50 цитат из книги «Джанет Фитч. Белый Олеандр» — читаем и делимся

Ниже 50 цитат из книги «Джанет Фитч. Белый Олеандр»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Снег как белое море, человек может выйти и затеряться в нем… и забыть обо всем на свете.

   Снег как белое море, человек может выйти и затеряться в нем… и забыть обо всем на свете.

   — Гарбо · книга
2. «

   Я стану пленительной, обворожительной, звездой своего собственного театра.

   Я стану пленительной, обворожительной, звездой своего собственного театра.

   — Астрид Магнуссен · книга
3. «

   Мать однажды написала стихотворение о реках. Они как женщины, говорилось там. Начинаются маленькими девочками, ручейками в ярких цветочках. Потом взрослеют, превращаются в стремительные потоки, прокладывают себе тропы в граните, бросаются со скал, бесстрашные, неудержимые. Потом раздаются, становятся спокойными и деловитыми, по широким плавным поворотам плывут товары и разный мусор. Но в темных глубинах бессознательного растут огромные сомы, достигающие размеров баржи. Раз в сто лет случаются бури, реки берут обратно свои слова, изменяют брачным обетам и затопляют берега. Наконец они выдыхаются, опустошенные родами, и превращаются в обширные болота, примыкающие к морю.

   Мать однажды написала стихотворение о реках. Они как женщины, говорилось там. Начинаются маленькими девочками, ручейками в ярких цветочках. Потом взрослеют, превращаются в стремительные потоки, прокладывают себе тропы в граните, бросаются со скал, бесстрашные, неудержимые. Потом раздаются, становятся спокойными и деловитыми, по широким плавным поворотам плывут товары и разный мусор. Но в темных глубинах бессознательного растут огромные сомы, достигающие размеров баржи. Раз в сто лет случаются бури, реки берут обратно свои слова, изменяют брачным обетам и затопляют берега. Наконец они выдыхаются, опустошенные родами, и превращаются в обширные болота, примыкающие к морю.

   — Астрид Магнуссен · книга
4. «

   Мир мужчин. Но что это значит? Что они могли свистеть, пялиться на тебя и говорить гадости, а ты должна молчать, иначе тебя изнасилуют или побьют. Что есть места, куда женщинам входить запрещено. Это означает, что у мужчин больше денег, что они не возятся с детьми, как женщины, ни на секунду не отвлекаясь. И еще, что женщины любят их больше, чем они любят женщин, что женщины от всего сердца отдают им себя, не получая ничего взамен.

   Мир мужчин. Но что это значит? Что они могли свистеть, пялиться на тебя и говорить гадости, а ты должна молчать, иначе тебя изнасилуют или побьют. Что есть места, куда женщинам входить запрещено. Это означает, что у мужчин больше денег, что они не возятся с детьми, как женщины, ни на секунду не отвлекаясь. И еще, что женщины любят их больше, чем они любят женщин, что женщины от всего сердца отдают им себя, не получая ничего взамен.

   — Астрид Магнуссен · книга
5. «

   Не надо переворачивать камни, если боишься смотреть на тварей, живущих под ними.

   Не надо переворачивать камни, если боишься смотреть на тварей, живущих под ними.

   — Астрид Магнуссен · книга
6. «

   Я чувствую вкус его страха. У него вкус шампанского. Холодный, искрящийся, без малейшей сладости.

   Я чувствую вкус его страха. У него вкус шампанского. Холодный, искрящийся, без малейшей сладости.

   — Ингрид Магнуссен · книга
7. «

   Одиночество — нормальное состояние человека. Научись мириться с ним. Его незаметное действие строит храм твоей души.

   Одиночество — нормальное состояние человека. Научись мириться с ним. Его незаметное действие строит храм твоей души.

   — Ингрид · книга
8. «

   Густела вечерняя синева, все еще сохраняя оттенки индиго, словно невысказанную надежду.

   Густела вечерняя синева, все еще сохраняя оттенки индиго, словно невысказанную надежду.

   — Астрид Магнуссен · книга
9. «

   Художник — феникс, ему нужно сгореть, чтобы вновь воспрянуть.

   Художник — феникс, ему нужно сгореть, чтобы вновь воспрянуть.

