«Асано Ацуко. Шестая Зона»: 53 цитаты

Собрали 53 цитаты из книги «Асано Ацуко. Шестая Зона» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Тьма впивалась в него: в сетчатку глаз, барабанные перепонки, в кожу. Тьма превратилась в иголки, злобно коловшие его.

   Тьма впивалась в него: в сетчатку глаз, барабанные перепонки, в кожу. Тьма превратилась в иголки, злобно коловшие его.
2. «

   Нэдзуми, без тебя весь мир для меня — ничто.

   Нэдзуми, без тебя весь мир для меня — ничто.

   — Сион · книга
3. «

   Инукаши нежно потрепал руку Сиона. Напряжение медленно спало, кровь снова побежала по его венам. Сион закрыл глаза и позволил голове упасть на грудь Инукаши. Он ощутил почти незаметную выпуклость. В обычной ситуации, он бы подскочил в замешательстве и панике. Но сейчас он почувствовал лишь спокойствие. Рядом было поддерживающее его тело, обнимающие руки, шепчущий ему голос и чужое тепло, утешающее его. Это было бесценное счастье. Разве нет? — Инукаши... спасибо. «Но...». Сион закусил губу. «Но это не то тепло, которого я жажду. Не то тело, не тот шепот, не те руки».

   Инукаши нежно потрепал руку Сиона. Напряжение медленно спало, кровь снова побежала по его венам. Сион закрыл глаза и позволил голове упасть на грудь Инукаши. Он ощутил почти незаметную выпуклость. В обычной ситуации, он бы подскочил в замешательстве и панике. Но сейчас он почувствовал лишь спокойствие. Рядом было поддерживающее его тело, обнимающие руки, шепчущий ему голос и чужое тепло, утешающее его. Это было бесценное счастье. Разве нет? — Инукаши... спасибо. «Но...». Сион закусил губу. «Но это не то тепло, которого я жажду. Не то тело, не тот шепот, не те руки».

   — Сион · книга
4. «

   В этой бесчеловечной реальности, почти чересчур бесчеловечной, всё, что мог кто-то сделать, чтобы остаться человеком — бросить свои чувства к другим и держаться за свою человеческую душу.

   В этой бесчеловечной реальности, почти чересчур бесчеловечной, всё, что мог кто-то сделать, чтобы остаться человеком — бросить свои чувства к другим и держаться за свою человеческую душу.
5. «

   Сион сжал кулаки. Нэдзуми вовсе не дьявол. Он знал это лучше, чем кто бы то ни было. Снова и снова ему спасали жизнь, уберегали от настигающей опасности. Он вцепился в протянутую руку, и она его вытащила. Спасли не только его жизнь — его душу. В своей изначальной форме, — она тоже была спасена. Он в это верил. Нэдзуми поднял Сиона на высоту и научил смотреть оттуда на мир. «Смотри». Так сказал ему Нэдзуми. «Выползи из своего искусственного мирка и иди сюда». Он сказал ему смотреть собственными глазами. Думать самому. «Думай. Решай своей головой, что правильно, что важно, чего ты хочешь, во что ты веришь — отбрось ценности, мораль и справедливость, которые тебе навязали». Он слышал это бесчисленное количество раз. Многого он до сих пор не понимал, но борьба с мыслями и размышления возродили душу Сиона и вернули ее к жизни. Вот что значило жить. Вернуть свою душу. Не отдавать ее никому другому. Не подчиняться. Не впасть в заблуждение. Это и была жизнь.

   Сион сжал кулаки. Нэдзуми вовсе не дьявол. Он знал это лучше, чем кто бы то ни было. Снова и снова ему спасали жизнь, уберегали от настигающей опасности. Он вцепился в протянутую руку, и она его вытащила. Спасли не только его жизнь — его душу. В своей изначальной форме, — она тоже была спасена. Он в это верил. Нэдзуми поднял Сиона на высоту и научил смотреть оттуда на мир. «Смотри». Так сказал ему Нэдзуми. «Выползи из своего искусственного мирка и иди сюда». Он сказал ему смотреть собственными глазами. Думать самому. «Думай. Решай своей головой, что правильно, что важно, чего ты хочешь, во что ты веришь — отбрось ценности, мораль и справедливость, которые тебе навязали». Он слышал это бесчисленное количество раз. Многого он до сих пор не понимал, но борьба с мыслями и размышления возродили душу Сиона и вернули ее к жизни. Вот что значило жить. Вернуть свою душу. Не отдавать ее никому другому. Не подчиняться. Не впасть в заблуждение. Это и была жизнь.
6. «

