26 фраз из книги «Дмитрий Емец. ШНыр. Глоток огня», которые запомнились

Собрали 26 цитат из книги «Дмитрий Емец. ШНыр. Глоток огня» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — А музыка там? Литература? Иностранные языки? Это не дар? — Тоже дар, — охотно признал Афанасий. — Но такой дар... ближе к таланту... Если человек сволочь, какой ему смысл быть музыкально одаренным? Ну будет музыкально одаренная сволочь. Поэтому к дополнительному таланту обычно прилагается человеческий дар, без которого талант ничего не стоит. Ну там, терпение, доброта, сила воли и так далее. Если же человек не замечает своего главного дара и развивает в себе один талант, то что толку? Ну будут быстро бегающие ноги, еще одна дуделка в трубу или говорилка на иностранных языках.

   — А музыка там? Литература? Иностранные языки? Это не дар? — Тоже дар, — охотно признал Афанасий. — Но такой дар... ближе к таланту... Если человек сволочь, какой ему смысл быть музыкально одаренным? Ну будет музыкально одаренная сволочь. Поэтому к дополнительному таланту обычно прилагается человеческий дар, без которого талант ничего не стоит. Ну там, терпение, доброта, сила воли и так далее. Если же человек не замечает своего главного дара и развивает в себе один талант, то что толку? Ну будут быстро бегающие ноги, еще одна дуделка в трубу или говорилка на иностранных языках.

   — Афанасий · книга
2. «

   — Я все равно буду с вами! – с усилием сказал Родион. – Всегда. – Угу, – сказала Наста. – Про «всегда» я поняла. В детстве у меня был аквариум. Любила я это мокрое дело. Рыбки очень добрые, но когда одна рыбка заболевает, к ней сразу подплывает другая и выедает ей глазик. Этим она хочет сказать: «Держись, подруга, я с тобой!» На лице у Родиона появилось выражение муки. Он подался вперед, точно хотел что-то сказать или объяснить, но вместо этого упрямо и зло махнул рукой и, толкнув незапертые ворота, быстро зашагал к электричке.

   — Я все равно буду с вами! – с усилием сказал Родион. – Всегда. – Угу, – сказала Наста. – Про «всегда» я поняла. В детстве у меня был аквариум. Любила я это мокрое дело. Рыбки очень добрые, но когда одна рыбка заболевает, к ней сразу подплывает другая и выедает ей глазик. Этим она хочет сказать: «Держись, подруга, я с тобой!» На лице у Родиона появилось выражение муки. Он подался вперед, точно хотел что-то сказать или объяснить, но вместо этого упрямо и зло махнул рукой и, толкнув незапертые ворота, быстро зашагал к электричке.

   — Наста · книга
3. «

   — Чего ты хочешь? Ну вообще по жизни! Детей? Фу! А я — романтики! — Ну так будешь одинокой восьмидесятилетней бабкой, в жизни у которой была романтика!

   — Чего ты хочешь? Ну вообще по жизни! Детей? Фу! А я — романтики! — Ну так будешь одинокой восьмидесятилетней бабкой, в жизни у которой была романтика!

   — Лара · книга
4. «

   В первые годы жизни кажешься себе безграничным. А потом присматриваешься получше и повсюду начинаешь обнаруживать свои границы: не могу не орать, не могу не трусить, не могу не врать, не могу не жалеть себя — и так во всем. Тошнить начинает, когда понимаешь, что внутри тебя понастроены бесконечные мерзостные заборчики. Они окружают тебя со всех сторон. Ты в клетке.

   В первые годы жизни кажешься себе безграничным. А потом присматриваешься получше и повсюду начинаешь обнаруживать свои границы: не могу не орать, не могу не трусить, не могу не врать, не могу не жалеть себя — и так во всем. Тошнить начинает, когда понимаешь, что внутри тебя понастроены бесконечные мерзостные заборчики. Они окружают тебя со всех сторон. Ты в клетке.
5. «

   — Позвольте разрешить спонтанно возникшее недоумение! Вадюша тревожно вздрагивал. — Вчера вы посоветовали мне прочитать учеб­ник картографии со страницы двадцать четыре до страницы сто сорок девять! — продолжал Даня. — Но на странице сто сорок девять два абзаца новой темы. Значит ли это, что и новую тему надо читать целиком? — А самому подумать? — вяло возражал Ва­дюша. — Думать самому мне никогда не лень. Поэтому я прочитал и новую тему, и ту, что после нее, по­тому что новая тема закончилась на странице сто шестьдесят семь, а там уже начиналась следующая тема. Однако в результате прочтения у меня возни­кло сорок два вопроса. Можно я вам их задам?

