60 цитат из книги «Дуглас Адамс. Пиратская планета» для поста в соцсетях

Собрали 60 цитат из книги «Дуглас Адамс. Пиратская планета» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Дерзкое веяние праздной фантазии! Смерть пришла! Робот-попугай сорвался с капитанского плеча, сделал круг и спикировал на Роману, вопя: «Смерть! Смерть! Смерть!» – с маниакальным жестяным восторгом. Романа поспорила сама с собой, стоит ли встретить смерть с вельможным высокомерием или все-таки нырнуть за письменный стол. Параллельно она отметила, что не так-то легко сохранять достоинство, будучи казнимой при помощи механического попугая.

   — Дерзкое веяние праздной фантазии! Смерть пришла! Робот-попугай сорвался с капитанского плеча, сделал круг и спикировал на Роману, вопя: «Смерть! Смерть! Смерть!» – с маниакальным жестяным восторгом. Романа поспорила сама с собой, стоит ли встретить смерть с вельможным высокомерием или все-таки нырнуть за письменный стол. Параллельно она отметила, что не так-то легко сохранять достоинство, будучи казнимой при помощи механического попугая.
2. «

   — Что мы будем со всем этим делать? — Думаю, просто наслаждаться, пока оно есть.

   — Что мы будем со всем этим делать? — Думаю, просто наслаждаться, пока оно есть.

   — Доктор · книга
3. «

   Нет, Романа – хорошее яблочко и вырастет в еще лучшую яблоню. Если не будет так все время цепляться за правила.

   Нет, Романа – хорошее яблочко и вырастет в еще лучшую яблоню. Если не будет так все время цепляться за правила.

   — Доктор · книга
4. «

   — Ну, – легким тоном осведомился Доктор, – как оно, ваше всё? — Неплохо, – отозвалась Романа. – Организовала революцию, собиралась брать штурмом Цитадель. А ваше?

   — Ну, – легким тоном осведомился Доктор, – как оно, ваше всё? — Неплохо, – отозвалась Романа. – Организовала революцию, собиралась брать штурмом Цитадель. А ваше?

   — Доктор · книга
5. «

   Если думаешь, что это невыносимо, просто попробуй объяснить ей вторую кривую невозможных отменяющих векторов в ограничительном эффекте Блиновича.

   Если думаешь, что это невыносимо, просто попробуй объяснить ей вторую кривую невозможных отменяющих векторов в ограничительном эффекте Блиновича.

   — Романадворатрелундар · книга
6. «

   — Какой красивый! — Ты его еще к свету подними, – подсказал Доктор, польщенный ее реакцией – это уже куда ни шло. – Видишь, там, в самой сердцевине, полыхает зеленое пламя? Люди убивали за эту красоту, собирали ее, прятали, поклонялись ей, стирали с лица земли целые империи ради нее.

   — Какой красивый! — Ты его еще к свету подними, – подсказал Доктор, польщенный ее реакцией – это уже куда ни шло. – Видишь, там, в самой сердцевине, полыхает зеленое пламя? Люди убивали за эту красоту, собирали ее, прятали, поклонялись ей, стирали с лица земли целые империи ради нее.

   — Доктор · книга
7. «

   — Где ты взяла эти мармеладки? — Там же, где и ты, – сообщила она. – У тебя в кармане.

   — Где ты взяла эти мармеладки? — Там же, где и ты, – сообщила она. – У тебя в кармане.

   — Доктор · книга
8. «

   — Ух ты! Реально хорошо водишь, – Кимус аж запрыгал на сиденье. – Ты этим зарабатываешь на жизнь? — Нет, я по большей части спасаю планеты, – мрачно ответствовал Доктор. – Но на сей раз, боюсь, я прибыл слишком поздно. Слишком поздно...

   — Ух ты! Реально хорошо водишь, – Кимус аж запрыгал на сиденье. – Ты этим зарабатываешь на жизнь? — Нет, я по большей части спасаю планеты, – мрачно ответствовал Доктор. – Но на сей раз, боюсь, я прибыл слишком поздно. Слишком поздно...

   — Доктор · книга
9. «

   — К-9, а где Романа? Я, кажется, оставил ее с тобой. — Хозяин, ее арестовали, – сообщил пес-робот. — Что?! — Она послала меня проинформировать вас об этом. — Так почему же ты этого не сделал? Пес электронно кашлянул. — Вообще-то это моя четвертая попытка. — О.

