«Джанет Фитч. Белый Олеандр»: 52 цитаты

Ниже 52 цитаты из книги «Джанет Фитч. Белый Олеандр»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Я испытывала какую-то извращенную радость от этих швов, явного, видимого выражения боли, от будущих шрамов. Зачем носить боль только внутри?

   Я испытывала какую-то извращенную радость от этих швов, явного, видимого выражения боли, от будущих шрамов. Зачем носить боль только внутри?
2. «

   Хуже всего была паника. Человек, поддавшийся ей, не видит возможностей спасения и впадает в отчаяние. Один японец плавал на шлюпке четыре дня, потом запаниковал и удавился. Его нашли через двадцать минут. Матрос из Сучжоу сто шестнадцать дней носился по морю на плоту, и его спасли. Мы не знаем, когда может прийти спасение.

   Хуже всего была паника. Человек, поддавшийся ей, не видит возможностей спасения и впадает в отчаяние. Один японец плавал на шлюпке четыре дня, потом запаниковал и удавился. Его нашли через двадцать минут. Матрос из Сучжоу сто шестнадцать дней носился по морю на плоту, и его спасли. Мы не знаем, когда может прийти спасение.

   — Астрид Магнуссен · книга
3. «

   Вечером, в долгих и нежных летних сумерках, люди выходили из квартир, гуляли с собаками, пили коктейли у бассейна, свесив ноги в воду. Появилась луна, припадая к земле в невозможной синеве горизонта. <...> Мне хотелось навсегда заморозить этот момент — перезвон, тихий плеск воды, звяканье собачьих цепочек, смех, доносящийся от бассейна, шорох чернильной ручки матери, запах эвкалипта, тишину и покой. Хорошо бы закрыть это все в медальон и повесить на шею. Хорошо бы в эту совершенную минуту на нас напал тысячелетний сон, как на замок Спящей Красавицы.

   Вечером, в долгих и нежных летних сумерках, люди выходили из квартир, гуляли с собаками, пили коктейли у бассейна, свесив ноги в воду. Появилась луна, припадая к земле в невозможной синеве горизонта. <...> Мне хотелось навсегда заморозить этот момент — перезвон, тихий плеск воды, звяканье собачьих цепочек, смех, доносящийся от бассейна, шорох чернильной ручки матери, запах эвкалипта, тишину и покой. Хорошо бы закрыть это все в медальон и повесить на шею. Хорошо бы в эту совершенную минуту на нас напал тысячелетний сон, как на замок Спящей Красавицы.

   — Астрид Магнуссен · книга
4. «

   ... Ее голос — низкий, глубокий, согретый солнцем, с чуть заметным акцентом, — монотонный шведский напев ушедшего поколения. Услышь вы ее хоть раз, вы узнали бы завораживающую силу этого голоса.

   ... Ее голос — низкий, глубокий, согретый солнцем, с чуть заметным акцентом, — монотонный шведский напев ушедшего поколения. Услышь вы ее хоть раз, вы узнали бы завораживающую силу этого голоса.

   — Астрид Магнуссен · книга
5. «

   Человеческие страдания неисчерпаемы. Мы ничего не можем сделать, только стоять и смотреть на них. Выживание тут ни при чем, это вопрос глубины — сколько ты способен вынести, на сколько тебя хватит.

   Человеческие страдания неисчерпаемы. Мы ничего не можем сделать, только стоять и смотреть на них. Выживание тут ни при чем, это вопрос глубины — сколько ты способен вынести, на сколько тебя хватит.
6. «

   Прошлое скучно, важен только человек и что он создает из того, чему научился.

   Прошлое скучно, важен только человек и что он создает из того, чему научился.

   — Ингрид Магнуссен · книга
7. «

   — Если бы ты захотела расстаться с жизнью, как бы ты это сделала? — Я бы не стала этого делать. — Ну, допустим, что ты очень захотела бы. — Моя религия это запрещает. — Какая религия? — Религия выживания.

   — Если бы ты захотела расстаться с жизнью, как бы ты это сделала? — Я бы не стала этого делать. — Ну, допустим, что ты очень захотела бы. — Моя религия это запрещает. — Какая религия? — Религия выживания.

   — Астрид Магнуссен · книга
8. «

   Настоящий художник — не то, что все остальные. Он может изменить мир.

   Настоящий художник — не то, что все остальные. Он может изменить мир.

   — Клэр · книга
9. «

   Страсть диктовала ей свои правила.

   Страсть диктовала ей свои правила.

