30 коротких цитат из книги «Алексей Пехов. Аутодафе»

30 цитат из книги «Алексей Пехов. Аутодафе» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ее горячая кожа обжигала ничуть не меньше, чем ее яд, пусть это был совсем иной огонь.

   Ее горячая кожа обжигала ничуть не меньше, чем ее яд, пусть это был совсем иной огонь.

   — Людвиг ван Нормайенн · книга
2. «

   Дураки говорят, что знание — враг веры. Я так не считаю, просто не все готовы принять знание и не все понимают, что следует с ним делать.

   Дураки говорят, что знание — враг веры. Я так не считаю, просто не все готовы принять знание и не все понимают, что следует с ним делать.
3. «

   — В жизни нужны приключения? — ехидненько хихикнул он. — В жизни нужен смысл, старина.

   — В жизни нужны приключения? — ехидненько хихикнул он. — В жизни нужен смысл, старина.

   — Людвиг ван Нормайенн · книга
4. «

   Право, мне даже совестно, что мой народ умеет причинять другим неприятности даже после смерти.

   Право, мне даже совестно, что мой народ умеет причинять другим неприятности даже после смерти.

   — Людвиг ван Нормайенн · книга
5. «

   Прекрасная осанка и умение держаться делали ее властной и величественной, словно она какая-то герцогиня, а не дочь мельника, которой не повезло родиться с даром.

   Прекрасная осанка и умение держаться делали ее властной и величественной, словно она какая-то герцогиня, а не дочь мельника, которой не повезло родиться с даром.

   — Людвиг ван Нормайенн · книга
6. «

   Я вот перепугана неизвестностью до чертиков, и, возможно, этот страх даст мне возможность выжить. А бесстрашные, мой юный глупец, умирают самими первыми, и обычно про них никто никогда не помнит. Так что, будь любезен, поищи где-нибудь или ум, или страх.

   Я вот перепугана неизвестностью до чертиков, и, возможно, этот страх даст мне возможность выжить. А бесстрашные, мой юный глупец, умирают самими первыми, и обычно про них никто никогда не помнит. Так что, будь любезен, поищи где-нибудь или ум, или страх.

   — Мириам · книга
7. «

   — Знаешь, я заметил, что, несмотря на то, что на своем пути, в этих славных трактирах и меблированных комнатах, ты встречаешь разных девушек, кстати, многие из них очень милы, никого из них ты не оставил рядом. Все равно рано или поздно возвращаешься к этой ведьме. — Ну, она же все-таки ведьма.

   — Знаешь, я заметил, что, несмотря на то, что на своем пути, в этих славных трактирах и меблированных комнатах, ты встречаешь разных девушек, кстати, многие из них очень милы, никого из них ты не оставил рядом. Все равно рано или поздно возвращаешься к этой ведьме. — Ну, она же все-таки ведьма.

   — Проповедник · книга
8. «

   Если его били, он не успокаивался до тех пор, пока не отвечал своему обидчику той же монетой. Иногда он напоминал мне бойцовского пса из Ньюгорта. Если пнули, то до гроба этого не забудет, несмотря на кажущуюся любезность. Подгадает момент и оторвет ногу.

   Если его били, он не успокаивался до тех пор, пока не отвечал своему обидчику той же монетой. Иногда он напоминал мне бойцовского пса из Ньюгорта. Если пнули, то до гроба этого не забудет, несмотря на кажущуюся любезность. Подгадает момент и оторвет ногу.

   — Людвиг ван Нормайенн · книга
9. «

   Теория — основа практики.

   Теория — основа практики.

   — Гуэрво · книга
10. «

    Да будут славны все святые мученики, что уберегли ваши тупые головы.

    Да будут славны все святые мученики, что уберегли ваши тупые головы.

    — Проповедник · книга
11. «

    — Грустно. Завтра ты тоже уедешь. — Но сегодня — буду с тобой.

    — Грустно. Завтра ты тоже уедешь. — Но сегодня — буду с тобой.

    — Людвиг ван Нормайенн · книга
12. «

    Но главное в лице прекрасной воительницы, жестокой и властной, были, конечно же, глаза. Они привлекали внимание и, казалось, видели тебя насквозь. Все твои страсти, желания, всю твою слабость, испорченность и жалкие стремления.

    Но главное в лице прекрасной воительницы, жестокой и властной, были, конечно же, глаза. Они привлекали внимание и, казалось, видели тебя насквозь. Все твои страсти, желания, всю твою слабость, испорченность и жалкие стремления.
13. «

    Знания удивительно живучи. Сколько книги ни сжигай, сколько ни уничтожай, сколько ни прячь под замками, всегда найдется еще один том в каком-нибудь старом сундуке, шкафу, на чердаке, у коллекционера или в тайнике. Со временем книги, в том числе и запрещенные, появляются и часто попадают в плохие руки.

    Знания удивительно живучи. Сколько книги ни сжигай, сколько ни уничтожай, сколько ни прячь под замками, всегда найдется еще один том в каком-нибудь старом сундуке, шкафу, на чердаке, у коллекционера или в тайнике. Со временем книги, в том числе и запрещенные, появляются и часто попадают в плохие руки.
14. «

    Смерть — это далеко не конец, и с ней смысл жизни никуда не теряется.

    Смерть — это далеко не конец, и с ней смысл жизни никуда не теряется.

    — Людвиг ван Нормайенн · книга
15. «

    — Ты мне неделю назад твердил о христианских добродетелях и всепрощении. — Я говорил о людях, а не о мерзких тварях. — Порой границы между людьми и мерзкими тварями сильно стираются.

    — Ты мне неделю назад твердил о христианских добродетелях и всепрощении. — Я говорил о людях, а не о мерзких тварях. — Порой границы между людьми и мерзкими тварями сильно стираются.

    — Людвиг ван Нормайенн · книга
16. «

    Добрые люди встречаются. Если не веришь, глянь как-нибудь в зеркало.

    Добрые люди встречаются. Если не веришь, глянь как-нибудь в зеркало.

    — Проповедник · книга
17. «

    Когда лечишь мужчин, надо быть жесткой. Вы словно малые дети, вечно пытаетесь избежать этого и отказываетесь принимать микстуры.

    Когда лечишь мужчин, надо быть жесткой. Вы словно малые дети, вечно пытаетесь избежать этого и отказываетесь принимать микстуры.

    — Гертруда фон Рюдигер · книга
18. «

    В жизни бывают случаи, когда нет ничего зазорного в бегстве.

    В жизни бывают случаи, когда нет ничего зазорного в бегстве.

    — Людвиг ван Нормайенн · книга
19. «

    Она оторвет тебе голову и скажет, что так и было.

    Она оторвет тебе голову и скажет, что так и было.

    — Людвиг ван Нормайенн · книга
20. «

    Они плохие люди. А я не люблю таких, неважно, чужие это или свои. Свои еще хуже, неприятности они причиняют не только себе, но и тем, кто стоит с ними рядом.

    Они плохие люди. А я не люблю таких, неважно, чужие это или свои. Свои еще хуже, неприятности они причиняют не только себе, но и тем, кто стоит с ними рядом.

    — господин Хюбер · книга