77 цитат из книги «Джон Грин. Виноваты звезды» — читаем и делимся

Ниже 77 цитат из книги «Джон Грин. Виноваты звезды»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Пока он читал, я влюбилась — так, как мы обычно засыпаем: медленно, а потом вдруг сразу.

   Пока он читал, я влюбилась — так, как мы обычно засыпаем: медленно, а потом вдруг сразу.

   — Хейзел Грейс Ланкастер · книга
2. «

   Некоторые туристы думают, что Амстердам – это город греха, но на самом деле – это город свободы. Просто в условиях свободы большинство выбирает грех.

   Некоторые туристы думают, что Амстердам – это город греха, но на самом деле – это город свободы. Просто в условиях свободы большинство выбирает грех.

   — таксист · книга
3. «

   — Это несправедливо, — говорю я, — Это просто так чертовски несправедливо. — Мир, — говорит он, — Это не фабрика по исполнению желаний.

   — Это несправедливо, — говорю я, — Это просто так чертовски несправедливо. — Мир, — говорит он, — Это не фабрика по исполнению желаний.
4. «

   Мне нравилось, что он штатный профессор кафедры Слегка Асимметричных Улыбок — на отделении дистанционного обучения.

   Мне нравилось, что он штатный профессор кафедры Слегка Асимметричных Улыбок — на отделении дистанционного обучения.

   — Хейзл · книга
5. «

   — Я считаю вечность некорректной концепцией, — ответила я. — Ты сама некорректная концепция, — самодовольно заметил он. — Знаю. Поэтому меня и изъяли из круговорота жизни.

   — Я считаю вечность некорректной концепцией, — ответила я. — Ты сама некорректная концепция, — самодовольно заметил он. — Знаю. Поэтому меня и изъяли из круговорота жизни.

   — Хейзел Грейс Ланкастер · книга
6. «

   Это хорошая жизнь, Хейзел Грейс.

   Это хорошая жизнь, Хейзел Грейс.
7. «

   Он обогнал меня, расправив плечи и выпрямив спину. Он лишь чуть-чуть припадал на правую ногу, но уверенно и ровно шагал на, как я определила, протезе. Остеосаркома обычно забирает конечность. Затем, если вы ей понравились, она забирает остальное.

   Он обогнал меня, расправив плечи и выпрямив спину. Он лишь чуть-чуть припадал на правую ногу, но уверенно и ровно шагал на, как я определила, протезе. Остеосаркома обычно забирает конечность. Затем, если вы ей понравились, она забирает остальное.

   — Хейзел Грейс Ланкастер · книга
8. «

   Если любишь радугу, надо любить и дождь.

   Если любишь радугу, надо любить и дождь.
9. «

   Странная штука, но снаружи дома за редким исключением ничем не выдают, что делается в их стенах, хотя там происходит большая часть нашей жизни. Может, в этом и состоит глобальная цель архитектуры?

   Странная штука, но снаружи дома за редким исключением ничем не выдают, что делается в их стенах, хотя там происходит большая часть нашей жизни. Может, в этом и состоит глобальная цель архитектуры?
10. «

    Айзек: Мне не нравится жить в мире без Огастуса Уотерса. Компьютер: Не понимаю. Айзек: Я тоже. Пауза.

    Айзек: Мне не нравится жить в мире без Огастуса Уотерса. Компьютер: Не понимаю. Айзек: Я тоже. Пауза.
11. «

    — Почему некоторым блюдам навсегда отведена участь завтрака? — спросила я. — Почему мы не едим на завтра карри? — Хейзел, кушай. — Но почему? — настаивала я. — Кроме шуток, как яичница заняла эксклюзивное положение среди завтраков? Можно положить на хлеб бекон, и все отнесутся нормально, но стоит положить на хлеб яичницу — бац, и это завтрак? Папа ответил с полным ртом: — Когда вернешься, будем есть завтрак на ужин. Договорились? — Не хочу я завтрака на ужин, — отрезала я, перекрещивая нож и вилку над почти полной тарелкой. — Я хочу на ужин яичницу без нелепого утверждения, что яичница — это завтрак, даже если её едят на ужин. — Конечно, ты сама расставляешь приоритеты в своей жизни, Хейзел, — сказала мама, — но если именно в этом вопросе ты хочешь стать победителем, мы охотно уступим тебе первое место. — Даже целый пьедестал почета, — подтвердил папа, и мама засмеялась. Это, конечно, глупо, но мне стало обидно за яичницу.

