорошее и нужноё дело ползёт — вот как вязаная ткань, надорвётся и ползёт по ниточкам. Но стоит приложить руку и волю...

   — Олег Кошевой · книга
8. «

   ... но разве в юности заботятся о том, чтобы понимать друг друга, — радость состоит в чувстве доверия, в возможности поделиться.

   ... но разве в юности заботятся о том, чтобы понимать друг друга, — радость состоит в чувстве доверия, в возможности поделиться.
9. «

   Если ты рассчитываешь, что девушки будут сами заходить к тебе, тебе обеспечена одинокая старость!

   Если ты рассчитываешь, что девушки будут сами заходить к тебе, тебе обеспечена одинокая старость!

   — Мария Андреевна Борц · книга
10. «

    Ни Пушкин, ни Тютчев не проходили литературного вуза, да тогда и не было такого, и вообще научиться стать поэтом в учебном заведении нельзя. — Всему можно научиться, — отвечал Жора. — Нет, учиться на поэта в учебном заведении — это просто глупо. Каждый человек должен учиться и начинать жить с обыкновенной профессии, а если у него от природы есть талант поэтический, этот талант разовьется путем самостоятельного развития, и только тогда, я думаю, можно стать писателем по профессии. Например, Тютчев был дипломатом, Гарин — инженером, Чехов - доктором, Толстой — помещиком...

    Ни Пушкин, ни Тютчев не проходили литературного вуза, да тогда и не было такого, и вообще научиться стать поэтом в учебном заведении нельзя. — Всему можно научиться, — отвечал Жора. — Нет, учиться на поэта в учебном заведении — это просто глупо. Каждый человек должен учиться и начинать жить с обыкновенной профессии, а если у него от природы есть талант поэтический, этот талант разовьется путем самостоятельного развития, и только тогда, я думаю, можно стать писателем по профессии. Например, Тютчев был дипломатом, Гарин — инженером, Чехов - доктором, Толстой — помещиком...

    — Ваня · книга
11. «

    Нет, нам не скучно и не грустно, Нас не тревожит жизни путь. Измен незнаемые чувства, Нет, не волнуют нашу грудь,

    Нет, нам не скучно и не грустно, Нас не тревожит жизни путь. Измен незнаемые чувства, Нет, не волнуют нашу грудь,

    — Ваня · книга
12. «

    Женщине было тридцать лет, и она не знала, что это выражение доброго сожаления и грусти, возникавшее в лице её, когда она смотрела на юношу и девушку, только и было выражением того, что ей уже тридцать лет и что она не может быть такой, как эти юноша и девушка.

    Женщине было тридцать лет, и она не знала, что это выражение доброго сожаления и грусти, возникавшее в лице её, когда она смотрела на юношу и девушку, только и было выражением того, что ей уже тридцать лет и что она не может быть такой, как эти юноша и девушка.