18 цитат из книги «Алексей Павлович Зорин. Поиск Анны» для статуса

Собрали 18 цитат из книги «Алексей Павлович Зорин. Поиск Анны» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Шишки хрустели под их сапогами. Древний мох с тела Левиафана был содран, все покровы вскрыты.

   Шишки хрустели под их сапогами. Древний мох с тела Левиафана был содран, все покровы вскрыты.
2. «

   — Почему киты выбрасываются на берег? — внезапно спросила Лена. — Не знаю. Может, им надоедает жить в одиночестве?

   — Почему киты выбрасываются на берег? — внезапно спросила Лена. — Не знаю. Может, им надоедает жить в одиночестве?
3. «

   Ночь раскинула над головами бескрайний купол, словно плед, наброшенный на город могучими Северными богами.

   Ночь раскинула над головами бескрайний купол, словно плед, наброшенный на город могучими Северными богами.
4. «

   Зло никогда не выглядит как зло. Оно всегда старается принять форму чего-то безобидного.

   Зло никогда не выглядит как зло. Оно всегда старается принять форму чего-то безобидного.
5. «

   Большинство считает, что человечество неуклонно прогрессирует, но Вера знала правду: мир катится в регресс уже тысячи лет. Как иначе можно объяснить то, что религия, которую большинство считает истинной — всего лишь калька с более древних верований? Вере доводилось читать египетскую «Книгу Мертвых», и она была удивлена и возмущена, осознав, что заповеди Моисея вчистую списаны из «Сказания о восхождении во свет», которому больше трех с половиной тысяч лет. А Иисус подозрительно похож на Митру — не только историей и деяниями, но даже внешне.

   Большинство считает, что человечество неуклонно прогрессирует, но Вера знала правду: мир катится в регресс уже тысячи лет. Как иначе можно объяснить то, что религия, которую большинство считает истинной — всего лишь калька с более древних верований? Вере доводилось читать египетскую «Книгу Мертвых», и она была удивлена и возмущена, осознав, что заповеди Моисея вчистую списаны из «Сказания о восхождении во свет», которому больше трех с половиной тысяч лет. А Иисус подозрительно похож на Митру — не только историей и деяниями, но даже внешне.
6. «

   Островерхие ели протыкали тёмное небо, и из его прохудившегося брюха лил дождь. Он лупил по лобовому стеклу, капли плавились в огнях редких встречных машин. Когда же встречки не было — мир вокруг погружался во мрак ранней осенней ночи. И только свет фар Паджеро Пинина высвечивал мокрую от ливня трассу, которую с обеих сторон обступила непроглядная стена леса.

   Островерхие ели протыкали тёмное небо, и из его прохудившегося брюха лил дождь. Он лупил по лобовому стеклу, капли плавились в огнях редких встречных машин. Когда же встречки не было — мир вокруг погружался во мрак ранней осенней ночи. И только свет фар Паджеро Пинина высвечивал мокрую от ливня трассу, которую с обеих сторон обступила непроглядная стена леса.
7. «

   В такие дебри забредали не по своей воле. В «AnnaSearch» таких нежно называли «потеряшки». Такие плакали, паниковали, звали на помощь, потому что этот мир был им чужд. Это был мир Анны, и она спасала этих потеряшек.

   В такие дебри забредали не по своей воле. В «AnnaSearch» таких нежно называли «потеряшки». Такие плакали, паниковали, звали на помощь, потому что этот мир был им чужд. Это был мир Анны, и она спасала этих потеряшек.
8. «

   Туман, поглотивший Петербург, был словно бельмо на глазу. Где-то глубоко внутри Анна осознавала: люди сами не хотят видеть. Они бы предпочли вечно спать и не знать, что рядом убивают людей и похищают детей. Люди хотели бы, чтобы это было где угодно, только не здесь. Как можно дальше от них, чтобы не тревожить их сон.

   Туман, поглотивший Петербург, был словно бельмо на глазу. Где-то глубоко внутри Анна осознавала: люди сами не хотят видеть. Они бы предпочли вечно спать и не знать, что рядом убивают людей и похищают детей. Люди хотели бы, чтобы это было где угодно, только не здесь. Как можно дальше от них, чтобы не тревожить их сон.
9. «

   Ты всю жизнь искала пропавших, но на самом деле ты искала себя.

   Ты всю жизнь искала пропавших, но на самом деле ты искала себя.
10. «

    Киты общаются с помощью песен. Они поют друг другу на определённых частотах. Но есть киты, которые фальшивят. И никто их не слышит. Никто... Так в полном одиночестве они скитаются всю жизнь по бескрайнему океану и поют песню, которую никто никогда не услышит...

    Киты общаются с помощью песен. Они поют друг другу на определённых частотах. Но есть киты, которые фальшивят. И никто их не слышит. Никто... Так в полном одиночестве они скитаются всю жизнь по бескрайнему океану и поют песню, которую никто никогда не услышит...
11. «

    Большинство предпочитают оставаться в стороне. Они бы и рады наказать зло, да только не своими руками. Потому что страшно и опасно, да и жопку с дивана поднять ого-го сколько усилий стоит! А с утра на работу, детей в школу вести, а еще в отпуск на морюшко надо съездить... когда же тут со злом бороться?

