145 цитат из книги «Джон Фаулз. Волхв», которые стоит перечитать

Собрали 145 цитат из книги «Джон Фаулз. Волхв» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Цинизмом часто прикрывают импотенцию.

   Цинизмом часто прикрывают импотенцию.
2. «

   — В жизни каждого из нас наступает миг поворота. Оказываешься наедине с собой. Не с тем, каким еще станешь. А с тем, каков есть и пребудешь всегда. Вы слишком молоды, чтобы понять это. Вы еще становитесь. А не пребываете. — Возможно. — Не «возможно», а точно. — А если проскочишь этот... миг поворота? — Но мне-то казалось, что в моей жизни такой миг уже был: лесное безмолвие, гудок афинского парохода, черный зев ружейного дула. — Сольешься с массой. Лишь немногие замечают, что миг настал. И ведут себя соответственно.

   — В жизни каждого из нас наступает миг поворота. Оказываешься наедине с собой. Не с тем, каким еще станешь. А с тем, каков есть и пребудешь всегда. Вы слишком молоды, чтобы понять это. Вы еще становитесь. А не пребываете. — Возможно. — Не «возможно», а точно. — А если проскочишь этот... миг поворота? — Но мне-то казалось, что в моей жизни такой миг уже был: лесное безмолвие, гудок афинского парохода, черный зев ружейного дула. — Сольешься с массой. Лишь немногие замечают, что миг настал. И ведут себя соответственно.
3. «

   Варенья, лакомых перемен, не получишь, пока не объешься хлебом, черствыми корками ожидания.

   Варенья, лакомых перемен, не получишь, пока не объешься хлебом, черствыми корками ожидания.
4. «

   Настоящим правит минувшее.

   Настоящим правит минувшее.
5. «

   — Если бы я была красивой... Натянула одеяло на подбородок, словно пряча свое уродство. — Иногда красота — это внешнее. Как обертка подарка. Но не сам подарок.

   — Если бы я была красивой... Натянула одеяло на подбородок, словно пряча свое уродство. — Иногда красота — это внешнее. Как обертка подарка. Но не сам подарок.

   — Николас · книга
6. «

   Война – это психоз, порожденный чьим-то неумением прозревать взаимоотношения вещей. Наши взаимоотношения с ближними своими. С экономикой, историей. Но прежде всего – с ничто. Со смертью.

   Война – это психоз, порожденный чьим-то неумением прозревать взаимоотношения вещей. Наши взаимоотношения с ближними своими. С экономикой, историей. Но прежде всего – с ничто. Со смертью.
7. «

   Мы чувствуем, что живем, только потому, что заключенные в Бельзене умерли. Мы чувствуем, что наш мир существует, только потому, что тысячи таких же миров погибают при вспышке сверхновой. Та улыбка означает: могло не быть, но есть.

   Мы чувствуем, что живем, только потому, что заключенные в Бельзене умерли. Мы чувствуем, что наш мир существует, только потому, что тысячи таких же миров погибают при вспышке сверхновой. Та улыбка означает: могло не быть, но есть.

   — Морис Кончис · книга
8. «

   Грех деньгами не замолишь.

   Грех деньгами не замолишь.
9. «

   Всеми её поступками руководил единственный резон: «Хочу».

   Всеми её поступками руководил единственный резон: «Хочу».
10. «

    Раз тебе поперек горла то, что происходит, глупо бурчать на то, как это происходит.

    Раз тебе поперек горла то, что происходит, глупо бурчать на то, как это происходит.
11. «

    За пять секунд в человека не влюбишься, но предчувствие любви может заронить в душу и пятисекундная встреча.

    За пять секунд в человека не влюбишься, но предчувствие любви может заронить в душу и пятисекундная встреча.
12. «

    Женщины любят подчиняться, но не выносят, когда их жертвы не получают должной оценки. Мужчины же не умеют ценить женщин, которые внимательны к ним.

    Женщины любят подчиняться, но не выносят, когда их жертвы не получают должной оценки. Мужчины же не умеют ценить женщин, которые внимательны к ним.
13. «

    Мы – нет, какая-то часть нашей души пребудет юной до смертного часа… зрелость наследует простодушие молодости.

    Мы – нет, какая-то часть нашей души пребудет юной до смертного часа… зрелость наследует простодушие молодости.

    — Николас Эрфе · книга
14. «

    Я не трачу время на то, чтобы проповедовать глухим.

    Я не трачу время на то, чтобы проповедовать глухим.

    — Морис Кончис · книга
15. «

    ...количество счастья и горя закладывается в нас при рождении. Денежные превратности на него мало влияют.

    ...количество счастья и горя закладывается в нас при рождении. Денежные превратности на него мало влияют.
16. «

    Когда расспрашивают Гермеса, Зевс не остается в неведении.

    Когда расспрашивают Гермеса, Зевс не остается в неведении.
17. «

    Улыбка — вовсе не способ проявить своё отношение к миру, но средоточие жестокости мира, жестокости для нас неизбежной, ибо эта жестокость и существование — разные имена одного и того же.

    Улыбка — вовсе не способ проявить своё отношение к миру, но средоточие жестокости мира, жестокости для нас неизбежной, ибо эта жестокость и существование — разные имена одного и того же.
18. «

    Вот она, истина. Не в серпе и молоте. Не в звездах и полосах. Не в распятии. Не в солнце. Не в золоте. Не в инь и ян. В улыбке.

    Вот она, истина. Не в серпе и молоте. Не в звездах и полосах. Не в распятии. Не в солнце. Не в золоте. Не в инь и ян. В улыбке.
19. «

    Любой дурак выдумает схему разумного мироустройства. За десять минут. За пять. Но ждать, что люди станут ее придерживаться — все равно, что пичкать их болеутоляющим.

    Любой дурак выдумает схему разумного мироустройства. За десять минут. За пять. Но ждать, что люди станут ее придерживаться — все равно, что пичкать их болеутоляющим.
20. «

    Как любой человек не на своем месте, он жить не мог без банальщины и мелочной показухи; мозги ему заменяла кольчуга отвлеченных понятий: Дисциплина, Традиции, Ответственность… И когда я осмеливался возразить ему — что бывало очень редко, — он принимался утюжить меня сими священными словами, как какого-нибудь зарвавшегося лейтенантика. А если жертва и тут не падала замертво, давал волю рыжему цепному псу — гневу.

    Как любой человек не на своем месте, он жить не мог без банальщины и мелочной показухи; мозги ему заменяла кольчуга отвлеченных понятий: Дисциплина, Традиции, Ответственность… И когда я осмеливался возразить ему — что бывало очень редко, — он принимался утюжить меня сими священными словами, как какого-нибудь зарвавшегося лейтенантика. А если жертва и тут не падала замертво, давал волю рыжему цепному псу — гневу.