    — Почему некоторым блюдам навсегда отведена участь завтрака? — спросила я. — Почему мы не едим на завтра карри? — Хейзел, кушай. — Но почему? — настаивала я. — Кроме шуток, как яичница заняла эксклюзивное положение среди завтраков? Можно положить на хлеб бекон, и все отнесутся нормально, но стоит положить на хлеб яичницу — бац, и это завтрак? Папа ответил с полным ртом: — Когда вернешься, будем есть завтрак на ужин. Договорились? — Не хочу я завтрака на ужин, — отрезала я, перекрещивая нож и вилку над почти полной тарелкой. — Я хочу на ужин яичницу без нелепого утверждения, что яичница — это завтрак, даже если её едят на ужин. — Конечно, ты сама расставляешь приоритеты в своей жизни, Хейзел, — сказала мама, — но если именно в этом вопросе ты хочешь стать победителем, мы охотно уступим тебе первое место. — Даже целый пьедестал почета, — подтвердил папа, и мама засмеялась. Это, конечно, глупо, но мне стало обидно за яичницу.
12. «

    — А что, по-прежнему круто ходить в молл? — Я очень горжусь своим незнанием того, что круто, а что нет.

    — А что, по-прежнему круто ходить в молл? — Я очень горжусь своим незнанием того, что круто, а что нет.

    — миссис Ланкастер · книга
13. «

    Я верю не в такой рай, в котором ты катаешься на единороге, живешь в замке из облаков, но... Да, я верю во что-то подобное. А иначе какой смысл?

    Я верю не в такой рай, в котором ты катаешься на единороге, живешь в замке из облаков, но... Да, я верю во что-то подобное. А иначе какой смысл?

    — Огастус Уотерс · книга
14. «

    Но я верю в настоящую любовь, понимаешь? Я не верю в то, что всем дано быть зрячими или здоровыми и все такое, но все обязаны встретить настоящую любовь, и длиться она должна, по крайней мере, пока длится твоя жизнь.

    Но я верю в настоящую любовь, понимаешь? Я не верю в то, что всем дано быть зрячими или здоровыми и все такое, но все обязаны встретить настоящую любовь, и длиться она должна, по крайней мере, пока длится твоя жизнь.
15. «

    Но ведь любить его — немалая привилегия, правда?

    Но ведь любить его — немалая привилегия, правда?
16. «

    Поднимался прилив. Тюльпановый Голландец обернулся к океану: — Разлучник, воссоединитель, отравитель, укрыватель, разоблачитель, набегает и отступает, унося все с собой! — И что это? — спросила я. — Вода, — ответил Голландец. — И время. Питер ван Хутен. Царский недуг.

    Поднимался прилив. Тюльпановый Голландец обернулся к океану: — Разлучник, воссоединитель, отравитель, укрыватель, разоблачитель, набегает и отступает, унося все с собой! — И что это? — спросила я. — Вода, — ответил Голландец. — И время. Питер ван Хутен. Царский недуг.
17. «

    Пока длилась молитва, я пыталась его представить в таинственном Где-то с большой буквы, но тщетно убеждала себя, что когда-нибудь мы снова будем вместе. Я знаю много умерших. Время для меня теперь течет иначе, чем для него. Я, как и все присутствующие, буду накапливать потери и привязанности, а он уже нет. Окончательной и невыносимой трагедией для меня стало то, что, как все бесчисленные мертвые, Гас раз и навсегда разжалован из мыслящего в мысль.

    Пока длилась молитва, я пыталась его представить в таинственном Где-то с большой буквы, но тщетно убеждала себя, что когда-нибудь мы снова будем вместе. Я знаю много умерших. Время для меня теперь течет иначе, чем для него. Я, как и все присутствующие, буду накапливать потери и привязанности, а он уже нет. Окончательной и невыносимой трагедией для меня стало то, что, как все бесчисленные мертвые, Гас раз и навсегда разжалован из мыслящего в мысль.
18. «

    Боль хочет, чтобы ее чувствовали.

    Боль хочет, чтобы ее чувствовали.

    — Хейзел Грейс Ланкастер · книга
19. «

    Единственным человеком, с которым я действительно хотела поговорить об Августе Уотерсе, был Август Уотерс.

    Единственным человеком, с которым я действительно хотела поговорить об Августе Уотерсе, был Август Уотерс.

    — Огастус Уотерс · книга
20. «

    Прожорливые человеческие амбиции никогда не укрощаются исполненными мечтами, потому что мысль о том, что всё может быть снова и лучше, никуда не исчезает.

    Прожорливые человеческие амбиции никогда не укрощаются исполненными мечтами, потому что мысль о том, что всё может быть снова и лучше, никуда не исчезает.