29 цитат из книги «Дмитрий Глуховский. Будущее», ставших крылатыми

Ниже 29 цитат из книги «Дмитрий Глуховский. Будущее»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Кто придумал, что правду легко говорить? Вот уже ложь.

   Кто придумал, что правду легко говорить? Вот уже ложь.
2. «

   — Однако шансов умереть у меня куда больше, чем у вас. — Но вы же сами выбрали эту работу! — Ошибаетесь. Можно сказать, что работа выбрала меня. — Значит, убивать — ваше призвание? — Я никого не убиваю. — А я слышала обратное. — Они делают свой выбор сами. Я всегда следую правилам. Технически я, конечно... — Как скучно. — Скучно? — Я думала, вы убийца, а вы бюрократ.

   — Однако шансов умереть у меня куда больше, чем у вас. — Но вы же сами выбрали эту работу! — Ошибаетесь. Можно сказать, что работа выбрала меня. — Значит, убивать — ваше призвание? — Я никого не убиваю. — А я слышала обратное. — Они делают свой выбор сами. Я всегда следую правилам. Технически я, конечно... — Как скучно. — Скучно? — Я думала, вы убийца, а вы бюрократ.

   — Эллен Шрейнер · книга
3. «

   Кровь с текилой стучится мне в голову. Это повышение на две ступени. Я выпрямляю спину. Я чуть не нагнул его жену и не разбил морду ему самому. Чудесно.

   Кровь с текилой стучится мне в голову. Это повышение на две ступени. Я выпрямляю спину. Я чуть не нагнул его жену и не разбил морду ему самому. Чудесно.

   — Ян · книга
4. «

   Таблы — это тренд. Выбирай любые на вкус. Пилюли счастья, безмятежности, смысла... Наша земля держится на трёх слонах, те — на панцире огромной черепахи, черепаха — на спине невообразимых размеров кита, и все они — на таблетках.

   Таблы — это тренд. Выбирай любые на вкус. Пилюли счастья, безмятежности, смысла... Наша земля держится на трёх слонах, те — на панцире огромной черепахи, черепаха — на спине невообразимых размеров кита, и все они — на таблетках.

   — Ян · книга
5. «

   Но она не злится на меня, а только гладит по голове, гладит — и яд выходит через мои глаза, через мой рот, и я освобождаюсь, и вдыхаю легко, и становлюсь невесомым, словно мои лёгкие были наполнены слезами и не давали дышать...

   Но она не злится на меня, а только гладит по голове, гладит — и яд выходит через мои глаза, через мой рот, и я освобождаюсь, и вдыхаю легко, и становлюсь невесомым, словно мои лёгкие были наполнены слезами и не давали дышать...

   — Ян · книга
6. «

   Она должна была просто зачерпнуть из меня дёгтя маленькой ложечкой, зачерпнуть и отлить, чтобы я не переполнился. Но она вместо этого опускает в меня обе руки. И чёрная густая жижа плещет наружу через края. И со дна поднимается что-то... Забытое, страшное.

   Она должна была просто зачерпнуть из меня дёгтя маленькой ложечкой, зачерпнуть и отлить, чтобы я не переполнился. Но она вместо этого опускает в меня обе руки. И чёрная густая жижа плещет наружу через края. И со дна поднимается что-то... Забытое, страшное.

   — Ян · книга
7. «

   Мне ничего, кроме снотворного, не надо. Все остальные таблы, допустим, и вправляют мозги, но делают это своеобразно. Такое ощущение, что к тебе в голову подселяют постороннего. Другим, может, и нормально, а меня раздражает: мне в моей черепушке и одному тесно, мне сокамерники не нужны.

   Мне ничего, кроме снотворного, не надо. Все остальные таблы, допустим, и вправляют мозги, но делают это своеобразно. Такое ощущение, что к тебе в голову подселяют постороннего. Другим, может, и нормально, а меня раздражает: мне в моей черепушке и одному тесно, мне сокамерники не нужны.
8. «

   Люди не заходят за ажурные ограждения, которыми обозначаются пределы комфортного самообмана.

   Люди не заходят за ажурные ограждения, которыми обозначаются пределы комфортного самообмана.
9. «

   Помню, маленьким [живя на первом этаже] я думал, что выход из интерната должен быть где-то на втором или на третьем. Когда подрос и меня перевели на второй, мне оставался только третий. Теперь, когда я живу на третьем, мне кажется, что я, наверное, просто плохо искал на первых двух этажах.

   Помню, маленьким [живя на первом этаже] я думал, что выход из интерната должен быть где-то на втором или на третьем. Когда подрос и меня перевели на второй, мне оставался только третий. Теперь, когда я живу на третьем, мне кажется, что я, наверное, просто плохо искал на первых двух этажах.
10. «

    Я — чаша, наполненная до краев черным дегтем. Я стою, смирно боясь расплескать себя. Забери излишки дёгтя, вытяни из меня яд. Я подаюсь к ней.

    Я — чаша, наполненная до краев черным дегтем. Я стою, смирно боясь расплескать себя. Забери излишки дёгтя, вытяни из меня яд. Я подаюсь к ней.