   — Позвольте разрешить спонтанно возникшее недоумение! Вадюша тревожно вздрагивал. — Вчера вы посоветовали мне прочитать учеб­ник картографии со страницы двадцать четыре до страницы сто сорок девять! — продолжал Даня. — Но на странице сто сорок девять два абзаца новой темы. Значит ли это, что и новую тему надо читать целиком? — А самому подумать? — вяло возражал Ва­дюша. — Думать самому мне никогда не лень. Поэтому я прочитал и новую тему, и ту, что после нее, по­тому что новая тема закончилась на странице сто шестьдесят семь, а там уже начиналась следующая тема. Однако в результате прочтения у меня возни­кло сорок два вопроса. Можно я вам их задам?

   — Даня · книга
6. «

   — ... Мы тут с Афанасием вечно спорим! Я ему талдычу, что пеги понимают интонации, а не слова! Между «стой!», «пой!», «рой!» или «мой!» для них особой разницы нет. А Афанасий филолух, ему за слова обидно, и он из принципа не соглашается, — пояснил Ул. — Так и люди, в общем-то, — задумчиво протянул Кирилл. — Можно сказать «идиот!» так, что человек растает от счастья. А можно сказать «ты просто чудо!» — и тебя выкинут в окно. — Ты просто чудо, Кирюша! — промурлыкала Лена, убедившись, что окон поблизости нет.

   — ... Мы тут с Афанасием вечно спорим! Я ему талдычу, что пеги понимают интонации, а не слова! Между «стой!», «пой!», «рой!» или «мой!» для них особой разницы нет. А Афанасий филолух, ему за слова обидно, и он из принципа не соглашается, — пояснил Ул. — Так и люди, в общем-то, — задумчиво протянул Кирилл. — Можно сказать «идиот!» так, что человек растает от счастья. А можно сказать «ты просто чудо!» — и тебя выкинут в окно. — Ты просто чудо, Кирюша! — промурлыкала Лена, убедившись, что окон поблизости нет.

   — Ул · книга
7. «

   Молитва — это не какие-то вол­шебные слова, которые нужно произносить в опре­деленном порядке. Молитва — это мольба, просьба, убеждение, жалоба, поиск пути, жажда совета. Часто все вместе. Порой самая горячая молитва, запиши ее на бумаге, покажется постороннему полной бес­смыслицей. Она разовая, для одного-единственного человека. Но это молитва. И ее обязательно услышат, если она будет достаточно горячей и в основе ее бу­дет лежать чистое, искреннее, без потайного какого-то изгиба желание.

   Молитва — это не какие-то вол­шебные слова, которые нужно произносить в опре­деленном порядке. Молитва — это мольба, просьба, убеждение, жалоба, поиск пути, жажда совета. Часто все вместе. Порой самая горячая молитва, запиши ее на бумаге, покажется постороннему полной бес­смыслицей. Она разовая, для одного-единственного человека. Но это молитва. И ее обязательно услышат, если она будет достаточно горячей и в основе ее бу­дет лежать чистое, искреннее, без потайного какого-то изгиба желание.
8. «

   Между двумя любыми людьми гниющей тушей лежит их эгоизм.

   Между двумя любыми людьми гниющей тушей лежит их эгоизм.

   — Йозеф Эметс · книга
9. «

   Рыбы не подозревают, что на свете существует вода, поскольку не мыслят своей жизни вне воды. Им просто не с чем сравнивать. И лишь пойманные сетью и вытащенные на берег, осознают, что вода все же была. И вот они корчатся, бьют хвостом, пытаясь вернуться в воду Человек часто не знает, что есть Бог, потому что всегда существовал в Боге. И лишь теряя Бога, он мучительно ощущает, что что-то не так, и начинает Его искать.