   — Хочешь сказать, у меня нет права беспокоиться о тебе? — Беспокоиться обо мне и ничего мне не говорить — это разные вещи. Я не хочу, чтобы ты меня опекал. Я не хочу легко шагать по жизни под твоей защитой. Я хочу быть с тобой наравне.

   — Хочешь сказать, у меня нет права беспокоиться о тебе? — Беспокоиться обо мне и ничего мне не говорить — это разные вещи. Я не хочу, чтобы ты меня опекал. Я не хочу легко шагать по жизни под твоей защитой. Я хочу быть с тобой наравне.

   — Сион · книга
7. «

   Недзуми вздохнул. Он дернулся, осознав это. Он ненавидел вздыхать. Одно дело вздыхать специально, но вздохи, слетавшие с его губ неосознанно, раздражали его. «Никогда не вздыхай по-настоящему. Не плачь. Иначе тебя захватят демоны. Вздохи делают тебя открытым и уязвимым. Если хочешь выжить, держи рот закрытым. Не позволяй никому видеть твои слабые места. Пусть никто не согревает твое сердце. Не доверяй никому, кроме себя самого».

   Недзуми вздохнул. Он дернулся, осознав это. Он ненавидел вздыхать. Одно дело вздыхать специально, но вздохи, слетавшие с его губ неосознанно, раздражали его. «Никогда не вздыхай по-настоящему. Не плачь. Иначе тебя захватят демоны. Вздохи делают тебя открытым и уязвимым. Если хочешь выжить, держи рот закрытым. Не позволяй никому видеть твои слабые места. Пусть никто не согревает твое сердце. Не доверяй никому, кроме себя самого».
8. «

   Да, Нэдзуми. Я уверен. Пока я рядом с тобой, могу с уверенностью сказать, что останусь человеком.

   Да, Нэдзуми. Я уверен. Пока я рядом с тобой, могу с уверенностью сказать, что останусь человеком.

   — Сион · книга
9. «

   Разве извинения решат проблему? Они просто снимают немного тяжести с твоей невинной израненной совести.

   Разве извинения решат проблему? Они просто снимают немного тяжести с твоей невинной израненной совести.

   — Нэдзуми · книга
10. «

    ... Я должен рассказать тебе о Нэдзуми. Хочу, чтобы ты узнала о нем. Я встретил его четыре года назад дождливой ночью. С тех пор мне кажется, что я в его власти. Когда я с ним, я теряю себя из виду. Нет, не так. Я ярко освещен. Возможно, на миг я даже слепну. Вот насколько ухудшилось мое зрение. Оно было таким слабым, что я не мог разглядеть себя, мое окружение и истину. Сафу, его, Нэдзуми, взгляд и слова пронзают меня. Они выстреливают в меня, бьют меня и спасают. Его руками я был растоплен, откован заново и наполнен новой жизнью.

    ... Я должен рассказать тебе о Нэдзуми. Хочу, чтобы ты узнала о нем. Я встретил его четыре года назад дождливой ночью. С тех пор мне кажется, что я в его власти. Когда я с ним, я теряю себя из виду. Нет, не так. Я ярко освещен. Возможно, на миг я даже слепну. Вот насколько ухудшилось мое зрение. Оно было таким слабым, что я не мог разглядеть себя, мое окружение и истину. Сафу, его, Нэдзуми, взгляд и слова пронзают меня. Они выстреливают в меня, бьют меня и спасают. Его руками я был растоплен, откован заново и наполнен новой жизнью.

    — Сион · книга
11. «

    Вас заставили считать этот дырявый мир утопией.

    Вас заставили считать этот дырявый мир утопией.

    — Нэдзуми · книга
12. «

    Гражданин? Права? Ты правда думаешь, что они у тебя есть?

