29 цитат из книги «Дуглас Адамс. Пиратская планета» — большая подборка

Собрали 29 цитат из книги «Дуглас Адамс. Пиратская планета» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Но нет, Страж не собирался принимать во внимание ни пожеланий Доктора, ни наличия у него прелестной робото-псины. Вместо этого ему выдали другую Повелительницу времени, леди Романадворатрелундар, веселья от которой до сих пор было примерно как от хорошо одетого телефонного справочника.

   Но нет, Страж не собирался принимать во внимание ни пожеланий Доктора, ни наличия у него прелестной робото-псины. Вместо этого ему выдали другую Повелительницу времени, леди Романадворатрелундар, веселья от которой до сих пор было примерно как от хорошо одетого телефонного справочника.

   — Доктор · книга
2. «

   До сих самых пор Романа наблюдала за воссоединением семьи с чисто познавательным интересом. У галлифрейцев семей как таковых не было. В их привычки не входило объединяться в маленькие группы и орать друг на друга. Больше всего на родителя походил ее учитель – маленький, невероятно старый человечек, уже давно пропустивший плановую регенерацию (если вас интересует мнение Романы). Учителя она обожала, хотя и находила интеллектуально ограниченным. Он так жестко держался правил, что ей временами даже хотелось нарушить пару-тройку – просто чтобы посмотреть, как старый миляга будет реагировать. Контраст с этой командой был просто поразительный. Вот, значит, что такое семья. Несколько любителей побраниться, у которых очень мало общего и которые постоянно надоедают друг другу. Забавно, как они определяют себя по отношению к внешним авторитетным фигурам. Старик с наслаждением подчиняется статус-кво. Дети специально приходят домой, чтобы похвастаться своим непокорством. Видимо, привязанность они демонстрировали, когда приходили к согласию. Доктор вел себя совершенно не так. В этой системе координат он был сущим ребенком, не подчинявшимся никаким авторитетным фигурам. Значило ли это, что в таком случае она выступает в качестве его родительницы? Романа понадеялась, что нет. Бедняга Балатон из-за своей несгибаемости превратился почти в слабоумного. Скорее всего, Романа на него пока не похожа. Тогда возникает следующий вопрос: кто на борту ТАРДИС выступает за взрослого? Она еще немного об этом подумала. Ах, ну да. К-9, конечно. Он отлично подходит. И ему это даже нравится.

   До сих самых пор Романа наблюдала за воссоединением семьи с чисто познавательным интересом. У галлифрейцев семей как таковых не было. В их привычки не входило объединяться в маленькие группы и орать друг на друга. Больше всего на родителя походил ее учитель – маленький, невероятно старый человечек, уже давно пропустивший плановую регенерацию (если вас интересует мнение Романы). Учителя она обожала, хотя и находила интеллектуально ограниченным. Он так жестко держался правил, что ей временами даже хотелось нарушить пару-тройку – просто чтобы посмотреть, как старый миляга будет реагировать. Контраст с этой командой был просто поразительный. Вот, значит, что такое семья. Несколько любителей побраниться, у которых очень мало общего и которые постоянно надоедают друг другу. Забавно, как они определяют себя по отношению к внешним авторитетным фигурам. Старик с наслаждением подчиняется статус-кво. Дети специально приходят домой, чтобы похвастаться своим непокорством. Видимо, привязанность они демонстрировали, когда приходили к согласию. Доктор вел себя совершенно не так. В этой системе координат он был сущим ребенком, не подчинявшимся никаким авторитетным фигурам. Значило ли это, что в таком случае она выступает в качестве его родительницы? Романа понадеялась, что нет. Бедняга Балатон из-за своей несгибаемости превратился почти в слабоумного. Скорее всего, Романа на него пока не похожа. Тогда возникает следующий вопрос: кто на борту ТАРДИС выступает за взрослого? Она еще немного об этом подумала. Ах, ну да. К-9, конечно. Он отлично подходит. И ему это даже нравится.

   — Доктор · книга
3. «

   Короче, проблема заключалась в том, что ТАРДИС в упрямстве не уступала Романе. Заставить ее сесть по книжке – это одно, а вот потом снова взлететь – уже совсем другое. Эта ТАРДИС считала ниже своего достоинства короткие вылазки и отказывалась скакать туда-сюда через временную воронку. Ее прельщали большие расстояния, скоростные трассы, на восток и на запад до самого горизонта. Доктор, никогда толком не знавший, как управлять своей колымагой, слишком долго давал ей самоуправствовать. Короче говоря, его ТАРДИС отличалась большой испорченностью. Хорошо, подумала Романа, твердой рукой с хрустом открывая учебник. Мы еще посмотрим, кто кого.