   Рыбы не подозревают, что на свете существует вода, поскольку не мыслят своей жизни вне воды. Им просто не с чем сравнивать. И лишь пойманные сетью и вытащенные на берег, осознают, что вода все же была. И вот они корчатся, бьют хвостом, пытаясь вернуться в воду Человек часто не знает, что есть Бог, потому что всегда существовал в Боге. И лишь теряя Бога, он мучительно ощущает, что что-то не так, и начинает Его искать.

   — Кавалерия · книга
10. «

    Когда женщина ушла, надо быстро-быстро закрыть за ней дверь. Тогда женщина моментально остановится и начнет быстро возвращаться, притворившись, что что-то забыла.

    Когда женщина ушла, надо быстро-быстро закрыть за ней дверь. Тогда женщина моментально остановится и начнет быстро возвращаться, притворившись, что что-то забыла.

    — Рина · книга
11. «

    Я навсегда запомнила один момент. Мой сын, он был тогда маленький, сказал: «Мама, помнишь, в кино была одна девочка? Монстр на нее нападал, и никто не защищал девочку от монстра?» Я с трудом припомнила, что мы и правда смотрели с ним какой-то дурацкий, совсем слабенький фильм про пришельцев. Я его и пересказать бы не смогла. А он снова: «Мама, помнишь: монстр нападает, а девочку никто не защищает!» Я говорю: «Помню». А он снова о своем, и опять одно и то же. Тогда я потеряла терпение. Говорю: «Да сколько можно! Неужели так страшно?» И забыла об этом. А он так поморгал-поморгал и больше уже не переспрашивал. А потом, уже много позже я поняла: его ведь даже не монстр испугал, а то, что девочку никто не защищал.

    Я навсегда запомнила один момент. Мой сын, он был тогда маленький, сказал: «Мама, помнишь, в кино была одна девочка? Монстр на нее нападал, и никто не защищал девочку от монстра?» Я с трудом припомнила, что мы и правда смотрели с ним какой-то дурацкий, совсем слабенький фильм про пришельцев. Я его и пересказать бы не смогла. А он снова: «Мама, помнишь: монстр нападает, а девочку никто не защищает!» Я говорю: «Помню». А он снова о своем, и опять одно и то же. Тогда я потеряла терпение. Говорю: «Да сколько можно! Неужели так страшно?» И забыла об этом. А он так поморгал-поморгал и больше уже не переспрашивал. А потом, уже много позже я поняла: его ведь даже не монстр испугал, а то, что девочку никто не защищал.

    — Кавалерия · книга
12. «

    Истина прячется не в словах, а в про­межутках между ними. В недоговорен­ностях. В крошечных трещинках.

    Истина прячется не в словах, а в про­межутках между ними. В недоговорен­ностях. В крошечных трещинках.
13. «

    — Надо его освободить! — вскакивая с места, го­рячо крикнула Рина. — Надо, — сразу согласилась Кавалерия. — Со­беремся сейчас впятером — ты, я, Меркурий, Макс, Штопочка — и сразу всех освободим... А перед тем как освобождать, посмотрим какой-нибудь жизнеут­верждающий американский боевик, где один человек разрывает в клочья целую дивизию и отделывается царапиной на подбородке.

    — Надо его освободить! — вскакивая с места, го­рячо крикнула Рина. — Надо, — сразу согласилась Кавалерия. — Со­беремся сейчас впятером — ты, я, Меркурий, Макс, Штопочка — и сразу всех освободим... А перед тем как освобождать, посмотрим какой-нибудь жизнеут­верждающий американский боевик, где один человек разрывает в клочья целую дивизию и отделывается царапиной на подбородке.

    — Рина · книга
14. «

    — Ну? И каково держать меня на руках? Не правда ли, несказанное счастье? — спросила Яра. — Ты легкая, как облачко в небе! — сказал Ул. Яра хмыкнула. — Сомнительный комплимент. — Почему? — Вас в школе не учили, что средний вес облака восемьсот тонн? Даже самое маленькое облачко — это уже тонн сто. Так что, молодой человек, мне ваши намеки непонятны.

