15 цитат из книги «Джон Гришэм. Камера» — от иронии до философии

Ниже 15 цитат из книги «Джон Гришэм. Камера»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Что тут плохого, если игрок требует столько денег, сколько сможет получить? — Кто же стоит пяти миллионов в год? — Никто. Но если звезды рока делают по пятьдесят миллионов в год, почему бы спортсменам не сделать хотя бы несколько?

   — Что тут плохого, если игрок требует столько денег, сколько сможет получить? — Кто же стоит пяти миллионов в год? — Никто. Но если звезды рока делают по пятьдесят миллионов в год, почему бы спортсменам не сделать хотя бы несколько?

   — Фелпс Бут · книга
2. «

   У адвокатов очень долгая память. Сегодня ты кому-то перерезал глотку, и он не забудет: годами будет лежать в засаде, выжидая удобный момент, чтобы сполна вернуть тебе «долг».

   У адвокатов очень долгая память. Сегодня ты кому-то перерезал глотку, и он не забудет: годами будет лежать в засаде, выжидая удобный момент, чтобы сполна вернуть тебе «долг».
3. «

   Репортерши с огнем в глазах, избытком косметики на лице и полным отсутствием знания тонкостей закона изливали перед камерой свои предсказания.

   Репортерши с огнем в глазах, избытком косметики на лице и полным отсутствием знания тонкостей закона изливали перед камерой свои предсказания.
4. «

   Сказав правду — испытаешь облегчение.

   Сказав правду — испытаешь облегчение.

   — Сэм Кейхолл · книга
5. «

   Как вы знаете, закон можно трактовать достаточно широко.

   Как вы знаете, закон можно трактовать достаточно широко.

   — Ларрамор · книга
6. «

   Я же адвокат, а адвокаты кого только не защищают — и убийц, и растлителей, и сбытчиков наркотиков, и насильников, и террористов. Мы, адвокаты, народ непопулярный.

   Я же адвокат, а адвокаты кого только не защищают — и убийц, и растлителей, и сбытчиков наркотиков, и насильников, и террористов. Мы, адвокаты, народ непопулярный.

   — Адам Холл · книга
7. «

   Держись подальше от прессы. Все репортеры безжалостные и глупые люди. они и врут, и делают по своей расхлябанности ошибки.

   Держись подальше от прессы. Все репортеры безжалостные и глупые люди. они и врут, и делают по своей расхлябанности ошибки.

   — Сэм Кейхолл · книга
8. «

   Он носил рубашку и брюки темно-оливкового цвета, идеально сочетавшиеся друг с другом и идеально выглаженные. Складки и линии удивительным образом сохранялись до конца дня. Внизу брюки убирались в черные кожаные ботинки военного образца, начищенные и дважды в день полировавшиеся до ослепительного блеска. Ходил слух, что кто-то однажды видел пятно грязи на одной из подметок, но слух не подтвердился.

   Он носил рубашку и брюки темно-оливкового цвета, идеально сочетавшиеся друг с другом и идеально выглаженные. Складки и линии удивительным образом сохранялись до конца дня. Внизу брюки убирались в черные кожаные ботинки военного образца, начищенные и дважды в день полировавшиеся до ослепительного блеска. Ходил слух, что кто-то однажды видел пятно грязи на одной из подметок, но слух не подтвердился.
9. «

   Сколько все-таки шизанутых на свободе!

   Сколько все-таки шизанутых на свободе!

   — Сэм Кей · книга
10. «

    Мы любим прессу. Мы же судебные адвокаты. Род нашей деятельности предполагает, что мы должны спокойно относиться к фото — и телекамерам.

    Мы любим прессу. Мы же судебные адвокаты. Род нашей деятельности предполагает, что мы должны спокойно относиться к фото — и телекамерам.

    — Адам Холл · книга
11. «

    Тут благотворительность, так что забудь про время, забудь про почасовую оплату, забудь про шорох купюр.

    Тут благотворительность, так что забудь про время, забудь про почасовую оплату, забудь про шорох купюр.

    — Адам Холл · книга
12. «

    Начиная с полудня время то останавливалось, то вдруг куда-то пропадали целые часы. Время то летело во весь опор, то ползло черепахой.

    Начиная с полудня время то останавливалось, то вдруг куда-то пропадали целые часы. Время то летело во весь опор, то ползло черепахой.
13. «

    Мы выжили и процветаем в жестком и запутанном мире чикагской юриспруденции. Нас считают последними мерзавцами в городе. У нас самая толстая шкура.

    Мы выжили и процветаем в жестком и запутанном мире чикагской юриспруденции. Нас считают последними мерзавцами в городе. У нас самая толстая шкура.

    — Гарнер Гудман · книга
14. «

    Дэниел Розен слыл чудовищем, но два сердечных приступа сделали его покладистее. В течение тридцати лет это был беспощадный, самый злой, скандальный и, без сомнения, самый ловкий участник разнообразных судебных тяжб в Чикаго. До первого приступа он был известен своей способностью работать на износ — по девяносто часов в неделю. Его бросили несколько жен. Четыре секретарши одновременно еле поспевали за ним.

    Дэниел Розен слыл чудовищем, но два сердечных приступа сделали его покладистее. В течение тридцати лет это был беспощадный, самый злой, скандальный и, без сомнения, самый ловкий участник разнообразных судебных тяжб в Чикаго. До первого приступа он был известен своей способностью работать на износ — по девяносто часов в неделю. Его бросили несколько жен. Четыре секретарши одновременно еле поспевали за ним.
15. «

    В наши дни трудно любить людей.

    В наши дни трудно любить людей.

    — Сэм Кейхолл · книга