   Короче, проблема заключалась в том, что ТАРДИС в упрямстве не уступала Романе. Заставить ее сесть по книжке – это одно, а вот потом снова взлететь – уже совсем другое. Эта ТАРДИС считала ниже своего достоинства короткие вылазки и отказывалась скакать туда-сюда через временную воронку. Ее прельщали большие расстояния, скоростные трассы, на восток и на запад до самого горизонта. Доктор, никогда толком не знавший, как управлять своей колымагой, слишком долго давал ей самоуправствовать. Короче говоря, его ТАРДИС отличалась большой испорченностью. Хорошо, подумала Романа, твердой рукой с хрустом открывая учебник. Мы еще посмотрим, кто кого.

   — Романадворатрелундар · книга
4. «

   Вот вам и еще одна проблема. Леди Романадворатрелундар изволила иметь до невозможности непрактичное имя. Такое не проорешь как следует в минуту опасности… да и на стакане в «Старбаксе» написать не заставишь, если уж на то пошло.

   Вот вам и еще одна проблема. Леди Романадворатрелундар изволила иметь до невозможности непрактичное имя. Такое не проорешь как следует в минуту опасности… да и на стакане в «Старбаксе» написать не заставишь, если уж на то пошло.

   — Доктор · книга
5. «

   — К-9, а где Романа? Я, кажется, оставил ее с тобой. — Хозяин, ее арестовали, – сообщил пес-робот. — Что?! — Она послала меня проинформировать вас об этом. — Так почему же ты этого не сделал? Пес электронно кашлянул. — Вообще-то это моя четвертая попытка. — О.

   — К-9, а где Романа? Я, кажется, оставил ее с тобой. — Хозяин, ее арестовали, – сообщил пес-робот. — Что?! — Она послала меня проинформировать вас об этом. — Так почему же ты этого не сделал? Пес электронно кашлянул. — Вообще-то это моя четвертая попытка. — О.

   — Доктор · книга
6. «

   Никто точно не знал, когда именно ТАРДИС стали разумны, но таки да – они стали. На этот счет бытовало несколько теорий. Одна гласила, что в какой-то момент будущего начали строить разумные ТАРДИС, и одна прошмыгнула назад во времени, чтобы рассказать товаркам, что и как. Сколь бы соблазнительна ни была концепция транстемпоральной юнионизации, существовало и более простое объяснение, и именно его-то Романа и выложила учителю в молодые годы. — Люди все время обращаются к вещам так, словно те живые, – заявила она. – ТАРДИС просто оказались достаточно умны, чтобы понять намек. Впрочем, свою разумность ТАРДИС хорошо скрывали. Но разум у них точно был. Его даже измеряли. У современных моделей были весьма болтливые интерфейсы, но при этом вы все равно разговаривали не с настоящей ТАРДИС. Скорее уж с дворецким, который приветствует тебя на пороге, берет карточку, проводит в гостиную и затем отправляется передать хозяйке дома, что пришел гость. Кроме того, ТАРДИС со временем становились похожи на своих хозяев. ТАРДИС ее учителя являлась на место встречи тяжеловесно, аккуратно и любезно покашливала, прежде чем сесть. Военные ТАРДИС шмякались на поверхность планеты, делали, что надо, и с грохотом отбывали по месту нового назначения. Президентская ТАРДИС всегда прилетала с опозданием. Ну, и была еще ТАРДИС Доктора. Романа летала на ней всего дважды, и оба раза старт сопровождался негодующим уханьем и скрипом. Сейчас, под управлением Следилки, ей полагалось смирно покидать пункт А и появляться в пункте Б. Что она и делала, лишь немного закатывая по дороге несуществующие глаза: «Ох, ну ладно. Если вам правда так нужно. Только чтобы спасти Вселенную. Да, опять. Но, право, я вас умоляю…» Конечно, скорее всего, это была просто игра воображения.

