23 фразы из книги «Джордж Бернард Шоу. Пигмалион», которые запомнились

Собрали 23 цитаты из книги «Джордж Бернард Шоу. Пигмалион» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Что такое жизнь как не серия вдохновлённых глупостей? Сложность состоит в том, чтобы найти возможность их делать. Никогда не упускай её: она не появляется каждый день.

   Что такое жизнь как не серия вдохновлённых глупостей? Сложность состоит в том, чтобы найти возможность их делать. Никогда не упускай её: она не появляется каждый день.

   — Генри Хиггинс · книга
2. «

   — Когда соскучитесь по мне, можете завести граммофон, — по крайней мере без риска оскорбить чьи-нибудь чувства. — В граммофоне я не услышу вашей души. Оставьте мне вашу душу, а лицо и голос можете взять с собой. Они — не вы.

   — Когда соскучитесь по мне, можете завести граммофон, — по крайней мере без риска оскорбить чьи-нибудь чувства. — В граммофоне я не услышу вашей души. Оставьте мне вашу душу, а лицо и голос можете взять с собой. Они — не вы.

   — Генри Хиггинс · книга
3. «

   Вот и прекрасно! К чему тогда весь шум? «Нет у нее никаких родителев». Девушка никому не принадлежит и никому не нужна, кроме меня.

   Вот и прекрасно! К чему тогда весь шум? «Нет у нее никаких родителев». Девушка никому не принадлежит и никому не нужна, кроме меня.

   — Генри Хиггинс · книга
4. «

   Он один из тех энергичных людей науки, которые глубоко, даже страстно интересуются всем, что может служить предметом научного исследования, и в то же время равнодушны к себе и ближним, заодно и к их чувствам.

   Он один из тех энергичных людей науки, которые глубоко, даже страстно интересуются всем, что может служить предметом научного исследования, и в то же время равнодушны к себе и ближним, заодно и к их чувствам.
5. «

   Я торговала цветами, но не торговала собой. Теперь вы сделали из меня леди, и я ничем не могу торговать, кроме себя.

   Я торговала цветами, но не торговала собой. Теперь вы сделали из меня леди, и я ничем не могу торговать, кроме себя.

   — Элиза Дулиттл · книга
6. «

   В вопросах чувства я не признаю сделок.

   В вопросах чувства я не признаю сделок.

   — Генри Хиггинс · книга
7. «

   Я недостойный бедняк, вот я кто. А вы понимаете, что это значит? Это значит — человек, который постоянно не в ладах с буржуазной моралью. Где бы что ни заварилось, стоит мне попросить свою долю, сейчас же услышишь: «Тебе нельзя: ты — недостойный».

   Я недостойный бедняк, вот я кто. А вы понимаете, что это значит? Это значит — человек, который постоянно не в ладах с буржуазной моралью. Где бы что ни заварилось, стоит мне попросить свою долю, сейчас же услышишь: «Тебе нельзя: ты — недостойный».

   — Альфред Дулиттл · книга
8. «

   — Как я низко скатилась после Тоттенхем-Корт-Род. — То есть как это? — Там я торговала цветами, но не торговала собой. Теперь вы сделали из меня леди, и я уже ничем не могу торговать, кроме себя. Лучше бы вы меня не трогали.

   — Как я низко скатилась после Тоттенхем-Корт-Род. — То есть как это? — Там я торговала цветами, но не торговала собой. Теперь вы сделали из меня леди, и я уже ничем не могу торговать, кроме себя. Лучше бы вы меня не трогали.

   — Элиза Дулиттл · книга
9. «

   Да, вот это меня и бесит: болваны, которые даже болванами не умеют быть по всем правилам.

   Да, вот это меня и бесит: болваны, которые даже болванами не умеют быть по всем правилам.

   — Генри Хиггинс · книга
10. «

    Вчера ночью, когда я бродила по улицам, какая-то девушка заговорила со мной; я хотела ей ответить по-старому, но у меня ничего не вышло. Помните, вы как-то говорили мне, что ребенок, попавший в чужую страну, в несколько недель привыкает к чужому языку, а свой родной забывает? Вот я — такой ребенок в вашей стране. Я забыла свой родной язык и могу теперь говорить только на вашем.

    Вчера ночью, когда я бродила по улицам, какая-то девушка заговорила со мной; я хотела ей ответить по-старому, но у меня ничего не вышло. Помните, вы как-то говорили мне, что ребенок, попавший в чужую страну, в несколько недель привыкает к чужому языку, а свой родной забывает? Вот я — такой ребенок в вашей стране. Я забыла свой родной язык и могу теперь говорить только на вашем.

    — Элиза Дулиттл · книга
11. «

    Слыхал я и проповедников и министров, — я ведь человек мыслящий и для меня политика, или религия, или там социальные реформы — развлечение не хуже других, и могу сказать вам одно: собачья это жизнь, с какой стороны ни посмотреть. Быть недостойным бедняком куда лучше.

