33 цитаты из книги «Джанет Фитч. Белый Олеандр», которые захочется сохранить

Ниже 33 цитаты из книги «Джанет Фитч. Белый Олеандр»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Я испытывала какую-то извращенную радость от этих швов, явного, видимого выражения боли, от будущих шрамов. Зачем носить боль только внутри?

   Я испытывала какую-то извращенную радость от этих швов, явного, видимого выражения боли, от будущих шрамов. Зачем носить боль только внутри?
2. «

   Голос у него стал густым и душистым, как гвоздика, и переливчато-соловьиным, он уносил нас на рынок пряностей посреди острова Целебес, мы дрейфовали с ним на плоту по Коралловому морю. Мы были как две кобры, тянущиеся за тростниковой флейтой.

   Голос у него стал густым и душистым, как гвоздика, и переливчато-соловьиным, он уносил нас на рынок пряностей посреди острова Целебес, мы дрейфовали с ним на плоту по Коралловому морю. Мы были как две кобры, тянущиеся за тростниковой флейтой.

   — Астрид Магнуссен · книга
3. «

   В круглом настенном зеркале мелькали наши длинные белые волосы, синие глаза. Древние женщины-скандинавы. Когда я вот так смотрела на нас с матерью, я легко, кажется, могла вспомнить ловлю рыбы в глубоких холодных морях, запах трески, уголь наших костров, кожаную обувь и наш странный алфавит, грубые руны, язык, похожий по звуку на вспашку поля.

   В круглом настенном зеркале мелькали наши длинные белые волосы, синие глаза. Древние женщины-скандинавы. Когда я вот так смотрела на нас с матерью, я легко, кажется, могла вспомнить ловлю рыбы в глубоких холодных морях, запах трески, уголь наших костров, кожаную обувь и наш странный алфавит, грубые руны, язык, похожий по звуку на вспашку поля.

   — Астрид Магнуссен · книга
4. «

   Я была отвратительна, я делала гадкие вещи, ломала людям жизнь. И хуже всего было то, что я не хотела останавливаться.

   Я была отвратительна, я делала гадкие вещи, ломала людям жизнь. И хуже всего было то, что я не хотела останавливаться.

   — Астрид Магнуссен · книга
5. «

   — Если бы ты захотела расстаться с жизнью, как бы ты это сделала? — Я бы не стала этого делать. — Ну, допустим, что ты очень захотела бы. — Моя религия это запрещает. — Какая религия? — Религия выживания.

   — Если бы ты захотела расстаться с жизнью, как бы ты это сделала? — Я бы не стала этого делать. — Ну, допустим, что ты очень захотела бы. — Моя религия это запрещает. — Какая религия? — Религия выживания.

   — Астрид Магнуссен · книга
6. «

   Если поэт произносит прекрасные слова, это еще не значит, что они правдивы.

   Если поэт произносит прекрасные слова, это еще не значит, что они правдивы.

   — Астрид Магнуссен · книга
7. «

   Люди, которые отрицают, кто они и через что прошли, рискуют больше всех. Они, точно лунатики на канате, машут руками и хватаются за воздух.

   Люди, которые отрицают, кто они и через что прошли, рискуют больше всех. Они, точно лунатики на канате, машут руками и хватаются за воздух.
8. «

   У любой религии должна быть Библия, и вот я нашла свою. Там рассказывалось, как неделями оставаться живой в открытом море, если ваш белый океанский лайнер пошел ко дну. Надо собирать губкой росу с поверхностей спасательной шлюпки, ловить дождевую воду расстеленной парусиной. Но если парусина будет грязной, а поверхность шлюпки покроется соляным налетом, предупреждала книга, вся собранная вода будет непригодной для питья. Надо держать шлюпку в чистоте, не пачкать паруса. Надо быть ко всему готовой. Оглянувшись на свою теперешнюю жизнь, я поняла, что не делаю ничего для выживания в бирюзовом доме. Мои паруса пачкались, шлюпка покрывалась соляным налетом. Надо перестать играть в «джонни–джонни» и сосредоточиться на подготовке к дождю, подготовке к спасению. Я решила тренироваться, ходить каждый день, перестать нарочито хромать, как привыкла, и потихоньку избавляться от трости. Пора было брать себя в руки.