    Большинство предпочитают оставаться в стороне. Они бы и рады наказать зло, да только не своими руками. Потому что страшно и опасно, да и жопку с дивана поднять ого-го сколько усилий стоит! А с утра на работу, детей в школу вести, а еще в отпуск на морюшко надо съездить... когда же тут со злом бороться?
12. «

    Фонари истекали оранжевым огнем, заливая дорожное полотно и плавя мокрый асфальт. Машина стремительно неслась сквозь ночь, но Анне казалось, будто колёса паджерика вращаются всё медленнее, погружаясь в эту огненную реку, словно верный Пинин не хотел везти свою хозяйку навстречу судьбе. Анна топила педаль газа, как будто пытаясь утопить воспоминания в этой осени. Мотор ревел, фонари проносились мимо, исчезая во мраке минувшего. Смолина почти физически ощущала, как пространство становится вязким и сопротивляется движению, но остановиться уже не могла. Тени прошлого густились за плечами, окутывая заднее сиденье. Остановиться — значит дать теням взять вверх. А этого она никак не могла себе позволить.

    Фонари истекали оранжевым огнем, заливая дорожное полотно и плавя мокрый асфальт. Машина стремительно неслась сквозь ночь, но Анне казалось, будто колёса паджерика вращаются всё медленнее, погружаясь в эту огненную реку, словно верный Пинин не хотел везти свою хозяйку навстречу судьбе. Анна топила педаль газа, как будто пытаясь утопить воспоминания в этой осени. Мотор ревел, фонари проносились мимо, исчезая во мраке минувшего. Смолина почти физически ощущала, как пространство становится вязким и сопротивляется движению, но остановиться уже не могла. Тени прошлого густились за плечами, окутывая заднее сиденье. Остановиться — значит дать теням взять вверх. А этого она никак не могла себе позволить.
13. «

    Мы дети Советского Союза. Мы видели развал великой страны, путч, дефолт, мировой кризис. Мы прошли через огонь, воду и медные трубы, и ничто нас не сломило, ничто! А всё, что нас не убивает, делает только сильнее. Так что убить советского человека ох как не просто!

    Мы дети Советского Союза. Мы видели развал великой страны, путч, дефолт, мировой кризис. Мы прошли через огонь, воду и медные трубы, и ничто нас не сломило, ничто! А всё, что нас не убивает, делает только сильнее. Так что убить советского человека ох как не просто!
14. «

    Смолина от нечего делать принялась смотреть фильм, но он был до жути скучный. На экране хрупкая девушка — видимо, мастер кунг-фу — с мечом в руках раскидывала толпы врагов. Анна терпеть не могла боевики. Они все были на одно лицо — картонный главный герой одной левой раскидывал бандитов, а на второй его руке в это время висли красотки с обложки. Да уж, в жизни все не так, подумала Анна. Красотки обычно выбирают подонков, которые ломают им жизнь, а герой валяется в подворотне с ножевым. Ну или тихо спивается где-нибудь в драных носках перед телевизором. А не вот так вот прет в одиночку на толпу, побеждая в конце злодея, грозящегося уничтожить мир.

    Смолина от нечего делать принялась смотреть фильм, но он был до жути скучный. На экране хрупкая девушка — видимо, мастер кунг-фу — с мечом в руках раскидывала толпы врагов. Анна терпеть не могла боевики. Они все были на одно лицо — картонный главный герой одной левой раскидывал бандитов, а на второй его руке в это время висли красотки с обложки. Да уж, в жизни все не так, подумала Анна. Красотки обычно выбирают подонков, которые ломают им жизнь, а герой валяется в подворотне с ножевым. Ну или тихо спивается где-нибудь в драных носках перед телевизором. А не вот так вот прет в одиночку на толпу, побеждая в конце злодея, грозящегося уничтожить мир.
15. «

    Король устрашающий был не кем иным, как Королем Ужаса. Вечным Турсосом. Сотни лет он спал во мраке глубин, и теперь должен был пробудиться.

    Король устрашающий был не кем иным, как Королем Ужаса. Вечным Турсосом. Сотни лет он спал во мраке глубин, и теперь должен был пробудиться.
16. «

    — Ты не чокнутая, — улыбнулась Света. — Ты просто особенная. — Ты всегда сглаживаешь углы. — А ты всегда их срезаешь по максимально крутой траектории, — парировала Света. — Ты такая? Ок. Прими себя. — Как можно принять себя такой? — не поняла Анна. — Так ты уже такая есть! Остается только признаться себе в этом. Что мешает тебе быть собой? — Уголовный кодекс, — хмуро ответила Смолина.

    — Ты не чокнутая, — улыбнулась Света. — Ты просто особенная. — Ты всегда сглаживаешь углы. — А ты всегда их срезаешь по максимально крутой траектории, — парировала Света. — Ты такая? Ок. Прими себя. — Как можно принять себя такой? — не поняла Анна. — Так ты уже такая есть! Остается только признаться себе в этом. Что мешает тебе быть собой? — Уголовный кодекс, — хмуро ответила Смолина.
17. «

    Никто не знает, как попасть в игру. Но если ты достаточно упорно подаешь сигнал — игра найдет тебя сама.

    Никто не знает, как попасть в игру. Но если ты достаточно упорно подаешь сигнал — игра найдет тебя сама.
18. «

    — Дьявол, которого ты знаешь, лучше того, которого ты не знаешь, — подтвердила Света. — А можно выбирать не между двумя дьяволами? — взмолилась Анна. — В нашем случае вряд ли, Ань.

    — Дьявол, которого ты знаешь, лучше того, которого ты не знаешь, — подтвердила Света. — А можно выбирать не между двумя дьяволами? — взмолилась Анна. — В нашем случае вряд ли, Ань.