   — К-9, а где Романа? Я, кажется, оставил ее с тобой. — Хозяин, ее арестовали, – сообщил пес-робот. — Что?! — Она послала меня проинформировать вас об этом. — Так почему же ты этого не сделал? Пес электронно кашлянул. — Вообще-то это моя четвертая попытка. — О.

   — Доктор · книга
10. «

    — Ты хочешь сказать, что сможешь ее открыть? – с сомнением спросил Кимус. — Открыть? – проворчал тот. – Конечно, я могу ее открыть, вопрос только в том, как. Он легонько пробежал пальцами по поверхности двери. — Как? – не поверил Кимус. — Понятия не имею. – Доктор пожал плечами.

    — Ты хочешь сказать, что сможешь ее открыть? – с сомнением спросил Кимус. — Открыть? – проворчал тот. – Конечно, я могу ее открыть, вопрос только в том, как. Он легонько пробежал пальцами по поверхности двери. — Как? – не поверил Кимус. — Понятия не имею. – Доктор пожал плечами.

    — Доктор · книга
11. «

    До сих самых пор Романа наблюдала за воссоединением семьи с чисто познавательным интересом. У галлифрейцев семей как таковых не было. В их привычки не входило объединяться в маленькие группы и орать друг на друга. Больше всего на родителя походил ее учитель – маленький, невероятно старый человечек, уже давно пропустивший плановую регенерацию (если вас интересует мнение Романы). Учителя она обожала, хотя и находила интеллектуально ограниченным. Он так жестко держался правил, что ей временами даже хотелось нарушить пару-тройку – просто чтобы посмотреть, как старый миляга будет реагировать. Контраст с этой командой был просто поразительный. Вот, значит, что такое семья. Несколько любителей побраниться, у которых очень мало общего и которые постоянно надоедают друг другу. Забавно, как они определяют себя по отношению к внешним авторитетным фигурам. Старик с наслаждением подчиняется статус-кво. Дети специально приходят домой, чтобы похвастаться своим непокорством. Видимо, привязанность они демонстрировали, когда приходили к согласию. Доктор вел себя совершенно не так. В этой системе координат он был сущим ребенком, не подчинявшимся никаким авторитетным фигурам. Значило ли это, что в таком случае она выступает в качестве его родительницы? Романа понадеялась, что нет. Бедняга Балатон из-за своей несгибаемости превратился почти в слабоумного. Скорее всего, Романа на него пока не похожа. Тогда возникает следующий вопрос: кто на борту ТАРДИС выступает за взрослого? Она еще немного об этом подумала. Ах, ну да. К-9, конечно. Он отлично подходит. И ему это даже нравится.

    До сих самых пор Романа наблюдала за воссоединением семьи с чисто познавательным интересом. У галлифрейцев семей как таковых не было. В их привычки не входило объединяться в маленькие группы и орать друг на друга. Больше всего на родителя походил ее учитель – маленький, невероятно старый человечек, уже давно пропустивший плановую регенерацию (если вас интересует мнение Романы). Учителя она обожала, хотя и находила интеллектуально ограниченным. Он так жестко держался правил, что ей временами даже хотелось нарушить пару-тройку – просто чтобы посмотреть, как старый миляга будет реагировать. Контраст с этой командой был просто поразительный. Вот, значит, что такое семья. Несколько любителей побраниться, у которых очень мало общего и которые постоянно надоедают друг другу. Забавно, как они определяют себя по отношению к внешним авторитетным фигурам. Старик с наслаждением подчиняется статус-кво. Дети специально приходят домой, чтобы похвастаться своим непокорством. Видимо, привязанность они демонстрировали, когда приходили к согласию. Доктор вел себя совершенно не так. В этой системе координат он был сущим ребенком, не подчинявшимся никаким авторитетным фигурам. Значило ли это, что в таком случае она выступает в качестве его родительницы? Романа понадеялась, что нет. Бедняга Балатон из-за своей несгибаемости превратился почти в слабоумного. Скорее всего, Романа на него пока не похожа. Тогда возникает следующий вопрос: кто на борту ТАРДИС выступает за взрослого? Она еще немного об этом подумала. Ах, ну да. К-9, конечно. Он отлично подходит. И ему это даже нравится.

