15 фраз из книги «Дмитрий Емец. Мефодий Буслаев. Огненные врата» для дневника

15 цитат из книги «Дмитрий Емец. Мефодий Буслаев. Огненные врата» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Большая беда всякого человека, что каждый втайне считает себя совершеннее других. Если же даже и видит, что косвенные факты на это не указывают, всё равно гордыня заставляет его считать себя чем-то более уникальным. То есть пусть я косоглазый и память плохая, но зато я самый косоглазый и память самая плохая!

   Большая беда всякого человека, что каждый втайне считает себя совершеннее других. Если же даже и видит, что косвенные факты на это не указывают, всё равно гордыня заставляет его считать себя чем-то более уникальным. То есть пусть я косоглазый и память плохая, но зато я самый косоглазый и память самая плохая!

   — Эссиорх · книга
2. «

   Безумно трудно любить кого-то, кроме себя. Даже в другом мы нередко любим себя – свои наслаждения, свой комфорт или удобство. Любовь – это состояние, которое остается за вычетом страстности. Если за вычетом страстности ничего не остается, в вечность такое чувство не переходит.

   Безумно трудно любить кого-то, кроме себя. Даже в другом мы нередко любим себя – свои наслаждения, свой комфорт или удобство. Любовь – это состояние, которое остается за вычетом страстности. Если за вычетом страстности ничего не остается, в вечность такое чувство не переходит.

   — Эссиорх · книга
3. «

   Ты меня с бараном не сравнивай. Вдруг бараны обидятся?

   Ты меня с бараном не сравнивай. Вдруг бараны обидятся?

   — Мефодий Буслаев · книга
4. «

   Глупо думать, что мы покупаем вещи. Мы им продаёмся.

   Глупо думать, что мы покупаем вещи. Мы им продаёмся.

   — Эссиорх · книга
5. «

   Что есть реферат? Форма культурного взаимообмана, устраивающая и преподавателя, и учащегося. Один притворяется, что чему-то научил, другой — что чему-то научился.

   Что есть реферат? Форма культурного взаимообмана, устраивающая и преподавателя, и учащегося. Один притворяется, что чему-то научил, другой — что чему-то научился.
6. «

   Здорово, когда человек умеет хорошо драться! Он всегда сможет с минимальными потерями выйти из ситуации, в которую, не умея драться, он вообще бы не попал.

   Здорово, когда человек умеет хорошо драться! Он всегда сможет с минимальными потерями выйти из ситуации, в которую, не умея драться, он вообще бы не попал.

   — Лиза · книга
7. «

   Давно замечено, что с чистоплотными людьми всегда поселяются поросята, чтобы чистоплотным было интересней убираться. А то бы они один раз убрались — и страдали бы от отсутствия поля деятельности.

   Давно замечено, что с чистоплотными людьми всегда поселяются поросята, чтобы чистоплотным было интересней убираться. А то бы они один раз убрались — и страдали бы от отсутствия поля деятельности.

   — Мефодий Буслаев · книга
8. «

   – ... Посмотри, милый, какое чудо! Это кенгуру позволяет регулировать ребёнка в трёх положениях! Только оно на мне почему-то не застегивается! У Эссиорха был хороший глазомер. – Ты не задумывалась, что японское кенгуру шьется на японских тетенек? – спросил он осторожно, чтобы её не обидеть. Улита вспыхнула. – Я им устрою харакири! Думать потому что надо! – пригрозила она.

   – ... Посмотри, милый, какое чудо! Это кенгуру позволяет регулировать ребёнка в трёх положениях! Только оно на мне почему-то не застегивается! У Эссиорха был хороший глазомер. – Ты не задумывалась, что японское кенгуру шьется на японских тетенек? – спросил он осторожно, чтобы её не обидеть. Улита вспыхнула. – Я им устрою харакири! Думать потому что надо! – пригрозила она.

   — Улита · книга
9. «

   Каждое слово имеет свою температуру. Холодные слова лучше не выпускать в мир, будь они тысячу раз верные. Они вялые и слабые. Температура слова – это то, во что вложено сердце, умноженное на собственную веру человека.

   Каждое слово имеет свою температуру. Холодные слова лучше не выпускать в мир, будь они тысячу раз верные. Они вялые и слабые. Температура слова – это то, во что вложено сердце, умноженное на собственную веру человека.