   — Дочь · книга
10. «

    Извиняться пристало только лакеям, учила она меня. Никогда не извиняйся, никогда ничего не объясняй.

    Извиняться пристало только лакеям, учила она меня. Никогда не извиняйся, никогда ничего не объясняй.

    — Астрид Магнуссен · книга
11. «

    Если поэт произносит прекрасные слова, это еще не значит, что они правдивы.

    Если поэт произносит прекрасные слова, это еще не значит, что они правдивы.

    — Астрид Магнуссен · книга
12. «

    Я кричала, звала на помощь. Казалось, это их только подзадорило. Хаски сбила меня с ног и кусала ладони, которыми я закрывала лицо. Я продолжала кричать, зная, что никто не придет. Когда-то это мне снилось, но сейчас я понимала, пробуждения не будет, и молилась Иисусу – отчаянно, без всякой надежды, как молятся люди, точно знающие, что бога нет.

    Я кричала, звала на помощь. Казалось, это их только подзадорило. Хаски сбила меня с ног и кусала ладони, которыми я закрывала лицо. Я продолжала кричать, зная, что никто не придет. Когда-то это мне снилось, но сейчас я понимала, пробуждения не будет, и молилась Иисусу – отчаянно, без всякой надежды, как молятся люди, точно знающие, что бога нет.

    — Астрид Магнуссен · книга
13. «

    Я чувствую вкус его страха. У него вкус шампанского. Холодный, искрящийся, без малейшей сладости.

    Я чувствую вкус его страха. У него вкус шампанского. Холодный, искрящийся, без малейшей сладости.

    — Ингрид Магнуссен · книга
14. «

    Даже сидя рядом, она так часто бывала недосягаема.

    Даже сидя рядом, она так часто бывала недосягаема.

    — Астрид Магнуссен · книга
15. «

    Я стану пленительной, обворожительной, звездой своего собственного театра.

    Я стану пленительной, обворожительной, звездой своего собственного театра.

    — Астрид Магнуссен · книга
16. «

    Мы стремимся к красоте и гармонии, ставим чувственное выше эмоционального.

    Мы стремимся к красоте и гармонии, ставим чувственное выше эмоционального.

    — Ингрид Магнуссен · книга
17. «

    Что дает красота, если ты не собираешься использовать ее как ключ или как молоток? Просто игрушка для других людей, предмет пользования или восхищения. Или презрения и зависти. Предлог для мечты, как картина на белой стене.

    Что дает красота, если ты не собираешься использовать ее как ключ или как молоток? Просто игрушка для других людей, предмет пользования или восхищения. Или презрения и зависти. Предлог для мечты, как картина на белой стене.

    — Астрид Магнуссен · книга
18. «

    Это всегда бывает, когда человек влюбляется. Ты наблюдаешь стихийное бедствие.

    Это всегда бывает, когда человек влюбляется. Ты наблюдаешь стихийное бедствие.
19. «

    Густела вечерняя синева, все еще сохраняя оттенки индиго, словно невысказанную надежду.

    Густела вечерняя синева, все еще сохраняя оттенки индиго, словно невысказанную надежду.

    — Астрид Магнуссен · книга
20. «

    Вопрос о природе добра и зла навсегда останется одной из самых захватывающих философских проблем, вместе с проблемой бытия как такового. Я оспариваю не столько твою точку зрения, сколько твой интеллектуально убогий подход. Если творить зло означает действовать согласно своим взглядам и желаниям, ставить себя в центр собственной вселенной и жить по своим собственным правилам, то любой художник, любой мыслитель, любой незаурядный человек: — само зло. Ведь мы дерзаем смотреть на мир собственными глазами, а не повторять прописные истины, доставшиеся людям от так называемых Отцов. Эта дерзость собственного взгляда и есть огонь, украденный у богов. В этом наше предназначение, это двигатель развития человечества как биологического вида.

    Вопрос о природе добра и зла навсегда останется одной из самых захватывающих философских проблем, вместе с проблемой бытия как такового. Я оспариваю не столько твою точку зрения, сколько твой интеллектуально убогий подход. Если творить зло означает действовать согласно своим взглядам и желаниям, ставить себя в центр собственной вселенной и жить по своим собственным правилам, то любой художник, любой мыслитель, любой незаурядный человек: — само зло. Ведь мы дерзаем смотреть на мир собственными глазами, а не повторять прописные истины, доставшиеся людям от так называемых Отцов. Эта дерзость собственного взгляда и есть огонь, украденный у богов. В этом наше предназначение, это двигатель развития человечества как биологического вида.

    — Ингрид Магнуссен · книга