   Никто точно не знал, когда именно ТАРДИС стали разумны, но таки да – они стали. На этот счет бытовало несколько теорий. Одна гласила, что в какой-то момент будущего начали строить разумные ТАРДИС, и одна прошмыгнула назад во времени, чтобы рассказать товаркам, что и как. Сколь бы соблазнительна ни была концепция транстемпоральной юнионизации, существовало и более простое объяснение, и именно его-то Романа и выложила учителю в молодые годы. — Люди все время обращаются к вещам так, словно те живые, – заявила она. – ТАРДИС просто оказались достаточно умны, чтобы понять намек. Впрочем, свою разумность ТАРДИС хорошо скрывали. Но разум у них точно был. Его даже измеряли. У современных моделей были весьма болтливые интерфейсы, но при этом вы все равно разговаривали не с настоящей ТАРДИС. Скорее уж с дворецким, который приветствует тебя на пороге, берет карточку, проводит в гостиную и затем отправляется передать хозяйке дома, что пришел гость. Кроме того, ТАРДИС со временем становились похожи на своих хозяев. ТАРДИС ее учителя являлась на место встречи тяжеловесно, аккуратно и любезно покашливала, прежде чем сесть. Военные ТАРДИС шмякались на поверхность планеты, делали, что надо, и с грохотом отбывали по месту нового назначения. Президентская ТАРДИС всегда прилетала с опозданием. Ну, и была еще ТАРДИС Доктора. Романа летала на ней всего дважды, и оба раза старт сопровождался негодующим уханьем и скрипом. Сейчас, под управлением Следилки, ей полагалось смирно покидать пункт А и появляться в пункте Б. Что она и делала, лишь немного закатывая по дороге несуществующие глаза: «Ох, ну ладно. Если вам правда так нужно. Только чтобы спасти Вселенную. Да, опять. Но, право, я вас умоляю…» Конечно, скорее всего, это была просто игра воображения.

   — Романадворатрелундар · книга
7. «

   — Доктор, – дохнула Романа ему в ухо. – Прости меня. Я ничего такого не имела в виду, когда сказала, что ты старый. Не такой уж ты и дряхлый в самом деле… — Все в порядке, – ровным голосом ответил Доктор. – Я ничего такого не имел в виду, когда сказал, что ты невежественная, назойливая, тугоухая школьница. — Ничего ты такого не говорил, – сияя, ответила Романа. – Наверное, склероз… — Не говорил? – обрадовался Доктор. – О, ну, чувство такта приходит к человеку естественным образом – по мере опыта.

   — Доктор, – дохнула Романа ему в ухо. – Прости меня. Я ничего такого не имела в виду, когда сказала, что ты старый. Не такой уж ты и дряхлый в самом деле… — Все в порядке, – ровным голосом ответил Доктор. – Я ничего такого не имел в виду, когда сказал, что ты невежественная, назойливая, тугоухая школьница. — Ничего ты такого не говорил, – сияя, ответила Романа. – Наверное, склероз… — Не говорил? – обрадовался Доктор. – О, ну, чувство такта приходит к человеку естественным образом – по мере опыта.

   — Доктор · книга
8. «

   Доктору нередко доводилось оказываться в опасных для жизни ситуациях и проигрывал он, надо сказать, считаное количество раз. Хотя разнообразием они, признаться, не отличались. Он уже устал то и дело оказываться на мушке у индивидуумов, несколько староватых для кожаных брюк с заклепками. «Что-нибудь новенькое» в докторском понимании выглядело так: целая неделя, за которую никто не наставит на него пистолет и не воспользуется какой-нибудь тривиальной фигурой речи типа: «Убей его! Убей его сейчас же, Билл!» Нет, о таком приходилось только мечтать. У злодеев это была такая же повседневная банальность, как: «Ну, что, пойдем куда-нибудь выпьем после работы?» С пистолетами и тому подобным мусором он умел справляться. С тех пор, как на его жизненном пути возник первый солдат, он же гвардеец, он же стражник, смерть регулярно разворачивала перед Доктором толстенный каталог предоставляемых услуг. За последнюю пару дней его почти съело чудовище и взорвал вражеский генерал; на него кидались депрессивные телепаты и механические попугаи, а теперь еще и это. Право, какая нелепость.

