23 цитаты из книги «Чезаре Ломброзо. Гениальность и помешательство» для статуса

Ниже 23 цитаты из книги «Чезаре Ломброзо. Гениальность и помешательство»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Еще Аристотель, этот великий родоначальник и учитель всех философов, заметил, что под влиянием приливов крови к голове «многие индивидуумы делаются поэтами, пророками или прорицателями и что Марк Сиракузский писал довольно хорошие стихи, пока был маньяком, но, выздоровев, совершенно утратил эту способность».

   Еще Аристотель, этот великий родоначальник и учитель всех философов, заметил, что под влиянием приливов крови к голове «многие индивидуумы делаются поэтами, пророками или прорицателями и что Марк Сиракузский писал довольно хорошие стихи, пока был маньяком, но, выздоровев, совершенно утратил эту способность».
2. «

   Там, где ученый теряется, невежда имеет успех.

   Там, где ученый теряется, невежда имеет успех.

   — Пассананте · книга
3. «

   Гений раздражается всем, и что для обыкновенных людей кажется просто булавочными уколами, то при его чувствительности уже представляется ему ударом кинжала.

   Гений раздражается всем, и что для обыкновенных людей кажется просто булавочными уколами, то при его чувствительности уже представляется ему ударом кинжала.
4. «

   История, преподаваемая народами, поучительнее той, которая изучается по книгам.

   История, преподаваемая народами, поучительнее той, которая изучается по книгам.

   — Пассананте · книга
5. «

   Великие гении не могут иногда усвоить понятий, доступных самым дюжинным умам.

   Великие гении не могут иногда усвоить понятий, доступных самым дюжинным умам.
6. «

   Отчасти мрачный взгляд гениев на окружающее зависит, впрочем, и от того, что, являясь новаторами в умственной сфере, они с непоколебимой твердостью высказывают убеждения, не сходные с общепринятым мнением, и тем отталкивают от себя большинство дюжинных людей.

   Отчасти мрачный взгляд гениев на окружающее зависит, впрочем, и от того, что, являясь новаторами в умственной сфере, они с непоколебимой твердостью высказывают убеждения, не сходные с общепринятым мнением, и тем отталкивают от себя большинство дюжинных людей.
7. «

   Главнейшую причину меланхолии и недовольства жизнью избранных натур составляет закон динамизма и равновесия, управляющий также и нервной системой, закон, по которому вслед за чрезмерной тратой или развитием силы является чрезмерный упадок той же самой силы, — закон, вследствие которого ни один из жалких смертных не может проявить известной силы без того, чтобы не поплатиться за это в другом отношении, и очень жестоко.

   Главнейшую причину меланхолии и недовольства жизнью избранных натур составляет закон динамизма и равновесия, управляющий также и нервной системой, закон, по которому вслед за чрезмерной тратой или развитием силы является чрезмерный упадок той же самой силы, — закон, вследствие которого ни один из жалких смертных не может проявить известной силы без того, чтобы не поплатиться за это в другом отношении, и очень жестоко.
8. «

   Тщетно Руссо старался убежать в леса — безумие следовало туда за ним и настигало его всюду.

   Тщетно Руссо старался убежать в леса — безумие следовало туда за ним и настигало его всюду.
9. «

   Всякое умственное возбуждение, переходит в мускульное, и между ними существует неразрывная связь. Ребенок прыгает и скачет при виде чего-нибудь блестящего. Взрослый начинает жестикулировать под влиянием ощущений или сильного волнения, и чем оно сильнее, тем больше раздражается мускульная система. Легкая боль вызывает стон, острая — крик: слабый — если страдание мимолетно, высокий или низкий — если оно продолжительно, а в случае нестерпимых страданий звук голоса повышается на квинту, на октаву и даже больше. В пении же душевное волнение также проявляется дрожанием мускульных связок, отчего происходит так называемое тремоло.

   Всякое умственное возбуждение, переходит в мускульное, и между ними существует неразрывная связь. Ребенок прыгает и скачет при виде чего-нибудь блестящего. Взрослый начинает жестикулировать под влиянием ощущений или сильного волнения, и чем оно сильнее, тем больше раздражается мускульная система. Легкая боль вызывает стон, острая — крик: слабый — если страдание мимолетно, высокий или низкий — если оно продолжительно, а в случае нестерпимых страданий звук голоса повышается на квинту, на октаву и даже больше. В пении же душевное волнение также проявляется дрожанием мускульных связок, отчего происходит так называемое тремоло.

