31 цитата из книги «Дмитрий Глуховский. Будущее» без воды

Ниже 31 цитата из книги «Дмитрий Глуховский. Будущее»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Переменная Ефуни... Он говорил, что те же сегменты ДНК, которые отвечали за старение, имели и другую функцию. Отвечали за душу. А мы перекодировали их. И никто не знает, что мы там вставили себе вместо души.

   Переменная Ефуни... Он говорил, что те же сегменты ДНК, которые отвечали за старение, имели и другую функцию. Отвечали за душу. А мы перекодировали их. И никто не знает, что мы там вставили себе вместо души.
2. «

   Красота любит тень, в тенях рождается соблазн.

   Красота любит тень, в тенях рождается соблазн.
3. «

   Правда не дала бы нам быть вместе ни секунды. А на ложь я купил ей жизнь, а себе — романтическую поездку.

   Правда не дала бы нам быть вместе ни секунды. А на ложь я купил ей жизнь, а себе — романтическую поездку.
4. «

   Но она не злится на меня, а только гладит по голове, гладит — и яд выходит через мои глаза, через мой рот, и я освобождаюсь, и вдыхаю легко, и становлюсь невесомым, словно мои лёгкие были наполнены слезами и не давали дышать...

   Но она не злится на меня, а только гладит по голове, гладит — и яд выходит через мои глаза, через мой рот, и я освобождаюсь, и вдыхаю легко, и становлюсь невесомым, словно мои лёгкие были наполнены слезами и не давали дышать...

   — Ян · книга
5. «

   Европа. Грандиозный гигаполис, подмявший под себя половину континента, попирающий землю и подпирающий небеса.

   Европа. Грандиозный гигаполис, подмявший под себя половину континента, попирающий землю и подпирающий небеса.
6. «

   Его даже не свергали — он сам бежал, сбрив бороду и переодевшись в женское платье, и сейчас бродит где-то среди нас, живёт в кубе два на два и хряпает антидепрессанты на завтрак.

   Его даже не свергали — он сам бежал, сбрив бороду и переодевшись в женское платье, и сейчас бродит где-то среди нас, живёт в кубе два на два и хряпает антидепрессанты на завтрак.

   — Ян · книга
7. «

   Мне ничего, кроме снотворного, не надо. Все остальные таблы, допустим, и вправляют мозги, но делают это своеобразно. Такое ощущение, что к тебе в голову подселяют постороннего. Другим, может, и нормально, а меня раздражает: мне в моей черепушке и одному тесно, мне сокамерники не нужны.

   Мне ничего, кроме снотворного, не надо. Все остальные таблы, допустим, и вправляют мозги, но делают это своеобразно. Такое ощущение, что к тебе в голову подселяют постороннего. Другим, может, и нормально, а меня раздражает: мне в моей черепушке и одному тесно, мне сокамерники не нужны.
8. «

   Кто придумал, что правду легко говорить? Вот уже ложь.

   Кто придумал, что правду легко говорить? Вот уже ложь.
9. «

   Люди не заходят за ажурные ограждения, которыми обозначаются пределы комфортного самообмана.

   Люди не заходят за ажурные ограждения, которыми обозначаются пределы комфортного самообмана.
10. «

    Помню, маленьким [живя на первом этаже] я думал, что выход из интерната должен быть где-то на втором или на третьем. Когда подрос и меня перевели на второй, мне оставался только третий. Теперь, когда я живу на третьем, мне кажется, что я, наверное, просто плохо искал на первых двух этажах.

    Помню, маленьким [живя на первом этаже] я думал, что выход из интерната должен быть где-то на втором или на третьем. Когда подрос и меня перевели на второй, мне оставался только третий. Теперь, когда я живу на третьем, мне кажется, что я, наверное, просто плохо искал на первых двух этажах.
11. «

    Проталкиваюсь внутрь! Всему вагону придётся выдохнуть, чтобы мне нашлось местечко. Пассажиры молчат и терпят. Мир не без добрых людей. И так, без воздуха, мы отправляемся в пустоту.

