53 лучших цитаты из книги «Джанет Фитч. Белый Олеандр»

Ниже 53 цитаты из книги «Джанет Фитч. Белый Олеандр»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Всегда учи стихи наизусть, — сказала она. — Пусть они проникают в самую глубину, в костный мозг. Как фтор в воде, они сделают твою душу неуязвимой для медленного разложения мира.

   — Всегда учи стихи наизусть, — сказала она. — Пусть они проникают в самую глубину, в костный мозг. Как фтор в воде, они сделают твою душу неуязвимой для медленного разложения мира.

   — Ингрид Магнуссен · книга
2. «

   Снег как белое море, человек может выйти и затеряться в нем… и забыть обо всем на свете.

   Снег как белое море, человек может выйти и затеряться в нем… и забыть обо всем на свете.

   — Гарбо · книга
3. «

   Мир мужчин. Но что это значит? Что они могли свистеть, пялиться на тебя и говорить гадости, а ты должна молчать, иначе тебя изнасилуют или побьют. Что есть места, куда женщинам входить запрещено. Это означает, что у мужчин больше денег, что они не возятся с детьми, как женщины, ни на секунду не отвлекаясь. И еще, что женщины любят их больше, чем они любят женщин, что женщины от всего сердца отдают им себя, не получая ничего взамен.

   Мир мужчин. Но что это значит? Что они могли свистеть, пялиться на тебя и говорить гадости, а ты должна молчать, иначе тебя изнасилуют или побьют. Что есть места, куда женщинам входить запрещено. Это означает, что у мужчин больше денег, что они не возятся с детьми, как женщины, ни на секунду не отвлекаясь. И еще, что женщины любят их больше, чем они любят женщин, что женщины от всего сердца отдают им себя, не получая ничего взамен.

   — Астрид Магнуссен · книга
4. «

   Что дает красота, если ты не собираешься использовать ее как ключ или как молоток? Просто игрушка для других людей, предмет пользования или восхищения. Или презрения и зависти. Предлог для мечты, как картина на белой стене.

   Что дает красота, если ты не собираешься использовать ее как ключ или как молоток? Просто игрушка для других людей, предмет пользования или восхищения. Или презрения и зависти. Предлог для мечты, как картина на белой стене.

   — Астрид Магнуссен · книга
5. «

   Любовь уничтожает, а ненависть возвышает.

   Любовь уничтожает, а ненависть возвышает.

   — Ингрид · книга
6. «

   Я стану пленительной, обворожительной, звездой своего собственного театра.

   Я стану пленительной, обворожительной, звездой своего собственного театра.

   — Астрид Магнуссен · книга
7. «

   Но ты не можешь так легко от меня освободиться, отрезать все связи. Я живу в тебе, в твоих костях и коже, в прихотливых извивах твоих мыслей. Это я сделала тебя такой, какая ты есть. Я сформировала твои чувства и настроения, кровь у тебя в жилах шепчет мое имя. Даже бунтуя, ты все равно остаешься моей.

   Но ты не можешь так легко от меня освободиться, отрезать все связи. Я живу в тебе, в твоих костях и коже, в прихотливых извивах твоих мыслей. Это я сделала тебя такой, какая ты есть. Я сформировала твои чувства и настроения, кровь у тебя в жилах шепчет мое имя. Даже бунтуя, ты все равно остаешься моей.

   — Ингрид Магнуссен · книга
8. «

   Можно работать с красотой, как художник или поэт работают с цветом или со словом.

   Можно работать с красотой, как художник или поэт работают с цветом или со словом.

   — Астрид Магнуссен · книга
9. «

   Светлая кожа и глаза достались нам от древних скандинавов. Волосатых дикарей, которые разрубали в куски своих богов и подвешивали мясо на деревьях. Мы те, кто разграбил Рим. Те, кто боится только старческой немощи и смерти в собственной постели.

   Светлая кожа и глаза достались нам от древних скандинавов. Волосатых дикарей, которые разрубали в куски своих богов и подвешивали мясо на деревьях. Мы те, кто разграбил Рим. Те, кто боится только старческой немощи и смерти в собственной постели.

   — Ингрид Магнуссен · книга
10. «

    В круглом настенном зеркале мелькали наши длинные белые волосы, синие глаза. Древние женщины-скандинавы. Когда я вот так смотрела на нас с матерью, я легко, кажется, могла вспомнить ловлю рыбы в глубоких холодных морях, запах трески, уголь наших костров, кожаную обувь и наш странный алфавит, грубые руны, язык, похожий по звуку на вспашку поля.

    В круглом настенном зеркале мелькали наши длинные белые волосы, синие глаза. Древние женщины-скандинавы. Когда я вот так смотрела на нас с матерью, я легко, кажется, могла вспомнить ловлю рыбы в глубоких холодных морях, запах трески, уголь наших костров, кожаную обувь и наш странный алфавит, грубые руны, язык, похожий по звуку на вспашку поля.

    — Астрид Магнуссен · книга
11. «

    ... Ее голос — низкий, глубокий, согретый солнцем, с чуть заметным акцентом, — монотонный шведский напев ушедшего поколения. Услышь вы ее хоть раз, вы узнали бы завораживающую силу этого голоса.