    — Доктор · книга
12. «

    Короче, проблема заключалась в том, что ТАРДИС в упрямстве не уступала Романе. Заставить ее сесть по книжке – это одно, а вот потом снова взлететь – уже совсем другое. Эта ТАРДИС считала ниже своего достоинства короткие вылазки и отказывалась скакать туда-сюда через временную воронку. Ее прельщали большие расстояния, скоростные трассы, на восток и на запад до самого горизонта. Доктор, никогда толком не знавший, как управлять своей колымагой, слишком долго давал ей самоуправствовать. Короче говоря, его ТАРДИС отличалась большой испорченностью. Хорошо, подумала Романа, твердой рукой с хрустом открывая учебник. Мы еще посмотрим, кто кого.

    Короче, проблема заключалась в том, что ТАРДИС в упрямстве не уступала Романе. Заставить ее сесть по книжке – это одно, а вот потом снова взлететь – уже совсем другое. Эта ТАРДИС считала ниже своего достоинства короткие вылазки и отказывалась скакать туда-сюда через временную воронку. Ее прельщали большие расстояния, скоростные трассы, на восток и на запад до самого горизонта. Доктор, никогда толком не знавший, как управлять своей колымагой, слишком долго давал ей самоуправствовать. Короче говоря, его ТАРДИС отличалась большой испорченностью. Хорошо, подумала Романа, твердой рукой с хрустом открывая учебник. Мы еще посмотрим, кто кого.

    — Романадворатрелундар · книга
13. «

    Улыбка Доктора была поистине пленительна. Он обожал стеснительных людей – они обычно оказываются очень полезны. Потом.

    Улыбка Доктора была поистине пленительна. Он обожал стеснительных людей – они обычно оказываются очень полезны. Потом.

    — Доктор · книга
14. «

    Романа уставилась на нее, протерла и прочла данные на табло. Определитель неисправностей сообщил ей, что неисправен определитель неисправностей.

    Романа уставилась на нее, протерла и прочла данные на табло. Определитель неисправностей сообщил ей, что неисправен определитель неисправностей.

    — Романадворатрелундар · книга
15. «

    — Да, Доктор, – сказала Романа и продолжила свое дело. – Доктор, ты на меня сердишься? Человек лучшего склада ума, которому не так часто приходится спасать Вселенную, на этом бы и остановился и извинился бы самым очаровательным образом. Или хотя бы поздравил Роману с тем, как чудесно она подняла целую армию повстанцев всего лишь во второе свое путешествие. Доктор же ограничился тем, что сказал: — Сержусь на тебя? Я? Нет, конечно. Я сержусь вообще на всё.

    — Да, Доктор, – сказала Романа и продолжила свое дело. – Доктор, ты на меня сердишься? Человек лучшего склада ума, которому не так часто приходится спасать Вселенную, на этом бы и остановился и извинился бы самым очаровательным образом. Или хотя бы поздравил Роману с тем, как чудесно она подняла целую армию повстанцев всего лишь во второе свое путешествие. Доктор же ограничился тем, что сказал: — Сержусь на тебя? Я? Нет, конечно. Я сержусь вообще на всё.

    — Романадворатрелундар · книга
16. «

    Еще одна планета взорвалась. Нет, он довольно услышал от Доктора. Он верил в глупца, а теперь собирается умереть ни за что ни про что. Они лежали в яростной тишине, а кругом горели и взрывались планеты.

    Еще одна планета взорвалась. Нет, он довольно услышал от Доктора. Он верил в глупца, а теперь собирается умереть ни за что ни про что. Они лежали в яростной тишине, а кругом горели и взрывались планеты.

    — Кимус · книга
17. «

    — Иными словами, то, на чем мы сейчас стоим, и есть планета, за которой мы сюда прилетели? – Она огляделась. – Холодный, сырой, покрытый льдом Калуфракс? — Он похоронен внутри Занака, – голос Доктора эхом унесся в пустоту, – пиратской планеты, которая по воле Капитана высосала из Калуфракса все, что в нем было хорошего. Кимус поднял со дна ручейка голыш. — Ты хочешь сказать, целые миры умирали, чтобы сделать нас богатыми? Настоящие планеты, совсем как наша? – Да. Целые настоящие планеты, – кивнул Доктор. — Но, Доктор! Ты так говоришь, как будто некоторые из них могли быть обитаемы… я хочу сказать, ведь это же не так? Калуфракс вот не был, – сказала Романа. – Да, это странно, но вреда-то большого вроде бы нет. — Помнишь камень улион, который я подобрал на улице? – Доктор достал из кармана редкую драгоценность. – Он с Бандрагина V. Я же помню, что где-то недавно слышал это название. Сто лет назад эта планета исчезла, совсем, без следа. На ней жили сто миллионов человек. Раз – и фураж для Капитана. Он бросил камень в реку.

