54 цитаты из книги «Алексей Иванов. Географ глобус пропил» с глубоким смыслом

Собрали 54 цитаты из книги «Алексей Иванов. Географ глобус пропил» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — А тебе, Витя, не хотелось бы начать всё сначала? — Этот вопрос нельзя задавать. И думать об этом тоже нельзя. Желать начать всё сначала — это желать исчезновения нашим детям.

   — А тебе, Витя, не хотелось бы начать всё сначала? — Этот вопрос нельзя задавать. И думать об этом тоже нельзя. Желать начать всё сначала — это желать исчезновения нашим детям.

   — Виктор Сергеевич Служкин · книга
2. «

   Широко раскрытые окна школы тоскующе глядели в небо, будто школа посылала кому-то молитву об избавлении от крестных мук предстоящего учебного года.

   Широко раскрытые окна школы тоскующе глядели в небо, будто школа посылала кому-то молитву об избавлении от крестных мук предстоящего учебного года.
3. «

   Писательство — греховное занятие. Доверишь листу — не донесешь Христу. Поэтому какой бы великой не была литература, она всегда только учила, но никогда не воспитывала. В отличие от жизни.

   Писательство — греховное занятие. Доверишь листу — не донесешь Христу. Поэтому какой бы великой не была литература, она всегда только учила, но никогда не воспитывала. В отличие от жизни.
4. «

   Пусть что угодно, но только не любовь. Я хочу веры в мир и в то, что я делаю. Я хочу твёрдо стоять на ногах, не желать ничего более и не ждать неизбежного удара в спину.

   Пусть что угодно, но только не любовь. Я хочу веры в мир и в то, что я делаю. Я хочу твёрдо стоять на ногах, не желать ничего более и не ждать неизбежного удара в спину.

   — Виктор Сергеевич Служкин · книга
5. «

   Я вам всем вообще не верю, сколько бы вы не клялись. Клятвам верят, когда человек, их дающий, уважает себя.

   Я вам всем вообще не верю, сколько бы вы не клялись. Клятвам верят, когда человек, их дающий, уважает себя.

   — Виктор Сергеевич Служкин · книга
6. «

   Школа должна корректировать недочёты родительского воспитания, а не повторять их и тем более не усугублять.

   Школа должна корректировать недочёты родительского воспитания, а не повторять их и тем более не усугублять.

   — Роза Борисовна · книга
7. «

   И вот я стою под этими созвездиями с пустыми руками, с дырявыми карманами. Ни истины, ни подвига, ни женщины, ни друга, ни гроша. Ни стыда, ни совести.

   И вот я стою под этими созвездиями с пустыми руками, с дырявыми карманами. Ни истины, ни подвига, ни женщины, ни друга, ни гроша. Ни стыда, ни совести.

   — Виктор Сергеевич Служкин · книга
8. «

   Умение терять — самая необходимая штука в нашей жизни.

   Умение терять — самая необходимая штука в нашей жизни.

   — Виктор Сергеевич Служкин · книга
9. «

   Нужно меняться, чтобы стать человеком, и нужно быть неизменным, чтобы оставаться им.

   Нужно меняться, чтобы стать человеком, и нужно быть неизменным, чтобы оставаться им.

   — Виктор Сергеевич Служкин · книга
10. «

    Моя душа уже не горит сплошь болью, как накануне. От той боли лишь длинная кровавая полоса. Я уже знаю, где я порезался, а где цел. Боль нашла своё место.

    Моя душа уже не горит сплошь болью, как накануне. От той боли лишь длинная кровавая полоса. Я уже знаю, где я порезался, а где цел. Боль нашла своё место.

    — Виктор Сергеевич Служкин · книга
11. «

    Посмеяться над собой — значит лишить этой возможности других.

    Посмеяться над собой — значит лишить этой возможности других.

    — Виктор Сергеевич Служкин · книга
12. «

    В Сашиной красоте было что-то грустное, словно отцветающее, словно красивой Саша была последний день.

    В Сашиной красоте было что-то грустное, словно отцветающее, словно красивой Саша была последний день.

    — Виктор Сергеевич Служкин · книга
13. «

    Похмелье, плохая погода — они не только в моем теле, не только в природе. Они в душе моей. Это у души трясутся руки и подгибаются ноги. Это у нее мутно в голове и ее тошнит. Это в ней идет дождь и холод лижет кости. А сам я — это много раз порванная и много раз связанная, истрепанная и ветхая веревка воли. И мне стыдно, что вчера эта веревка снова лопнула.

    Похмелье, плохая погода — они не только в моем теле, не только в природе. Они в душе моей. Это у души трясутся руки и подгибаются ноги. Это у нее мутно в голове и ее тошнит. Это в ней идет дождь и холод лижет кости. А сам я — это много раз порванная и много раз связанная, истрепанная и ветхая веревка воли. И мне стыдно, что вчера эта веревка снова лопнула.

    — Виктор Сергеевич Служкин · книга
14. «

    В зеленоватом арктическом небе не было ни единого облака, как ни единой мысли.

    В зеленоватом арктическом небе не было ни единого облака, как ни единой мысли.
15. «

    Ты похож на бетономешалку: крутить её легко, а с места не сдвинешь, и внутри — бетон.

    Ты похож на бетономешалку: крутить её легко, а с места не сдвинешь, и внутри — бетон.

    — Кира Валерьевна · книга
16. «

    Мосты — самое доброе изобретение человечества. Они всегда соединяют.

    Мосты — самое доброе изобретение человечества. Они всегда соединяют.

    — Виктор Сергеевич Служкин · книга
17. «

    Мне кажется, что в душе я заложил Машу кирпичами, как окно в стене. В душе лишь легкий сквозняк от новой дыры где-то в районе сердца — оттуда, откуда я наломал кирпичи.

    Мне кажется, что в душе я заложил Машу кирпичами, как окно в стене. В душе лишь легкий сквозняк от новой дыры где-то в районе сердца — оттуда, откуда я наломал кирпичи.

    — Виктор Сергеевич Служкин · книга
18. «

    Мне больно. Но я обречённо рад этой боли. Это — боль моей жизни.

    Мне больно. Но я обречённо рад этой боли. Это — боль моей жизни.

    — Виктор Сергеевич Служкин · книга
19. «

    Из футбольного мяча его души весь воздух вышел, и сейчас душа валялась в теле где-то на дне, как смятая газета в урне.

    Из футбольного мяча его души весь воздух вышел, и сейчас душа валялась в теле где-то на дне, как смятая газета в урне.
20. «

    – А вы меня и вправду любите, Виктор Сергеевич? – Вправду, Маша. А ты меня? – А я, наверное, без вас жить не смогу. Я усмехаюсь, пряча лицо в капюшон штормовки. Сможешь, Маша. И я смогу без тебя. Вопрос – как? Раны-то заживают, но потери не восстанавливаются.

    – А вы меня и вправду любите, Виктор Сергеевич? – Вправду, Маша. А ты меня? – А я, наверное, без вас жить не смогу. Я усмехаюсь, пряча лицо в капюшон штормовки. Сможешь, Маша. И я смогу без тебя. Вопрос – как? Раны-то заживают, но потери не восстанавливаются.

    — Виктор Сергеевич Служкин · книга