    ... Ее голос — низкий, глубокий, согретый солнцем, с чуть заметным акцентом, — монотонный шведский напев ушедшего поколения. Услышь вы ее хоть раз, вы узнали бы завораживающую силу этого голоса.

    — Астрид Магнуссен · книга
12. «

    — Луна — вороний глаз. — Луна — детское личико.

    — Луна — вороний глаз. — Луна — детское личико.

    — Мать · книга
13. «

    Никогда не верь алкоголикам. Правило первое, второе и третье.

    Никогда не верь алкоголикам. Правило первое, второе и третье.

    — Кэроли · книга
14. «

    Вот она, жизнь, которую мне предстоит жить, — никто не связан друг с другом, люди цепляются за кого-то, как за камень в прибое, но их тут же смывает.

    Вот она, жизнь, которую мне предстоит жить, — никто не связан друг с другом, люди цепляются за кого-то, как за камень в прибое, но их тут же смывает.

    — Астрид Магнуссен · книга
15. «

    Мать однажды написала стихотворение о реках. Они как женщины, говорилось там. Начинаются маленькими девочками, ручейками в ярких цветочках. Потом взрослеют, превращаются в стремительные потоки, прокладывают себе тропы в граните, бросаются со скал, бесстрашные, неудержимые. Потом раздаются, становятся спокойными и деловитыми, по широким плавным поворотам плывут товары и разный мусор. Но в темных глубинах бессознательного растут огромные сомы, достигающие размеров баржи. Раз в сто лет случаются бури, реки берут обратно свои слова, изменяют брачным обетам и затопляют берега. Наконец они выдыхаются, опустошенные родами, и превращаются в обширные болота, примыкающие к морю.

    Мать однажды написала стихотворение о реках. Они как женщины, говорилось там. Начинаются маленькими девочками, ручейками в ярких цветочках. Потом взрослеют, превращаются в стремительные потоки, прокладывают себе тропы в граните, бросаются со скал, бесстрашные, неудержимые. Потом раздаются, становятся спокойными и деловитыми, по широким плавным поворотам плывут товары и разный мусор. Но в темных глубинах бессознательного растут огромные сомы, достигающие размеров баржи. Раз в сто лет случаются бури, реки берут обратно свои слова, изменяют брачным обетам и затопляют берега. Наконец они выдыхаются, опустошенные родами, и превращаются в обширные болота, примыкающие к морю.

    — Астрид Магнуссен · книга
16. «

    Прошлое скучно, важен только человек и что он создает из того, чему научился.

    Прошлое скучно, важен только человек и что он создает из того, чему научился.

    — Ингрид Магнуссен · книга
17. «

    – А любовь? Оливия остановилась на полпути к кухне и повернулась: – Что – любовь? <...> – Вы в нее не верите? – Не так, как другие верят в Бога или добрых фей. Больше похоже на статью в «Нэшнл инкуайрер»: огромный заголовок и скучнейшая история.

    – А любовь? Оливия остановилась на полпути к кухне и повернулась: – Что – любовь? <...> – Вы в нее не верите? – Не так, как другие верят в Бога или добрых фей. Больше похоже на статью в «Нэшнл инкуайрер»: огромный заголовок и скучнейшая история.

    — Оливия Джонстоун · книга
18. «

    Ненависть придает мне сил.

    Ненависть придает мне сил.

    — Ингрид Магнуссен · книга
19. «

    Одним снятся драки с мужчинами, пинки, неумелые удары в пах. Стиснутые зубы мужа перед оплеухой, шипение: «Вот до чего ты меня довела!» Даже во сне они сжимаются под ненавидящими взглядами, вспоминая красные сосудистые сетки на белках цвета просроченного майонеза. Некоторые удивляются, как можно смотреть на эти удары. Но женский страх — магнит, он притягивает не только взгляды, но и мужские руки, безжалостные, как божьи. Надеюсь, ты еще не знаешь этого.

    Одним снятся драки с мужчинами, пинки, неумелые удары в пах. Стиснутые зубы мужа перед оплеухой, шипение: «Вот до чего ты меня довела!» Даже во сне они сжимаются под ненавидящими взглядами, вспоминая красные сосудистые сетки на белках цвета просроченного майонеза. Некоторые удивляются, как можно смотреть на эти удары. Но женский страх — магнит, он притягивает не только взгляды, но и мужские руки, безжалостные, как божьи. Надеюсь, ты еще не знаешь этого.

    — Ингрид Магнуссен · книга
20. «

    Я кричала, звала на помощь. Казалось, это их только подзадорило. Хаски сбила меня с ног и кусала ладони, которыми я закрывала лицо. Я продолжала кричать, зная, что никто не придет. Когда-то это мне снилось, но сейчас я понимала, пробуждения не будет, и молилась Иисусу – отчаянно, без всякой надежды, как молятся люди, точно знающие, что бога нет.

    Я кричала, звала на помощь. Казалось, это их только подзадорило. Хаски сбила меня с ног и кусала ладони, которыми я закрывала лицо. Я продолжала кричать, зная, что никто не придет. Когда-то это мне снилось, но сейчас я понимала, пробуждения не будет, и молилась Иисусу – отчаянно, без всякой надежды, как молятся люди, точно знающие, что бога нет.

    — Астрид Магнуссен · книга