    Проталкиваюсь внутрь! Всему вагону придётся выдохнуть, чтобы мне нашлось местечко. Пассажиры молчат и терпят. Мир не без добрых людей. И так, без воздуха, мы отправляемся в пустоту.
12. «

    Я был для тебя чудом. Я, мокрый злобный крысеныш, был для кого-то чудом.

    Я был для тебя чудом. Я, мокрый злобный крысеныш, был для кого-то чудом.
13. «

    Она должна была просто зачерпнуть из меня дёгтя маленькой ложечкой, зачерпнуть и отлить, чтобы я не переполнился. Но она вместо этого опускает в меня обе руки. И чёрная густая жижа плещет наружу через края. И со дна поднимается что-то... Забытое, страшное.

    Она должна была просто зачерпнуть из меня дёгтя маленькой ложечкой, зачерпнуть и отлить, чтобы я не переполнился. Но она вместо этого опускает в меня обе руки. И чёрная густая жижа плещет наружу через края. И со дна поднимается что-то... Забытое, страшное.

    — Ян · книга
14. «

    Кровь с текилой стучится мне в голову. Это повышение на две ступени. Я выпрямляю спину. Я чуть не нагнул его жену и не разбил морду ему самому. Чудесно.

    Кровь с текилой стучится мне в голову. Это повышение на две ступени. Я выпрямляю спину. Я чуть не нагнул его жену и не разбил морду ему самому. Чудесно.

    — Ян · книга
15. «

    Ты ведь забралась ко мне вовнутрь, ты вручную сжимала и разжимала мое сердце, ты передавливала мои артерии и гнала кровь, куда тебе вздумается, то заставляя мою голову тяжелеть, то опорожняя ее и переливая все из нее в другие сосуды, ты парализовывала мои легкие, лишь дотронувшись до меня, — и, отпуская, снова позволяла мне дышать, ты вставила прямо в мои зрачки диапозитивы со своим изображением, и я никого, никого и ничего не мог видеть, кроме тебя. Ты была моей центральной нервной системой и я думал, что без тебя не смогу дышать, ощущать, жить.

    Ты ведь забралась ко мне вовнутрь, ты вручную сжимала и разжимала мое сердце, ты передавливала мои артерии и гнала кровь, куда тебе вздумается, то заставляя мою голову тяжелеть, то опорожняя ее и переливая все из нее в другие сосуды, ты парализовывала мои легкие, лишь дотронувшись до меня, — и, отпуская, снова позволяла мне дышать, ты вставила прямо в мои зрачки диапозитивы со своим изображением, и я никого, никого и ничего не мог видеть, кроме тебя. Ты была моей центральной нервной системой и я думал, что без тебя не смогу дышать, ощущать, жить.
16. «

    Принято считать, что дети едят молоко. На самом деле они жрут время. Молоко они, конечно, тоже поглощают — когда не корчатся, пытаясь испражниться, или не утомились от первых двух действий и не забылись кратким тревожным сном. И мысли они сжирают тоже — всё, кроме мыслей о самих себе. Так они выживают.

    Принято считать, что дети едят молоко. На самом деле они жрут время. Молоко они, конечно, тоже поглощают — когда не корчатся, пытаясь испражниться, или не утомились от первых двух действий и не забылись кратким тревожным сном. И мысли они сжирают тоже — всё, кроме мыслей о самих себе. Так они выживают.

    — Ян · книга
17. «

    Дебилам нельзя доверять, но слабакам верить ещё опаснее.

    Дебилам нельзя доверять, но слабакам верить ещё опаснее.
18. «

    В тени мертвеца живые вдруг теряют уверенность, что сами не умрут никогда.

    В тени мертвеца живые вдруг теряют уверенность, что сами не умрут никогда.
19. «

    Я — чаша, наполненная до краев черным дегтем. Я стою, смирно боясь расплескать себя. Забери излишки дёгтя, вытяни из меня яд. Я подаюсь к ней.

    Я — чаша, наполненная до краев черным дегтем. Я стою, смирно боясь расплескать себя. Забери излишки дёгтя, вытяни из меня яд. Я подаюсь к ней.

    — Ян · книга
20. «

    Удобно: мне больше не надо лгать самому, теперь за меня лгут другие.

    Удобно: мне больше не надо лгать самому, теперь за меня лгут другие.