    — Ну? И каково держать меня на руках? Не правда ли, несказанное счастье? — спросила Яра. — Ты легкая, как облачко в небе! — сказал Ул. Яра хмыкнула. — Сомнительный комплимент. — Почему? — Вас в школе не учили, что средний вес облака восемьсот тонн? Даже самое маленькое облачко — это уже тонн сто. Так что, молодой человек, мне ваши намеки непонятны.

    — Яра · книга
15. «

    — ... А так, в широком смысле если рассуждать, бездарных вообще нет. — Как это нет? Навалом всяких тупиц! — Неправда. Любого человека возьми, даже са­мого... ну абсолютно любого — и у него обязательно окажется дар. Это может быть дар силы и защиты, как у Ильи Муромца, дар первооткрывателя, как у Берин­га, дар надежды, слова, правды, терпения, сокровен­ного ума и еще сотни других даров. И самое сквер­ное, что может произойти, — неправильно повернуть свой дар. Изменить ему. Предать.

    — ... А так, в широком смысле если рассуждать, бездарных вообще нет. — Как это нет? Навалом всяких тупиц! — Неправда. Любого человека возьми, даже са­мого... ну абсолютно любого — и у него обязательно окажется дар. Это может быть дар силы и защиты, как у Ильи Муромца, дар первооткрывателя, как у Берин­га, дар надежды, слова, правды, терпения, сокровен­ного ума и еще сотни других даров. И самое сквер­ное, что может произойти, — неправильно повернуть свой дар. Изменить ему. Предать.

    — Афанасий · книга
16. «

    — Когда ты будешь? — Я совсем близко, — уклончиво отозвалась Окса. — Я не спрашиваю, близко ты или далеко. Я спрашиваю: когда ты будешь? — Я в двух шагах. — В двух шагах от меня дерево! Ты что, на дереве?

    — Когда ты будешь? — Я совсем близко, — уклончиво отозвалась Окса. — Я не спрашиваю, близко ты или далеко. Я спрашиваю: когда ты будешь? — Я в двух шагах. — В двух шагах от меня дерево! Ты что, на дереве?

    — Вовчик · книга
17. «

    Я бы обнял тебя, но я просто текст. Надпись на заборе

    Я бы обнял тебя, но я просто текст. Надпись на заборе
18. «

    Маркиз поклонился с хорошо сдерживаемой иронией. — Приступайте к своим обязанностям, господа! — произнес он. Санитары не заставили просить себя дважды. Они сомкнулись и увели его.

    Маркиз поклонился с хорошо сдерживаемой иронией. — Приступайте к своим обязанностям, господа! — произнес он. Санитары не заставили просить себя дважды. Они сомкнулись и увели его.

    — Рина · книга
19. «

    Никогда не объясняй вещи, которые тебе действительно дороги. Если кому-то суждено понять — он поймет и сам. Ты же, объясняя, можешь охладеть.

    Никогда не объясняй вещи, которые тебе действительно дороги. Если кому-то суждено понять — он поймет и сам. Ты же, объясняя, можешь охладеть.
20. «

    — Вы тут работаете? — спросила Рина, хотя это было абсолютно очевидно. — Ну да. — А флешка? Вы сохраняете на флешку? — Зачем? — Ну, жесткий диск может полететь. Пропадет все. — Да нет, — ответил Воинов рассеянно и, перевернув клавиатуру, подул, вытряхивая крошки. — Когда-то сохранял, трясся, суетился, а теперь нет. Писатель должен быть готов писать вилами по воде или пальцем по песку. Если хотя бы на миг усомнишься, что это не так, то все — смерть. Радость творчества — это когда пишешь вилами по воде и не боишься, что это исчезнет...

    — Вы тут работаете? — спросила Рина, хотя это было абсолютно очевидно. — Ну да. — А флешка? Вы сохраняете на флешку? — Зачем? — Ну, жесткий диск может полететь. Пропадет все. — Да нет, — ответил Воинов рассеянно и, перевернув клавиатуру, подул, вытряхивая крошки. — Когда-то сохранял, трясся, суетился, а теперь нет. Писатель должен быть готов писать вилами по воде или пальцем по песку. Если хотя бы на миг усомнишься, что это не так, то все — смерть. Радость творчества — это когда пишешь вилами по воде и не боишься, что это исчезнет...

    — Рина · книга