Ваня

— Парни, а у меня сын на Жириновского похож: орет, а че орет — ваще не понятно. — А у меня сын ползать начал. — А у меня сын — дочь.

Неужели можно так волноваться из-за того только, что дурной человек что-нибудь подумает? Да пусть его думает!

Ни Пушкин, ни Тютчев не проходили литературного вуза, да тогда и не было такого, и вообще научиться стать поэтом в учебном заведении нельзя. — Всему можно научиться, — отвечал Жора. — Нет, учиться на поэта в учебном заведении — это просто глупо. Каждый человек должен учиться и начинать жить с обыкновенной профессии, а если у него от природы есть талант поэтический, этот талант разовьется путем самостоятельного развития, и только тогда, я думаю, можно стать писателем по профессии. Например, Тютчев был дипломатом, Гарин — инженером, Чехов - доктором, Толстой — помещиком...

— Я бы ещё с тобой поспорил, если бы мне не было ясно, что на эту тему — кем быть — спорить просто бесполезно и глупо, — сказал Ваня с улыбкой. — Надо быть человеком образованным, знающим свое дело, трудолюбивым, а если у тебя к тому же есть талант поэтический, он себя проявит.

Нет, нам не скучно и не грустно, Нас не тревожит жизни путь. Измен незнаемые чувства, Нет, не волнуют нашу грудь,

Богатого от бедного отделяет не количество денег, а образ мышления.

Толя Орлов и Ваня поддерживали Володю, а Жора приспустил его синие трусы и разбинтовал его. Шов гноился и был в отвратительном состоянии, и Володя, делая усилия, чтобы не морщиться от боли, сильно побледнел. — Дрянь дело. Да? — сказал Жора морщась. — Дела не важнец, — согласился Ваня.

— Что с тобой? — Он умирает долбоебина.

— А разве это неправда, что Искусник Крэг был изгнан со своей планеты за доброту? — Истинная правда. Наши деды изгнали его за совершенно исключительную и подлинно самоотверженную доброту к самому себе.

– Ты что делаешь? – спросил Ваня вяло. – Молюсь. – Молись сильнее, мне страшно.