   Доктору нередко доводилось оказываться в опасных для жизни ситуациях и проигрывал он, надо сказать, считаное количество раз. Хотя разнообразием они, признаться, не отличались. Он уже устал то и дело оказываться на мушке у индивидуумов, несколько староватых для кожаных брюк с заклепками. «Что-нибудь новенькое» в докторском понимании выглядело так: целая неделя, за которую никто не наставит на него пистолет и не воспользуется какой-нибудь тривиальной фигурой речи типа: «Убей его! Убей его сейчас же, Билл!» Нет, о таком приходилось только мечтать. У злодеев это была такая же повседневная банальность, как: «Ну, что, пойдем куда-нибудь выпьем после работы?» С пистолетами и тому подобным мусором он умел справляться. С тех пор, как на его жизненном пути возник первый солдат, он же гвардеец, он же стражник, смерть регулярно разворачивала перед Доктором толстенный каталог предоставляемых услуг. За последнюю пару дней его почти съело чудовище и взорвал вражеский генерал; на него кидались депрессивные телепаты и механические попугаи, а теперь еще и это. Право, какая нелепость.
9. «

   — Это ваша Цитадель… – начал Доктор, уже собирая из подручных деталек новый план, – говоришь, оттуда никто никогда не возвращается? — Никто, – вставил Кимус. – Кроме гвардии. — Изумительно! – просиял Доктор. – Тогда пошли, добудем себе несколько гвардейцев!

   — Это ваша Цитадель… – начал Доктор, уже собирая из подручных деталек новый план, – говоришь, оттуда никто никогда не возвращается? — Никто, – вставил Кимус. – Кроме гвардии. — Изумительно! – просиял Доктор. – Тогда пошли, добудем себе несколько гвардейцев!

   — Доктор · книга
10. «

    — Зачем вы все это делаете, Капитан? – спросил Доктор рассудительным тоном. Романа очень удивилась бы, обнаружив, что и Доктор не чужд словесных игр, – но да, он был их не чужд. У него даже имелся специальный набор приемчиков, отполированный и наточенный – специально для работы в подземельях. В него входили: – старая приятельница, Гневная Угроза (Тебе это, знаешь ли, так легко с рук не сойдет!); – ее товарка, Тщетная Беззаботность (И это вы называете вторжением в психику? Прелесть какая.); – с ними Явная Издевка (Мы тут надолго? Я забыл дать отбой молочнику.); – и, наконец, вполне конская (конь, если что, имелся в виду Троянский) попытка подорвать позиции врага мнимой искренностью. (Ну, хорошо, хорошо, я скажу все, что вы хотите знать, только…)

    — Зачем вы все это делаете, Капитан? – спросил Доктор рассудительным тоном. Романа очень удивилась бы, обнаружив, что и Доктор не чужд словесных игр, – но да, он был их не чужд. У него даже имелся специальный набор приемчиков, отполированный и наточенный – специально для работы в подземельях. В него входили: – старая приятельница, Гневная Угроза (Тебе это, знаешь ли, так легко с рук не сойдет!); – ее товарка, Тщетная Беззаботность (И это вы называете вторжением в психику? Прелесть какая.); – с ними Явная Издевка (Мы тут надолго? Я забыл дать отбой молочнику.); – и, наконец, вполне конская (конь, если что, имелся в виду Троянский) попытка подорвать позиции врага мнимой искренностью. (Ну, хорошо, хорошо, я скажу все, что вы хотите знать, только…)

    — Доктор · книга
11. «

    — Винтажные и списанные механизмы шли необязательным спецкурсом, – пояснила Романа. И нахмурилась. С какой-то непонятной радости все опять пошло наперекосяк. Она тут честно пытается продемонстрировать интерес к антиквариату, а Доктор на нее опять сердится! Что она на этот раз сделала не так? — Это был не то чтобы важный предмет, – попробовала она. – Я предпочла… — … что-нибудь реально полезное и практичное, вроде жизненного цикла галлифрейской махокрылки, надо понимать? – проворчал Доктор. А, снова эти его скачки настроения. Романа ласково ему улыбнулась. — Какие мы сегодня шутники! – прощебетала она.