    — Иными словами, то, на чем мы сейчас стоим, и есть планета, за которой мы сюда прилетели? – Она огляделась. – Холодный, сырой, покрытый льдом Калуфракс? — Он похоронен внутри Занака, – голос Доктора эхом унесся в пустоту, – пиратской планеты, которая по воле Капитана высосала из Калуфракса все, что в нем было хорошего. Кимус поднял со дна ручейка голыш. — Ты хочешь сказать, целые миры умирали, чтобы сделать нас богатыми? Настоящие планеты, совсем как наша? – Да. Целые настоящие планеты, – кивнул Доктор. — Но, Доктор! Ты так говоришь, как будто некоторые из них могли быть обитаемы… я хочу сказать, ведь это же не так? Калуфракс вот не был, – сказала Романа. – Да, это странно, но вреда-то большого вроде бы нет. — Помнишь камень улион, который я подобрал на улице? – Доктор достал из кармана редкую драгоценность. – Он с Бандрагина V. Я же помню, что где-то недавно слышал это название. Сто лет назад эта планета исчезла, совсем, без следа. На ней жили сто миллионов человек. Раз – и фураж для Капитана. Он бросил камень в реку.

    — Доктор · книга
18. «

    Непосредственно после того как проблему удалось решить, на сцене впервые и появился учебник по ТАРДИС. Он ждал Доктора, водруженный на красивый резной пюпитр. О, соблазн был велик… да, он был воистину велик, но только Доктор ведь специально сбежал из дома, чтобы оказаться как можно дальше от тех, кто на каждом шагу объясняет ему, что делать. Вот он и повернулся демонстративно спиной к учебнику и отправился учить пищевой комбайн взбивать мороженое со вкусом утки.

    Непосредственно после того как проблему удалось решить, на сцене впервые и появился учебник по ТАРДИС. Он ждал Доктора, водруженный на красивый резной пюпитр. О, соблазн был велик… да, он был воистину велик, но только Доктор ведь специально сбежал из дома, чтобы оказаться как можно дальше от тех, кто на каждом шагу объясняет ему, что делать. Вот он и повернулся демонстративно спиной к учебнику и отправился учить пищевой комбайн взбивать мороженое со вкусом утки.

    — Доктор · книга
19. «

    Учитель как-то в свое время сказал Романе, что воображения у нее нет. Всю следующую неделю она старательно воображала, как ему на голову падают разные вещи – просто чтобы доказать, как он ошибся.

    Учитель как-то в свое время сказал Романе, что воображения у нее нет. Всю следующую неделю она старательно воображала, как ему на голову падают разные вещи – просто чтобы доказать, как он ошибся.

    — Романадворатрелундар · книга
20. «

    — Доктор, – дохнула Романа ему в ухо. – Прости меня. Я ничего такого не имела в виду, когда сказала, что ты старый. Не такой уж ты и дряхлый в самом деле… — Все в порядке, – ровным голосом ответил Доктор. – Я ничего такого не имел в виду, когда сказал, что ты невежественная, назойливая, тугоухая школьница. — Ничего ты такого не говорил, – сияя, ответила Романа. – Наверное, склероз… — Не говорил? – обрадовался Доктор. – О, ну, чувство такта приходит к человеку естественным образом – по мере опыта.

    — Доктор, – дохнула Романа ему в ухо. – Прости меня. Я ничего такого не имела в виду, когда сказала, что ты старый. Не такой уж ты и дряхлый в самом деле… — Все в порядке, – ровным голосом ответил Доктор. – Я ничего такого не имел в виду, когда сказал, что ты невежественная, назойливая, тугоухая школьница. — Ничего ты такого не говорил, – сияя, ответила Романа. – Наверное, склероз… — Не говорил? – обрадовался Доктор. – О, ну, чувство такта приходит к человеку естественным образом – по мере опыта.

    — Доктор · книга