13 цитат из книги «Александр Фадеев. Молодая гвардия» со смыслом

13 цитат из книги «Александр Фадеев. Молодая гвардия» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — У меня нет карточки, — сказала она шепотом, — но если ты хорошо, хорошо посмотришь на меня, — она помолчала и некоторое время смотрела ему прямо в глаза своими чёрными очами, — ты не забудешь меня... Он замер, только большие глаза его некоторое время печально светились в темноте. — Да, я не забуду тебя. Потому что тебя нельзя забыть, — прошептал он чуть слышно. — Прощай...

   — У меня нет карточки, — сказала она шепотом, — но если ты хорошо, хорошо посмотришь на меня, — она помолчала и некоторое время смотрела ему прямо в глаза своими чёрными очами, — ты не забудешь меня... Он замер, только большие глаза его некоторое время печально светились в темноте. — Да, я не забуду тебя. Потому что тебя нельзя забыть, — прошептал он чуть слышно. — Прощай...

   — Уля и Каюткин · книга
2. «

   Толя Орлов и Ваня поддерживали Володю, а Жора приспустил его синие трусы и разбинтовал его. Шов гноился и был в отвратительном состоянии, и Володя, делая усилия, чтобы не морщиться от боли, сильно побледнел. — Дрянь дело. Да? — сказал Жора морщась. — Дела не важнец, — согласился Ваня.

   Толя Орлов и Ваня поддерживали Володю, а Жора приспустил его синие трусы и разбинтовал его. Шов гноился и был в отвратительном состоянии, и Володя, делая усилия, чтобы не морщиться от боли, сильно побледнел. — Дрянь дело. Да? — сказал Жора морщась. — Дела не важнец, — согласился Ваня.

   — Жора · книга
3. «

   Уля была замкнута и только в минуты особенного душевного состояния раскрывала себя, а Валя всегда говорила ей всё, всё, не поспевая своими чувствами за ходом Улиных признаний, но разве в юности заботятся о том, чтобы понимать друг друга, — радость состоит в чувстве доверия, в возможности поделиться. И оказалось, что они совсем, совсем разные... Но столько чистых, прозрачных дней стояло за их нежной, святой, девичьей дружбой, что горе разлуки раздирало их сердца.

   Уля была замкнута и только в минуты особенного душевного состояния раскрывала себя, а Валя всегда говорила ей всё, всё, не поспевая своими чувствами за ходом Улиных признаний, но разве в юности заботятся о том, чтобы понимать друг друга, — радость состоит в чувстве доверия, в возможности поделиться. И оказалось, что они совсем, совсем разные... Но столько чистых, прозрачных дней стояло за их нежной, святой, девичьей дружбой, что горе разлуки раздирало их сердца.
4. «

   Каюткин говорил с Улей так бережно, будто огонек держал в ладонях, лицо его было плохо видно в темноте, но оно было серьезным и мягким, и в глазах не было усталости, — они блестели в темноте.

   Каюткин говорил с Улей так бережно, будто огонек держал в ладонях, лицо его было плохо видно в темноте, но оно было серьезным и мягким, и в глазах не было усталости, — они блестели в темноте.
5. «

   — Я бы ещё с тобой поспорил, если бы мне не было ясно, что на эту тему — кем быть — спорить просто бесполезно и глупо, — сказал Ваня с улыбкой. — Надо быть человеком образованным, знающим свое дело, трудолюбивым, а если у тебя к тому же есть талант поэтический, он себя проявит.

   — Я бы ещё с тобой поспорил, если бы мне не было ясно, что на эту тему — кем быть — спорить просто бесполезно и глупо, — сказал Ваня с улыбкой. — Надо быть человеком образованным, знающим свое дело, трудолюбивым, а если у тебя к тому же есть талант поэтический, он себя проявит.

   — Ваня · книга
6. «

   Ты проводила на войну сыновей, — если не ты, так другая, такая же, как ты, — иных ты уже не дождешься вовеки, а если эта чаша миновала тебя, так она не миновала другую, такую же, как ты. Но если и в дни войны у людей есть кусок хлеба и есть одежда на теле, и если стоят скирды на поле, и бегут по рельсам поезда, и вишни цветут в саду, и пламя бушует в домне, и чья-то незримая сила подымает воина с земли или с постели, когда он заболел или ранен, — всё это сделали руки матери моей — моей, и его, и его.