   У любой религии должна быть Библия, и вот я нашла свою. Там рассказывалось, как неделями оставаться живой в открытом море, если ваш белый океанский лайнер пошел ко дну. Надо собирать губкой росу с поверхностей спасательной шлюпки, ловить дождевую воду расстеленной парусиной. Но если парусина будет грязной, а поверхность шлюпки покроется соляным налетом, предупреждала книга, вся собранная вода будет непригодной для питья. Надо держать шлюпку в чистоте, не пачкать паруса. Надо быть ко всему готовой. Оглянувшись на свою теперешнюю жизнь, я поняла, что не делаю ничего для выживания в бирюзовом доме. Мои паруса пачкались, шлюпка покрывалась соляным налетом. Надо перестать играть в «джонни–джонни» и сосредоточиться на подготовке к дождю, подготовке к спасению. Я решила тренироваться, ходить каждый день, перестать нарочито хромать, как привыкла, и потихоньку избавляться от трости. Пора было брать себя в руки.
9. «

   Ее слова — как мины в конверте, она запечатывала их, посылала по почте, и недели спустя они рвали меня на куски, оставляли истекать кровью.

   Ее слова — как мины в конверте, она запечатывала их, посылала по почте, и недели спустя они рвали меня на куски, оставляли истекать кровью.

   — Астрид Магнуссен · книга
10. «

    Надеясь найти того, кто поймёт тебя, ты станешь безжалостной от разочарований.

    Надеясь найти того, кто поймёт тебя, ты станешь безжалостной от разочарований.

    — Ингрид Магнуссен · книга
11. «

    ... и глина в руках умелого гончара бывает счастлива.

    ... и глина в руках умелого гончара бывает счастлива.

    — Астрид Магнуссен · книга
12. «

    Можно работать с красотой, как художник или поэт работают с цветом или со словом.

    Можно работать с красотой, как художник или поэт работают с цветом или со словом.

    — Астрид Магнуссен · книга
13. «

    Никогда не позволяй мужчине оставаться до утра. <...> Рассвет набросит свой покров на магию любой ночи.

    Никогда не позволяй мужчине оставаться до утра. <...> Рассвет набросит свой покров на магию любой ночи.

    — Ингрид Магнуссен · книга
14. «

    — А где мой папа? Мама раздраженно перевела рычаг скорости, и меня бросило вперед. – У тебя его нет. – Папы есть у всех! – От них никакого толку. Тебе повезло, уж мне поверь. У меня был отец, я знаю, о чем говорю. Выкинь из головы! И включила радио, оглушительный рок-н-ролл. С тем же успехом можно сказать слепому ребенку: «Зрение ни к чему, не видишь – ну и слава богу!»

    — А где мой папа? Мама раздраженно перевела рычаг скорости, и меня бросило вперед. – У тебя его нет. – Папы есть у всех! – От них никакого толку. Тебе повезло, уж мне поверь. У меня был отец, я знаю, о чем говорю. Выкинь из головы! И включила радио, оглушительный рок-н-ролл. С тем же успехом можно сказать слепому ребенку: «Зрение ни к чему, не видишь – ну и слава богу!»

    — Астрид Магнуссен · книга
15. «

    Настоящий художник — не то, что все остальные. Он может изменить мир.

    Настоящий художник — не то, что все остальные. Он может изменить мир.

    — Клэр · книга
16. «

    Женщины всегда ставят мужчин на первое место. Потому-то все в этом мире через задницу!

    Женщины всегда ставят мужчин на первое место. Потому-то все в этом мире через задницу!
17. «

    Всегда заучивай стихи наизусть. Они станут частью твоего естества и, как фтор в воде, предохранят душу от тлетворного дыхания мира.

    Всегда заучивай стихи наизусть. Они станут частью твоего естества и, как фтор в воде, предохранят душу от тлетворного дыхания мира.
18. «

    Я кричала, звала на помощь. Казалось, это их только подзадорило. Хаски сбила меня с ног и кусала ладони, которыми я закрывала лицо. Я продолжала кричать, зная, что никто не придет. Когда-то это мне снилось, но сейчас я понимала, пробуждения не будет, и молилась Иисусу – отчаянно, без всякой надежды, как молятся люди, точно знающие, что бога нет.

    Я кричала, звала на помощь. Казалось, это их только подзадорило. Хаски сбила меня с ног и кусала ладони, которыми я закрывала лицо. Я продолжала кричать, зная, что никто не придет. Когда-то это мне снилось, но сейчас я понимала, пробуждения не будет, и молилась Иисусу – отчаянно, без всякой надежды, как молятся люди, точно знающие, что бога нет.

    — Астрид Магнуссен · книга
19. «

    Даже сидя рядом, она так часто бывала недосягаема.

    Даже сидя рядом, она так часто бывала недосягаема.

    — Астрид Магнуссен · книга
20. «

    Тюрьма по мне. Здесь никто не лицемерит. Либо ты, либо тебя, и все это знают.

    Тюрьма по мне. Здесь никто не лицемерит. Либо ты, либо тебя, и все это знают.

    — Ингрид Магнуссен · книга