    — Ян · книга
11. «

    И воздух тут совсем другой. Словно не воздух, а гелий. Набираешь им два шара в своей груди — и можно лететь.

    И воздух тут совсем другой. Словно не воздух, а гелий. Набираешь им два шара в своей груди — и можно лететь.
12. «

    Ты ведь забралась ко мне вовнутрь, ты вручную сжимала и разжимала мое сердце, ты передавливала мои артерии и гнала кровь, куда тебе вздумается, то заставляя мою голову тяжелеть, то опорожняя ее и переливая все из нее в другие сосуды, ты парализовывала мои легкие, лишь дотронувшись до меня, — и, отпуская, снова позволяла мне дышать, ты вставила прямо в мои зрачки диапозитивы со своим изображением, и я никого, никого и ничего не мог видеть, кроме тебя. Ты была моей центральной нервной системой и я думал, что без тебя не смогу дышать, ощущать, жить.

    Ты ведь забралась ко мне вовнутрь, ты вручную сжимала и разжимала мое сердце, ты передавливала мои артерии и гнала кровь, куда тебе вздумается, то заставляя мою голову тяжелеть, то опорожняя ее и переливая все из нее в другие сосуды, ты парализовывала мои легкие, лишь дотронувшись до меня, — и, отпуская, снова позволяла мне дышать, ты вставила прямо в мои зрачки диапозитивы со своим изображением, и я никого, никого и ничего не мог видеть, кроме тебя. Ты была моей центральной нервной системой и я думал, что без тебя не смогу дышать, ощущать, жить.
13. «

    Переменная Ефуни... Он говорил, что те же сегменты ДНК, которые отвечали за старение, имели и другую функцию. Отвечали за душу. А мы перекодировали их. И никто не знает, что мы там вставили себе вместо души.

    Переменная Ефуни... Он говорил, что те же сегменты ДНК, которые отвечали за старение, имели и другую функцию. Отвечали за душу. А мы перекодировали их. И никто не знает, что мы там вставили себе вместо души.
14. «

    Мечтателями управлять проще: мечтатель считают, им есть что терять. С тем, кому ничего не надо, не поторгуешься.

    Мечтателями управлять проще: мечтатель считают, им есть что терять. С тем, кому ничего не надо, не поторгуешься.
15. «

    Эволюция идет вперед, и тот, кто не умеет изменить себя, вымирает. Тех, кто не хочет изменить себе, эволюция тоже ждать не будет.

    Эволюция идет вперед, и тот, кто не умеет изменить себя, вымирает. Тех, кто не хочет изменить себе, эволюция тоже ждать не будет.
16. «

    Мне это надо: отмыться. Хорошо бы и брюхо себе вскрыть, достать по очереди все внутренности, перемыть этим серым злым мылом и сложить обратно.

    Мне это надо: отмыться. Хорошо бы и брюхо себе вскрыть, достать по очереди все внутренности, перемыть этим серым злым мылом и сложить обратно.
17. «

    Чёрт! Трудно будет приложиться к его рту. Надо бы его очеловечить. Дать ему имя, что ли. Пусть будет Фред; с Фредом делать это веселее, чем с неопознанным трупом мужчины.

    Чёрт! Трудно будет приложиться к его рту. Надо бы его очеловечить. Дать ему имя, что ли. Пусть будет Фред; с Фредом делать это веселее, чем с неопознанным трупом мужчины.

    — Ян · книга
18. «

    — В России есть одна странная болезнь. Горло от неё зарастает пленкой, и заболевший задыхается. Воздуха остаётся все меньше, пока он не умирает. Лечат они её странной штуковиной, серебряной трубочкой. Плёнка боится серебра. Врачеватель вставляет больному в горло маленькую серебряную трубочку, и тот дышит через неё, пока не одолеет болезнь. — Ты — моя серебряная трубочка. С тобой я начал дышать.

    — В России есть одна странная болезнь. Горло от неё зарастает пленкой, и заболевший задыхается. Воздуха остаётся все меньше, пока он не умирает. Лечат они её странной штуковиной, серебряной трубочкой. Плёнка боится серебра. Врачеватель вставляет больному в горло маленькую серебряную трубочку, и тот дышит через неё, пока не одолеет болезнь. — Ты — моя серебряная трубочка. С тобой я начал дышать.
19. «

    Если человек не склонен к порядку, он и в гробу устроит бардак.

    Если человек не склонен к порядку, он и в гробу устроит бардак.
20. «

    Зачем создавать механизм, напоминающий тебе о твоей собственной ничтожности и унижающий каждого смертного, который смотрит на него? Придя в первый раз к этим часам маленьким ребёнком, а в последний — приползя задыхающейся от старости развалиной, никто из современников часовщика не заметил бы разницы между положениями механизма. Их жизнь вся промелькнула, а стрелка подвинулась на ничтожный градус.

    Зачем создавать механизм, напоминающий тебе о твоей собственной ничтожности и унижающий каждого смертного, который смотрит на него? Придя в первый раз к этим часам маленьким ребёнком, а в последний — приползя задыхающейся от старости развалиной, никто из современников часовщика не заметил бы разницы между положениями механизма. Их жизнь вся промелькнула, а стрелка подвинулась на ничтожный градус.