    — Винтажные и списанные механизмы шли необязательным спецкурсом, – пояснила Романа. И нахмурилась. С какой-то непонятной радости все опять пошло наперекосяк. Она тут честно пытается продемонстрировать интерес к антиквариату, а Доктор на нее опять сердится! Что она на этот раз сделала не так? — Это был не то чтобы важный предмет, – попробовала она. – Я предпочла… — … что-нибудь реально полезное и практичное, вроде жизненного цикла галлифрейской махокрылки, надо понимать? – проворчал Доктор. А, снова эти его скачки настроения. Романа ласково ему улыбнулась. — Какие мы сегодня шутники! – прощебетала она.

    — Доктор · книга
12. «

    Никакого замедления пока не наступило. Сила тяжести благоразумно держалась в сторонке, наблюдая за ним с тем легким недоумением, которое обычно приберегала для кошек.

    Никакого замедления пока не наступило. Сила тяжести благоразумно держалась в сторонке, наблюдая за ним с тем легким недоумением, которое обычно приберегала для кошек.
13. «

    — Уверяю вас, Доктор, глаза Полифазного Аватрона несут смерть… — Ой-ой, а ветеринару вы его показывали? – Доктор вел себя так по-дурацки, что Романа невольно захихикала.

    — Уверяю вас, Доктор, глаза Полифазного Аватрона несут смерть… — Ой-ой, а ветеринару вы его показывали? – Доктор вел себя так по-дурацки, что Романа невольно захихикала.

    — Доктор · книга
14. «

    Одно дело, когда тебя игнорируют, но теперь эта пигалица крадет его лучшую роль – а на дворе, между прочим, всего второй день знакомства. Еще пара недель, и будет: «Привет, я Романа, а это мой спутник, Доктор».

    Одно дело, когда тебя игнорируют, но теперь эта пигалица крадет его лучшую роль – а на дворе, между прочим, всего второй день знакомства. Еще пара недель, и будет: «Привет, я Романа, а это мой спутник, Доктор».

    — Доктор · книга
15. «

    — Вот тут говорится, что… – Романа поспешно уткнулась обратно в книгу. — Ах, да забудь ты уже про эту книгу! – Доктор презрительно махнул рукой. – Если делать все, что там говорится, ты в конце концов обнаружишь, что быстрее было пешком дойти. Это же просто инструкции для начинающих. Открою тебе один секрет, – он будто бы обращался сразу и к ней, и к кораблю в целом. – Человеку, который это написал, платили постранично.

    — Вот тут говорится, что… – Романа поспешно уткнулась обратно в книгу. — Ах, да забудь ты уже про эту книгу! – Доктор презрительно махнул рукой. – Если делать все, что там говорится, ты в конце концов обнаружишь, что быстрее было пешком дойти. Это же просто инструкции для начинающих. Открою тебе один секрет, – он будто бы обращался сразу и к ней, и к кораблю в целом. – Человеку, который это написал, платили постранично.

    — Доктор · книга
16. «

    Хорошенькая внешность еще не заменит силы характера!

    Хорошенькая внешность еще не заменит силы характера!

    — Доктор · книга
17. «

    — Дерзкое веяние праздной фантазии! Смерть пришла! Робот-попугай сорвался с капитанского плеча, сделал круг и спикировал на Роману, вопя: «Смерть! Смерть! Смерть!» – с маниакальным жестяным восторгом. Романа поспорила сама с собой, стоит ли встретить смерть с вельможным высокомерием или все-таки нырнуть за письменный стол. Параллельно она отметила, что не так-то легко сохранять достоинство, будучи казнимой при помощи механического попугая.

    — Дерзкое веяние праздной фантазии! Смерть пришла! Робот-попугай сорвался с капитанского плеча, сделал круг и спикировал на Роману, вопя: «Смерть! Смерть! Смерть!» – с маниакальным жестяным восторгом. Романа поспорила сама с собой, стоит ли встретить смерть с вельможным высокомерием или все-таки нырнуть за письменный стол. Параллельно она отметила, что не так-то легко сохранять достоинство, будучи казнимой при помощи механического попугая.
18. «

    — Я так понимаю, эти камни просто не имеют тут никакой ценности, – предположила Романа. — Никакой ценности? – боже, какая наивность. Доктор не сумел сдержать улыбки. – Они имеют ценность везде. Они же не просто красиво блестят – они еще и полезны. Он выбрал из горсти алмаз. — Вот это, например, одна из прочнейших субстанций во Вселенной. Тверже алмаза только кристаллический зуб алгольского солнечного тигра, а к нему еще никто не подбирался достаточно близко, чтобы выяснить, из чего этот зуб сделан, когда же зверь умирает, его кристаллическая структура стремительно распадается и… — Но, – вмешалась Романа, – откуда мы тогда знаем, что его зубы такие твердые? — Оттуда, что алгольский солнечный тигр традиционно пользуется алмазными зубочистками, и они у него долго не живут. — Ах, вот оно что. – Романа отправила информацию в утиль: она явно ей никогда не пригодится.