   — Эссиорх · книга
10. «

    Хороший тест, как искать в себе болевые точки. Говорю с братом по телефону. И он, выходя из себя, кричит: «Ты кривоногий, бессердечный, эгоистичный, бездарный, циничный, жирный, потный, малорослый, жадный, сутулый, истеричный, желтозубый, невнимательный, лысеющий разбойник Бармалей!» Я слушаю и только почесываюсь, и только на одном каком-то слове (допустим, бездарный) испытаю дикий протест и бешенство. Значит, это моё слово и есть.

    Хороший тест, как искать в себе болевые точки. Говорю с братом по телефону. И он, выходя из себя, кричит: «Ты кривоногий, бессердечный, эгоистичный, бездарный, циничный, жирный, потный, малорослый, жадный, сутулый, истеричный, желтозубый, невнимательный, лысеющий разбойник Бармалей!» Я слушаю и только почесываюсь, и только на одном каком-то слове (допустим, бездарный) испытаю дикий протест и бешенство. Значит, это моё слово и есть.

    — Йозеф Эметс · книга
11. «

    Меня не столько уже волнует, кто кого убил, сколько даст мне что-то эта книга или не даст. А сюжеты я давно по первым страницам угадываю. Под каждой обложкой – своё течение надежд. Если лягушка скакала через дорогу и её переехало машиной – это реализм. Если превратилась в царевну и вышла замуж – фантастика. Если попала на опыты, но сбежала, по лестнице допрыгала до крыши и сидит на краю небоскреба, мрачно глядя на город, – трагедия с элементами романтического бунта.

    Меня не столько уже волнует, кто кого убил, сколько даст мне что-то эта книга или не даст. А сюжеты я давно по первым страницам угадываю. Под каждой обложкой – своё течение надежд. Если лягушка скакала через дорогу и её переехало машиной – это реализм. Если превратилась в царевну и вышла замуж – фантастика. Если попала на опыты, но сбежала, по лестнице допрыгала до крыши и сидит на краю небоскреба, мрачно глядя на город, – трагедия с элементами романтического бунта.

    — Ирка · книга
12. «

    Мы все говорим себе: я нечто. А надо сказать: я ничто. И ясно увидеть, что ты ничто. И тогда, оттолкнувшись от этого, можно уже стать чем-то.

    Мы все говорим себе: я нечто. А надо сказать: я ничто. И ясно увидеть, что ты ничто. И тогда, оттолкнувшись от этого, можно уже стать чем-то.

    — Эссиорх · книга
13. «

    Да и вообще, если разобраться, что такое чудо? Нарушение привычного хода вещей. Когда взрослый видит, что летит бегемот, – он вызывает врача. Когда это видит ребёнок – он радуется. Поэтому при детях бегемоты летают чаще. Им нет смысла притворяться.

    Да и вообще, если разобраться, что такое чудо? Нарушение привычного хода вещей. Когда взрослый видит, что летит бегемот, – он вызывает врача. Когда это видит ребёнок – он радуется. Поэтому при детях бегемоты летают чаще. Им нет смысла притворяться.
14. «

    Будь он философом, он пояснил бы, что любить даже самого хорошего человека нельзя двадцать четыре часа в сутки. Это пиковое состояние, которое удерживается только несколько минут в день. В прочие часы и минуты любовь переливается в десятки других чувств – нежность, товарищество, дружелюбную полусердитость, ворчание и т. д. На другое у неё просто не хватает накала. Едва ли муж, в одиночку волокущий с четвертого этажа старый диван, который жене вздумалось выбросить в двенадцатом часу ночи, испытывает к своей половине какую-нибудь особенную любовь. А между тем, и это тоже проявление любви.

    Будь он философом, он пояснил бы, что любить даже самого хорошего человека нельзя двадцать четыре часа в сутки. Это пиковое состояние, которое удерживается только несколько минут в день. В прочие часы и минуты любовь переливается в десятки других чувств – нежность, товарищество, дружелюбную полусердитость, ворчание и т. д. На другое у неё просто не хватает накала. Едва ли муж, в одиночку волокущий с четвертого этажа старый диван, который жене вздумалось выбросить в двенадцатом часу ночи, испытывает к своей половине какую-нибудь особенную любовь. А между тем, и это тоже проявление любви.
15. «

    — Забегалл Замучевич Усталкин? — крикнула Ирка. — Хуже. Всенадоел Потебесоскучиков Магазинбегов! — отвечал Багров.

    — Забегалл Замучевич Усталкин? — крикнула Ирка. — Хуже. Всенадоел Потебесоскучиков Магазинбегов! — отвечал Багров.

    — Матвей Багров · книга