23 фразы из книги «Джейн Лителл. Отнять всё» для дневника

Собрали 23 цитаты из книги «Джейн Лителл. Отнять всё» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Интересно, была ли в Таниной жизни большая любовь? Мне не приходилось слышать. Надеюсь, что да. Важнее всего на свете – любить по-настоящему.

   Интересно, была ли в Таниной жизни большая любовь? Мне не приходилось слышать. Надеюсь, что да. Важнее всего на свете – любить по-настоящему.

   — Хейя Ванхейнен · книга
2. «

   Мелочи, говорят, впечатляют лишь глупцов. Я никогда так не думаю. Мелочи могут доставлять огромное удовольствие. Взять хотя бы это яйцо. Пустяк, но доводит простой пирог с курицей до шедевра.

   Мелочи, говорят, впечатляют лишь глупцов. Я никогда так не думаю. Мелочи могут доставлять огромное удовольствие. Взять хотя бы это яйцо. Пустяк, но доводит простой пирог с курицей до шедевра.

   — Петер Ванхейнен · книга
3. «

   В юности я как-то услышала от мамы, что когда меня нет дома, она пугается телефонных звонков: телефонный звонок может означать плохую новость.

   В юности я как-то услышала от мамы, что когда меня нет дома, она пугается телефонных звонков: телефонный звонок может означать плохую новость.

   — Кэти Хартман · книга
4. «

   Рано или поздно ложь всплывает, словно нечистоты в грязной воде. Она зловонна и заражает всё — и не важно, что я узнала правду тогда, в Ботталаке, а Роберт понял сегодня. Ложь так или иначе выходит наружу.

   Рано или поздно ложь всплывает, словно нечистоты в грязной воде. Она зловонна и заражает всё — и не важно, что я узнала правду тогда, в Ботталаке, а Роберт понял сегодня. Ложь так или иначе выходит наружу.

   — Кэти Хартман · книга
5. «

   На ней была жёлтая рубаха с чёрной надписью: «Истина – Доброта – Терпение».

   На ней была жёлтая рубаха с чёрной надписью: «Истина – Доброта – Терпение».

   — Кэти Хартман · книга
6. «

   Лёжа в траве, на животе, так что сердце билось о тёплую землю, я призадумалась. Ведь бабушка – взрослая. Она не хотела бы, чтобы я видела, как она плачет, и если заметит меня, то рассердится.

   Лёжа в траве, на животе, так что сердце билось о тёплую землю, я призадумалась. Ведь бабушка – взрослая. Она не хотела бы, чтобы я видела, как она плачет, и если заметит меня, то рассердится.

   — Хейя Ванхейнен · книга
7. «

   У неё был плакат с описанием пыток и казней участников движения. Она смотрела на посольство, а оттуда – смотрели ли на неё?

   У неё был плакат с описанием пыток и казней участников движения. Она смотрела на посольство, а оттуда – смотрели ли на неё?

   — Кэти Хартман · книга
8. «

   Наверное, некоторым из нас посчастливилось родиться лабрадорами, а другим приходится быть мопсами и прикладывать много усилий, чтобы не отставать.

   Наверное, некоторым из нас посчастливилось родиться лабрадорами, а другим приходится быть мопсами и прикладывать много усилий, чтобы не отставать.

   — Кэти Хартман · книга
9. «

   Работать можно, даже если жизнь совершенно невыносима.

   Работать можно, даже если жизнь совершенно невыносима.

   — Кэти Хартман · книга
10. «

    Мне не хотелось рассказывать о Гекторе. Я знала, что если скажу еще хоть слово, не выдержу взгляда мужа, и потому не упомянула даже о смерти старика на пароме. Это было событие из тех, которые вырываются за рамки привычной жизни и которое я запомню навсегда; наше с Гектором совместное переживание. Именно из-за него у нас возникло чувство, будто мы сто лет знакомы, и именно оно привело нас к тому незабываемому запретному поцелую.

    Мне не хотелось рассказывать о Гекторе. Я знала, что если скажу еще хоть слово, не выдержу взгляда мужа, и потому не упомянула даже о смерти старика на пароме. Это было событие из тех, которые вырываются за рамки привычной жизни и которое я запомню навсегда; наше с Гектором совместное переживание. Именно из-за него у нас возникло чувство, будто мы сто лет знакомы, и именно оно привело нас к тому незабываемому запретному поцелую.

    — Кэти Хартман · книга
11. «

    И опять я ощутила себя предметом изучения – как и тогда, когда он проникал в меня пальцем.

    И опять я ощутила себя предметом изучения – как и тогда, когда он проникал в меня пальцем.

    — Хейя Ванхейнен · книга
12. «

    Трудно сохранять достоинство, когда твоё тело превращается в склеп.

    Трудно сохранять достоинство, когда твоё тело превращается в склеп.

    — Хейя Ванхейнен · книга
13. «

    Избавить от мук Таню было бы настоящим милосердием. Но никто не посмел. Никто не любил её достаточно сильно.

    Избавить от мук Таню было бы настоящим милосердием. Но никто не посмел. Никто не любил её достаточно сильно.

    — Хейя Ванхейнен · книга
14. «

    Дед любил говорить: «Время, потраченное на разведку, всегда окупится».

    Дед любил говорить: «Время, потраченное на разведку, всегда окупится».

    — Хейя Ванхейнен · книга
15. «

    А ведь даже одна-единственная ложь вызывает цепную реакцию и заражает все вокруг.

    А ведь даже одна-единственная ложь вызывает цепную реакцию и заражает все вокруг.

    — Кэти Хартман · книга
16. «

    Горе подобно страху – оно унижает человека, превращает в жалкую тварь.

    Горе подобно страху – оно унижает человека, превращает в жалкую тварь.

    — Хейя Ванхейнен · книга
17. «

    ...мёртвые не оставляют нас в покое.

    ...мёртвые не оставляют нас в покое.

    — Кэти Хартман · книга
18. «

    Потому что я не позволю ни тебе, ни кому-либо другому себя притеснять. Мы не скована цепями. Мы вместе, потому что сами так захотели. И будем вместе, только пока оба этого хотим.

    Потому что я не позволю ни тебе, ни кому-либо другому себя притеснять. Мы не скована цепями. Мы вместе, потому что сами так захотели. И будем вместе, только пока оба этого хотим.

    — Маркус Хартман · книга
19. «

    Эдди проснулся рано, около шести, и, как часто бывало, совершенно не помнил о ночных событиях. Я ему рассказала, он пришел в ужас и быстренько собрался домой, попросив извиниться за него перед тетей.

    Эдди проснулся рано, около шести, и, как часто бывало, совершенно не помнил о ночных событиях. Я ему рассказала, он пришел в ужас и быстренько собрался домой, попросив извиниться за него перед тетей.

    — Кэти Хартман · книга
20. «

    Она была слишком яркой звездой, Петер, а яркие звёзды не светят долго.

    Она была слишком яркой звездой, Петер, а яркие звёзды не светят долго.

    — Роберт Мирзоев · книга