    Слыхал я и проповедников и министров, — я ведь человек мыслящий и для меня политика, или религия, или там социальные реформы — развлечение не хуже других, и могу сказать вам одно: собачья это жизнь, с какой стороны ни посмотреть. Быть недостойным бедняком куда лучше.

    — Альфред Дулиттл · книга
12. «

    Элиза, если вы еще раз скажете, что вы порядочная девушка, отец заберет вас домой.

    Элиза, если вы еще раз скажете, что вы порядочная девушка, отец заберет вас домой.

    — Генри Хиггинс · книга
13. «

    Женщины всё переворачивают вверх дном. Попробуйте впустить женщину в свою жизнь, и вы сейчас же увидите, что ей нужно одно, а вам совершенно другое.

    Женщины всё переворачивают вверх дном. Попробуйте впустить женщину в свою жизнь, и вы сейчас же увидите, что ей нужно одно, а вам совершенно другое.

    — Генри Хиггинс · книга
14. «

    Каждая девушка имеет право на то, чтоб ее любили.

    Каждая девушка имеет право на то, чтоб ее любили.

    — Элиза Дулиттл · книга
15. «

    Леди отличается от цветочницы не тем, как она себя держит, а тем, как с ней себя держат.

    Леди отличается от цветочницы не тем, как она себя держит, а тем, как с ней себя держат.

    — Элиза Дулиттл · книга
16. «

    — Мне вас будет недоставать, Элиза. (Садится на тахту рядом с ней.) Ваши идиотские представления о вещах меня все-таки кое-чему научили, я признаю это и даже благодарен вам. Потом я как-то привык к вашему виду, к вашему голосу. Они мне даже нравятся. — Что ж, у вас есть мои фотографии и граммофонные записи. Когда соскучитесь обо мне, можете завести граммофон, — по крайней мере без риска оскорбить чьи-нибудь чувства. — В граммофоне я не услышу вашей души. Оставьте мне вашу душу, а лицо и голос можете взять с собой. Они — не вы.

    — Мне вас будет недоставать, Элиза. (Садится на тахту рядом с ней.) Ваши идиотские представления о вещах меня все-таки кое-чему научили, я признаю это и даже благодарен вам. Потом я как-то привык к вашему виду, к вашему голосу. Они мне даже нравятся. — Что ж, у вас есть мои фотографии и граммофонные записи. Когда соскучитесь обо мне, можете завести граммофон, — по крайней мере без риска оскорбить чьи-нибудь чувства. — В граммофоне я не услышу вашей души. Оставьте мне вашу душу, а лицо и голос можете взять с собой. Они — не вы.

    — Элиза Дулиттл · книга
17. «

    Мир не был бы сотворен, если б его творец думал, как бы не причинить кому-нибудь беспокойства. Творить жизнь – и значит творить беспокойство. Есть только один способ избежать беспокойства: убивать. Вы замечаете, что трус всегда радуется, когда убивают беспокойных людей?

    Мир не был бы сотворен, если б его творец думал, как бы не причинить кому-нибудь беспокойства. Творить жизнь – и значит творить беспокойство. Есть только один способ избежать беспокойства: убивать. Вы замечаете, что трус всегда радуется, когда убивают беспокойных людей?

    — Генри Хиггинс · книга
18. «

    — Вопрос не в том, плохо ли я с вами обращаюсь, а в том, видали ли вы, чтобы я с кем-нибудь обращался лучше. — Мне все равно, как вы со мной обращаетесь. Можете ругать меня, пожалуйста. Можете даже бить: колотушками меня не удивишь. Но (встает и подходит к нему вплотную) раздавить я себя не позволю. — Так уходите с дороги, останавливаться из-за вас я не буду. Что вы обо мне так говорите, как будто я автобус? — Вы и есть автобус: прете себе вперед, и ни до кого вам дела нет. Но я и без вас могу обойтись; вот увидите, что могу. — Я знаю, что вы можете. Я вам сам это говорил.

    — Вопрос не в том, плохо ли я с вами обращаюсь, а в том, видали ли вы, чтобы я с кем-нибудь обращался лучше. — Мне все равно, как вы со мной обращаетесь. Можете ругать меня, пожалуйста. Можете даже бить: колотушками меня не удивишь. Но (встает и подходит к нему вплотную) раздавить я себя не позволю. — Так уходите с дороги, останавливаться из-за вас я не буду. Что вы обо мне так говорите, как будто я автобус? — Вы и есть автобус: прете себе вперед, и ни до кого вам дела нет. Но я и без вас могу обойтись; вот увидите, что могу. — Я знаю, что вы можете. Я вам сам это говорил.

    — Элиза Дулиттл · книга
19. «

    О будущем она успеет подумать тогда, когда впереди уже не будет будущего.

    О будущем она успеет подумать тогда, когда впереди уже не будет будущего.

    — Генри Хиггинс · книга
20. «

    — Если б люди умели быть откровенными и говорить то, что думают! — Упаси бог!

    — Если б люди умели быть откровенными и говорить то, что думают! — Упаси бог!

    — Мисс Эйнсфорд Хилл · книга