11 фраз из книги «Джордж Бернард Шоу. Пигмалион» для дневника

Собрали 11 цитат из книги «Джордж Бернард Шоу. Пигмалион» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Честный вы человек или мошенник, Дулитл? — И того и другого есть понемногу. Как каждый из нас.

   — Честный вы человек или мошенник, Дулитл? — И того и другого есть понемногу. Как каждый из нас.

   — Генри Хиггинс · книга
2. «

   То, что люди считают себя обязанными думать, уже достаточно скверно; но от того, что они на самом деле думают, у всех волосы стали бы дыбом. Вряд ли вам было бы приятно, если б я сейчас выложил то, что я на самом деле думаю.

   То, что люди считают себя обязанными думать, уже достаточно скверно; но от того, что они на самом деле думают, у всех волосы стали бы дыбом. Вряд ли вам было бы приятно, если б я сейчас выложил то, что я на самом деле думаю.

   — Генри Хиггинс · книга
3. «

   — Когда соскучитесь по мне, можете завести граммофон, — по крайней мере без риска оскорбить чьи-нибудь чувства. — В граммофоне я не услышу вашей души. Оставьте мне вашу душу, а лицо и голос можете взять с собой. Они — не вы.

   — Когда соскучитесь по мне, можете завести граммофон, — по крайней мере без риска оскорбить чьи-нибудь чувства. — В граммофоне я не услышу вашей души. Оставьте мне вашу душу, а лицо и голос можете взять с собой. Они — не вы.

   — Генри Хиггинс · книга
4. «

   Тот, кого я не интересую, никогда не будет интересовать меня.

   Тот, кого я не интересую, никогда не будет интересовать меня.

   — Элиза Дулиттл · книга
5. «

   — Простите за откровенный вопрос, Хигинс. Порядочный ли вы человек в отношениях с женщинами? — А вы встречали мужчин, которые были бы порядочны в отношениях с женщинами?

   — Простите за откровенный вопрос, Хигинс. Порядочный ли вы человек в отношениях с женщинами? — А вы встречали мужчин, которые были бы порядочны в отношениях с женщинами?

   — Генри Хиггинс · книга
6. «

   Разве Вы не знаете, что женщины её класса после года замужней жизни выглядят как пятидесятилетние поденщицы?

   Разве Вы не знаете, что женщины её класса после года замужней жизни выглядят как пятидесятилетние поденщицы?

   — Генри Хиггинс · книга
7. «

   Пикеринг: — Неужели вы начисто лишены моральных устоев? Дулитл: — Я не могу позволить себе такую роскошь, хозяин.

   Пикеринг: — Неужели вы начисто лишены моральных устоев? Дулитл: — Я не могу позволить себе такую роскошь, хозяин.

   — Джордж Пикеринг · книга
8. «

   Я недостойный бедняк, вот я кто. А вы понимаете, что это значит? Это значит — человек, который постоянно не в ладах с буржуазной моралью. Где бы что ни заварилось, стоит мне попросить свою долю, сейчас же услышишь: «Тебе нельзя: ты — недостойный».

   Я недостойный бедняк, вот я кто. А вы понимаете, что это значит? Это значит — человек, который постоянно не в ладах с буржуазной моралью. Где бы что ни заварилось, стоит мне попросить свою долю, сейчас же услышишь: «Тебе нельзя: ты — недостойный».

   — Альфред Дулиттл · книга
9. «

   А вы когда-нибудь видели, чтобы человек был порядочным в делах, касающихся женщин?

   А вы когда-нибудь видели, чтобы человек был порядочным в делах, касающихся женщин?

   — Генри Хиггинс · книга
10. «

    Мир не был бы сотворен, если б его творец думал, как бы не причинить кому-нибудь беспокойства. Творить жизнь – и значит творить беспокойство. Есть только один способ избежать беспокойства: убивать. Вы замечаете, что трус всегда радуется, когда убивают беспокойных людей?

    Мир не был бы сотворен, если б его творец думал, как бы не причинить кому-нибудь беспокойства. Творить жизнь – и значит творить беспокойство. Есть только один способ избежать беспокойства: убивать. Вы замечаете, что трус всегда радуется, когда убивают беспокойных людей?

    — Генри Хиггинс · книга
11. «

    Он один из тех энергичных людей науки, которые глубоко, даже страстно интересуются всем, что может служить предметом научного исследования, и в то же время равнодушны к себе и ближним, заодно и к их чувствам.

    Он один из тех энергичных людей науки, которые глубоко, даже страстно интересуются всем, что может служить предметом научного исследования, и в то же время равнодушны к себе и ближним, заодно и к их чувствам.