   — Ингрид Магнуссен · книга
10. «

    И я поняла, гуляя по нашей улице, что каждый дом – своя собственная, непохожая на других реальность. В одном единственном квартале могут существовать рядом пятьдесят замкнутых миров. И никто не знает, что происходит в соседнем.

    И я поняла, гуляя по нашей улице, что каждый дом – своя собственная, непохожая на других реальность. В одном единственном квартале могут существовать рядом пятьдесят замкнутых миров. И никто не знает, что происходит в соседнем.
11. «

    Это всегда бывает, когда человек влюбляется. Ты наблюдаешь стихийное бедствие.

    Это всегда бывает, когда человек влюбляется. Ты наблюдаешь стихийное бедствие.
12. «

    Ее слова — как мины в конверте, она запечатывала их, посылала по почте, и недели спустя они рвали меня на куски, оставляли истекать кровью.

    Ее слова — как мины в конверте, она запечатывала их, посылала по почте, и недели спустя они рвали меня на куски, оставляли истекать кровью.

    — Астрид Магнуссен · книга
13. «

    Мы стремимся к красоте и гармонии, ставим чувственное выше эмоционального.

    Мы стремимся к красоте и гармонии, ставим чувственное выше эмоционального.

    — Ингрид Магнуссен · книга
14. «

    — Всегда учи стихи наизусть, — сказала она. — Пусть они проникают в самую глубину, в костный мозг. Как фтор в воде, они сделают твою душу неуязвимой для медленного разложения мира.

    — Всегда учи стихи наизусть, — сказала она. — Пусть они проникают в самую глубину, в костный мозг. Как фтор в воде, они сделают твою душу неуязвимой для медленного разложения мира.

    — Ингрид Магнуссен · книга
15. «

    Я испытывала какую-то извращенную радость от этих швов, явного, видимого выражения боли, от будущих шрамов. Зачем носить боль только внутри?

    Я испытывала какую-то извращенную радость от этих швов, явного, видимого выражения боли, от будущих шрамов. Зачем носить боль только внутри?
16. «

    Люди, которые отрицают, кто они и через что прошли, рискуют больше всех. Они, точно лунатики на канате, машут руками и хватаются за воздух.

    Люди, которые отрицают, кто они и через что прошли, рискуют больше всех. Они, точно лунатики на канате, машут руками и хватаются за воздух.
17. «

    Тюрьма по мне. Здесь никто не лицемерит. Либо ты, либо тебя, и все это знают.

    Тюрьма по мне. Здесь никто не лицемерит. Либо ты, либо тебя, и все это знают.

    — Ингрид Магнуссен · книга
18. «

    Я кричала, звала на помощь. Казалось, это их только подзадорило. Хаски сбила меня с ног и кусала ладони, которыми я закрывала лицо. Я продолжала кричать, зная, что никто не придет. Когда-то это мне снилось, но сейчас я понимала, пробуждения не будет, и молилась Иисусу – отчаянно, без всякой надежды, как молятся люди, точно знающие, что бога нет.

    Я кричала, звала на помощь. Казалось, это их только подзадорило. Хаски сбила меня с ног и кусала ладони, которыми я закрывала лицо. Я продолжала кричать, зная, что никто не придет. Когда-то это мне снилось, но сейчас я понимала, пробуждения не будет, и молилась Иисусу – отчаянно, без всякой надежды, как молятся люди, точно знающие, что бога нет.

    — Астрид Магнуссен · книга
19. «

    Жила бы, как планета, покачиваясь в звездной синеве, плавая в море, танцуя в лунном свете фламенко под испанскую гитару.

    Жила бы, как планета, покачиваясь в звездной синеве, плавая в море, танцуя в лунном свете фламенко под испанскую гитару.

    — Астрид Магнуссен · книга
20. «

    Мне очень не нравился взгляд, которым она смотрела на его дом. Это холодное спокойствие едва ли говорило о здравом рассудке, — мать напоминала ястреба, терпеливо караулящего добычу на расколотом молнией дереве.

    Мне очень не нравился взгляд, которым она смотрела на его дом. Это холодное спокойствие едва ли говорило о здравом рассудке, — мать напоминала ястреба, терпеливо караулящего добычу на расколотом молнией дереве.

    — Дочь · книга