    Гражданин? Права? Ты правда думаешь, что они у тебя есть?

    — Раши · книга
13. «

    Даже если мы снизошли в глубины Ада, это не значит, что мы совсем лишились красоты.

    Даже если мы снизошли в глубины Ада, это не значит, что мы совсем лишились красоты.
14. «

    Ты мой единственный, незаменимый друг. Никто не может с тобой сравниться.

    Ты мой единственный, незаменимый друг. Никто не может с тобой сравниться.

    — Сион · книга
15. «

    «У меня есть мои собаки». Люди всегда предают в один прекрасный день. Они никогда не отвечают тебе всем телом и душой, как собаки. «Мне хватит и собак».

    «У меня есть мои собаки». Люди всегда предают в один прекрасный день. Они никогда не отвечают тебе всем телом и душой, как собаки. «Мне хватит и собак».

    — Инукаши · книга
16. «

    В ту дождливую ночь я открыл окно. Почему? — думал он порой. Потому ли, что меня взволновало буйство природы или встревожило влечение к насилию — в этом дело? Я точно открыл окно и закричал. Я кричал так, будто изливал все жестокость внутри себя. Мне казалось, что иначе я рассыплюсь на кусочки. Я будто задыхался. Мне было страшно. Поэтому я открыл окно? Нет. Не в этом дело. Ты позвал меня. Я слышал, как твой голос зовет меня. Я распахнул окно и протянул руки в поисках тебя. Будешь смеяться? Давай. Можешь считать этом моими выдумками; мне все равно. Но это правда. Ты позвал меня, и я услышал. Я протянул руку, и ты ухватился за нее. Я открыл окно, чтобы встретиться с тобой. Это наша правда, Нэдзуми.

    В ту дождливую ночь я открыл окно. Почему? — думал он порой. Потому ли, что меня взволновало буйство природы или встревожило влечение к насилию — в этом дело? Я точно открыл окно и закричал. Я кричал так, будто изливал все жестокость внутри себя. Мне казалось, что иначе я рассыплюсь на кусочки. Я будто задыхался. Мне было страшно. Поэтому я открыл окно? Нет. Не в этом дело. Ты позвал меня. Я слышал, как твой голос зовет меня. Я распахнул окно и протянул руки в поисках тебя. Будешь смеяться? Давай. Можешь считать этом моими выдумками; мне все равно. Но это правда. Ты позвал меня, и я услышал. Я протянул руку, и ты ухватился за нее. Я открыл окно, чтобы встретиться с тобой. Это наша правда, Нэдзуми.

    — Сион · книга
17. «

    — Я говорил о Сионе. Он отправился в Исправительное Учреждение, рискуя жизнью, чтобы спасти друга. Он подвергает себя опасности ради других. — Мы тут называем таких людей «полный идиот».

    — Я говорил о Сионе. Он отправился в Исправительное Учреждение, рискуя жизнью, чтобы спасти друга. Он подвергает себя опасности ради других. — Мы тут называем таких людей «полный идиот».

    — Рикига · книга
18. «

    Помнить — удел выживших.

    Помнить — удел выживших.
19. «

    Сион, не относись к смерти так легко. Будешь её недооценивать — она придет и вцепится в твой зад.

    Сион, не относись к смерти так легко. Будешь её недооценивать — она придет и вцепится в твой зад.

    — Нэдзуми · книга
20. «

    Сион ощутил на себя взгляд. Его глаза встретились с глазами Нэдзуми. Ему показалось, что его укутали в элегантную серую накидку. Он почувствовал трепет внутри. Все мысли, блуждавшие в голове, тут же остановились. Момент удовольствия. Это было странно. Одного света в глазах Нэдзуми хватало, чтобы ему казалось, будто его оттолкнули или обняли.

    Сион ощутил на себя взгляд. Его глаза встретились с глазами Нэдзуми. Ему показалось, что его укутали в элегантную серую накидку. Он почувствовал трепет внутри. Все мысли, блуждавшие в голове, тут же остановились. Момент удовольствия. Это было странно. Одного света в глазах Нэдзуми хватало, чтобы ему казалось, будто его оттолкнули или обняли.