   Ты проводила на войну сыновей, — если не ты, так другая, такая же, как ты, — иных ты уже не дождешься вовеки, а если эта чаша миновала тебя, так она не миновала другую, такую же, как ты. Но если и в дни войны у людей есть кусок хлеба и есть одежда на теле, и если стоят скирды на поле, и бегут по рельсам поезда, и вишни цветут в саду, и пламя бушует в домне, и чья-то незримая сила подымает воина с земли или с постели, когда он заболел или ранен, — всё это сделали руки матери моей — моей, и его, и его.

   — Олег Кошевой · книга
7. «

   Пожалуй, это было самое большое, на что она могла пойти в этом разговоре: дать наконец понять ему, что их отношения не есть обыкновенные отношения, что в этих отношениях есть тайна.

   Пожалуй, это было самое большое, на что она могла пойти в этом разговоре: дать наконец понять ему, что их отношения не есть обыкновенные отношения, что в этих отношениях есть тайна.
8. «

   Мысль о том, что Каюткин прощался с ней перед смертью, так и пронзила сердце Ули, и она вся вспыхнула от стыда, когда вспомнила то, что она сказала ему. Но чистый внутренний голос говорил ей, что она не сказала ничего такого, что было бы тяжело вспомнить Каюткину, когда он встретит свой смертный час.

   Мысль о том, что Каюткин прощался с ней перед смертью, так и пронзила сердце Ули, и она вся вспыхнула от стыда, когда вспомнила то, что она сказала ему. Но чистый внутренний голос говорил ей, что она не сказала ничего такого, что было бы тяжело вспомнить Каюткину, когда он встретит свой смертный час.
9. «

   Несмотря на всё, что происходило вокруг и на всём белом свете, юноша и девушка объяснялись в любви. Они не могли не объясниться, потому что они должны были расстаться. Но они объяснялись в любви, как объясняются только в юности, то есть говорили решительно обо всём, кроме любви.

   Несмотря на всё, что происходило вокруг и на всём белом свете, юноша и девушка объяснялись в любви. Они не могли не объясниться, потому что они должны были расстаться. Но они объяснялись в любви, как объясняются только в юности, то есть говорили решительно обо всём, кроме любви.
10. «

    Как ни тяжела и ни страшна война, какие бы жестокие потери и страдания ни несла она людям, юность с её здоровьем и радостью жизни, с её наивным добрым эгоизмом, любовью и мечтами о будущем не хочет и не умеет за общей опасностью и страданием видеть опасность и страдание для себя, пока они не нагрянут и не нарушат её счастливой походки.

    Как ни тяжела и ни страшна война, какие бы жестокие потери и страдания ни несла она людям, юность с её здоровьем и радостью жизни, с её наивным добрым эгоизмом, любовью и мечтами о будущем не хочет и не умеет за общей опасностью и страданием видеть опасность и страдание для себя, пока они не нагрянут и не нарушат её счастливой походки.
11. «

    Да, брат, главная сила на свете — сила организации! Без неё, видно, самое хорошее и нужноё дело ползёт — вот как вязаная ткань, надорвётся и ползёт по ниточкам. Но стоит приложить руку и волю...

    Да, брат, главная сила на свете — сила организации! Без неё, видно, самое хорошее и нужноё дело ползёт — вот как вязаная ткань, надорвётся и ползёт по ниточкам. Но стоит приложить руку и волю...

    — Олег Кошевой · книга
12. «

    Если ты рассчитываешь, что девушки будут сами заходить к тебе, тебе обеспечена одинокая старость!

    Если ты рассчитываешь, что девушки будут сами заходить к тебе, тебе обеспечена одинокая старость!

    — Мария Андреевна Борц · книга
13. «

    Подобно тому, как на фронте, попав во вторые эшелоны армии, трудно судить о размерах и ожесточённости битвы на переднем крае, так и на переправе, находясь где-то в глубоком тылу её, в последней очереди, нельзя судить об истинных размерах бедствия.

    Подобно тому, как на фронте, попав во вторые эшелоны армии, трудно судить о размерах и ожесточённости битвы на переднем крае, так и на переправе, находясь где-то в глубоком тылу её, в последней очереди, нельзя судить об истинных размерах бедствия.