   — Спенсер · книга
10. «

    И остаются они [помешанные] по большей части всю жизнь одинокими, необщительными, равнодушными или нечувствительными к тому, что волнует род людской, точно их окружает какая-то особенная, им одним принадлежащая атмосфера.

    И остаются они [помешанные] по большей части всю жизнь одинокими, необщительными, равнодушными или нечувствительными к тому, что волнует род людской, точно их окружает какая-то особенная, им одним принадлежащая атмосфера.
11. «

    ...и скрыться от себя стараясь, Всегда останусь я с самим собой.

    ...и скрыться от себя стараясь, Всегда останусь я с самим собой.

    — Тассо · книга
12. «

    Косвенное влияние окружающей природы на рождение гениальных людей представляет некоторую аналогию с влиянием ее на развитие умопомешательства.

    Косвенное влияние окружающей природы на рождение гениальных людей представляет некоторую аналогию с влиянием ее на развитие умопомешательства.
13. «

    Располагая лишь небольшим числом привычных ощущений, простой народ с изумлением относится ко всякому новому явлению и готов поклоняться всему необыкновенному; обожание является у него, можно сказать, необходимым рефлексом, вследствие каждого слишком сильного нового впечатления.

    Располагая лишь небольшим числом привычных ощущений, простой народ с изумлением относится ко всякому новому явлению и готов поклоняться всему необыкновенному; обожание является у него, можно сказать, необходимым рефлексом, вследствие каждого слишком сильного нового впечатления.
14. «

    Пульс слабый и неровный, кожа бледная, холодная, голова горячая, воспаленная, глаза блестящие, налитые кровью, беспокойные, бегающие по сторонам. По окончании периода творчества часто сам автор не понимает того, что он минуту тому назад излагал.

    Пульс слабый и неровный, кожа бледная, холодная, голова горячая, воспаленная, глаза блестящие, налитые кровью, беспокойные, бегающие по сторонам. По окончании периода творчества часто сам автор не понимает того, что он минуту тому назад излагал.
15. «

    Кризисы обыкновенно оканчиваются выздоровлением, если только болезнь излечима.

    Кризисы обыкновенно оканчиваются выздоровлением, если только болезнь излечима.

    — Сечени · книга
16. «

    Яд я теперь для себя приготовил, Пару кинжалов держу у груди, С жизнью расстаться я сильно желаю, С жизнью печали и мрачной тоски. Буду любить тебя даже за гробом, Даже и мертвый, все буду любить.

    Яд я теперь для себя приготовил, Пару кинжалов держу у груди, С жизнью расстаться я сильно желаю, С жизнью печали и мрачной тоски. Буду любить тебя даже за гробом, Даже и мертвый, все буду любить.
17. «

    Хорошо копировать можно лишь то, что хорошо видишь.

    Хорошо копировать можно лишь то, что хорошо видишь.
18. «

    ...любовь есть, в сущности, не что иное, как взаимное влечение тычинок и пестиков... а мысли — простое движение молекул.

    ...любовь есть, в сущности, не что иное, как взаимное влечение тычинок и пестиков... а мысли — простое движение молекул.
19. «

    В высшей степени печальна наша обязанность — с помощью неумолимого анализа разрушать и уничтожать одну за другой те светлые, радужные иллюзии, которыми обманывает и возвеличивает себя человек в своем высокомерном ничтожестве; тем более печальна — что взамен этих приятных заблуждений, этих кумиров, так долго служивших предметом обожания, мы ничем не можем предложить ему, кроме холодной улыбки сострадания.

    В высшей степени печальна наша обязанность — с помощью неумолимого анализа разрушать и уничтожать одну за другой те светлые, радужные иллюзии, которыми обманывает и возвеличивает себя человек в своем высокомерном ничтожестве; тем более печальна — что взамен этих приятных заблуждений, этих кумиров, так долго служивших предметом обожания, мы ничем не можем предложить ему, кроме холодной улыбки сострадания.
20. «

    Не удивляйтесь моему письму в стихах: Я прозой не могу писать никак!

    Не удивляйтесь моему письму в стихах: Я прозой не могу писать никак!