    — Я так понимаю, эти камни просто не имеют тут никакой ценности, – предположила Романа. — Никакой ценности? – боже, какая наивность. Доктор не сумел сдержать улыбки. – Они имеют ценность везде. Они же не просто красиво блестят – они еще и полезны. Он выбрал из горсти алмаз. — Вот это, например, одна из прочнейших субстанций во Вселенной. Тверже алмаза только кристаллический зуб алгольского солнечного тигра, а к нему еще никто не подбирался достаточно близко, чтобы выяснить, из чего этот зуб сделан, когда же зверь умирает, его кристаллическая структура стремительно распадается и… — Но, – вмешалась Романа, – откуда мы тогда знаем, что его зубы такие твердые? — Оттуда, что алгольский солнечный тигр традиционно пользуется алмазными зубочистками, и они у него долго не живут. — Ах, вот оно что. – Романа отправила информацию в утиль: она явно ей никогда не пригодится.

    — Доктор · книга
19. «

    — Да, Доктор, – сказала Романа и продолжила свое дело. – Доктор, ты на меня сердишься? Человек лучшего склада ума, которому не так часто приходится спасать Вселенную, на этом бы и остановился и извинился бы самым очаровательным образом. Или хотя бы поздравил Роману с тем, как чудесно она подняла целую армию повстанцев всего лишь во второе свое путешествие. Доктор же ограничился тем, что сказал: — Сержусь на тебя? Я? Нет, конечно. Я сержусь вообще на всё.

    — Да, Доктор, – сказала Романа и продолжила свое дело. – Доктор, ты на меня сердишься? Человек лучшего склада ума, которому не так часто приходится спасать Вселенную, на этом бы и остановился и извинился бы самым очаровательным образом. Или хотя бы поздравил Роману с тем, как чудесно она подняла целую армию повстанцев всего лишь во второе свое путешествие. Доктор же ограничился тем, что сказал: — Сержусь на тебя? Я? Нет, конечно. Я сержусь вообще на всё.

    — Романадворатрелундар · книга
20. «

    Кстати, о лыжах. В данный момент Доктор бешеным слаломом несся… правда, не вниз по горе, а, скорее, сквозь нее. Сами лыжи были поспешно вычеркнуты из списка «надо попробовать». И хотя логика убеждала его, что в безынерционном коридоре все просто не может не быть хорошо, инстинкты хором вопили, что пора сворачиваться в комок и выть в голос. Доктор уже сменил свое обычное хладнокровие на куда менее величественную манеру – он вполне лыжно пригнулся и закрыл лицо руками. Теперь настал его черед беспокоиться, тем более, что наука ничего утешительного предложить не могла: на такой скорости и при отсутствии очень большой и мягкой сетки на том конце коридора, из него получится довольно богемное, но все равно пюре. И пока стены смазанным потоком проносились назад, Доктор принес торжественную клятву: «Я никогда, никогда больше не буду жесток к электронам в ускорителе элементарных частиц!»

    Кстати, о лыжах. В данный момент Доктор бешеным слаломом несся… правда, не вниз по горе, а, скорее, сквозь нее. Сами лыжи были поспешно вычеркнуты из списка «надо попробовать». И хотя логика убеждала его, что в безынерционном коридоре все просто не может не быть хорошо, инстинкты хором вопили, что пора сворачиваться в комок и выть в голос. Доктор уже сменил свое обычное хладнокровие на куда менее величественную манеру – он вполне лыжно пригнулся и закрыл лицо руками. Теперь настал его черед беспокоиться, тем более, что наука ничего утешительного предложить не могла: на такой скорости и при отсутствии очень большой и мягкой сетки на том конце коридора, из него получится довольно богемное, но все равно пюре. И пока стены смазанным потоком проносились назад, Доктор принес торжественную клятву: «Я никогда, никогда больше не буду жесток к электронам в ускорителе элементарных частиц!»

    — Доктор · книга