34 цитаты из книги «Джордж Бернард Шоу. Пигмалион» на каждый день

Собрали 34 цитаты из книги «Джордж Бернард Шоу. Пигмалион» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Когда соскучитесь по мне, можете завести граммофон, — по крайней мере без риска оскорбить чьи-нибудь чувства. — В граммофоне я не услышу вашей души. Оставьте мне вашу душу, а лицо и голос можете взять с собой. Они — не вы.

   — Когда соскучитесь по мне, можете завести граммофон, — по крайней мере без риска оскорбить чьи-нибудь чувства. — В граммофоне я не услышу вашей души. Оставьте мне вашу душу, а лицо и голос можете взять с собой. Они — не вы.

   — Генри Хиггинс · книга
2. «

   — Честный вы человек или мошенник, Дулитл? — И того и другого есть понемногу. Как каждый из нас.

   — Честный вы человек или мошенник, Дулитл? — И того и другого есть понемногу. Как каждый из нас.

   — Генри Хиггинс · книга
3. «

   Я хочу быть безразличной к тому, для кого безразлична я.

   Я хочу быть безразличной к тому, для кого безразлична я.

   — Элиза Дулиттл · книга
4. «

   Он один из тех энергичных людей науки, которые глубоко, даже страстно интересуются всем, что может служить предметом научного исследования, и в то же время равнодушны к себе и ближним, заодно и к их чувствам.

   Он один из тех энергичных людей науки, которые глубоко, даже страстно интересуются всем, что может служить предметом научного исследования, и в то же время равнодушны к себе и ближним, заодно и к их чувствам.
5. «

   Леди отличается от цветочницы не тем, как она себя держит, а тем, как с ней себя держат.

   Леди отличается от цветочницы не тем, как она себя держит, а тем, как с ней себя держат.

   — Элиза Дулиттл · книга
6. «

   А если он бедный и слабенький и я нужна ему, то, может быть, я буду с ним счастливее, чем с человеком, который стоит выше меня и которому я не нужна.

   А если он бедный и слабенький и я нужна ему, то, может быть, я буду с ним счастливее, чем с человеком, который стоит выше меня и которому я не нужна.

   — Элиза Дулиттл · книга
7. «

   Разве Вы не знаете, что женщины её класса после года замужней жизни выглядят как пятидесятилетние поденщицы?

   Разве Вы не знаете, что женщины её класса после года замужней жизни выглядят как пятидесятилетние поденщицы?

   — Генри Хиггинс · книга
8. «

   Я торговала цветами, но не торговала собой. Теперь вы сделали из меня леди, и я ничем не могу торговать, кроме себя.

   Я торговала цветами, но не торговала собой. Теперь вы сделали из меня леди, и я ничем не могу торговать, кроме себя.

   — Элиза Дулиттл · книга
9. «

   — Как я низко скатилась после Тоттенхем-Корт-Род. — То есть как это? — Там я торговала цветами, но не торговала собой. Теперь вы сделали из меня леди, и я уже ничем не могу торговать, кроме себя. Лучше бы вы меня не трогали.

   — Как я низко скатилась после Тоттенхем-Корт-Род. — То есть как это? — Там я торговала цветами, но не торговала собой. Теперь вы сделали из меня леди, и я уже ничем не могу торговать, кроме себя. Лучше бы вы меня не трогали.

   — Элиза Дулиттл · книга
10. «

    Прежде всего нужно отделаться от представления, что все мужчины, которых вы знаете, должны всю свою жизнь либо вздыхать у ваших ног, либо угощать вас колотушками, – а если этого нет, вы чувствуете себя обиженной. Если такая жизнь, какой живу я, – деятельная и свободная от страстей, – вам не по душе, возвращайтесь в свою канаву. По-вашему, я эгоист, ледышка, человек без сердца? Вот и чудесно: ступайте к тем, которые вам нравятся. Выберите себе в мужья какого-нибудь чувствительного борова с тугим кошельком, который будет целовать вас толстыми губами и дубасить толстой палкой. Не умеете ценить то, что у вас есть, так пусть у вас будет то, что вы цените.

    Прежде всего нужно отделаться от представления, что все мужчины, которых вы знаете, должны всю свою жизнь либо вздыхать у ваших ног, либо угощать вас колотушками, – а если этого нет, вы чувствуете себя обиженной. Если такая жизнь, какой живу я, – деятельная и свободная от страстей, – вам не по душе, возвращайтесь в свою канаву. По-вашему, я эгоист, ледышка, человек без сердца? Вот и чудесно: ступайте к тем, которые вам нравятся. Выберите себе в мужья какого-нибудь чувствительного борова с тугим кошельком, который будет целовать вас толстыми губами и дубасить толстой палкой. Не умеете ценить то, что у вас есть, так пусть у вас будет то, что вы цените.

    — Генри Хиггинс · книга
11. «

    Я готов вам объяснить, пытаюсь вам объяснить, должен вам объяснить!

    Я готов вам объяснить, пытаюсь вам объяснить, должен вам объяснить!

    — Альфред Дулиттл · книга
12. «

    — Я не могу изменить свой характер и не желаю менять свое поведение. Я веду себя точно так же, как полковник Пикеринг. — Неправда. Полковник Пикеринг с цветочницей обращается как с герцогиней. — А я с герцогиней обращаюсь как с цветочницей.

    — Я не могу изменить свой характер и не желаю менять свое поведение. Я веду себя точно так же, как полковник Пикеринг. — Неправда. Полковник Пикеринг с цветочницей обращается как с герцогиней. — А я с герцогиней обращаюсь как с цветочницей.

    — Генри Хиггинс · книга
13. «

    Вы рабски прислуживаете мне, а потом жалуетесь, что я вами не интересуюсь: кто ж станет интересоваться рабом?

    Вы рабски прислуживаете мне, а потом жалуетесь, что я вами не интересуюсь: кто ж станет интересоваться рабом?

    — Генри Хиггинс · книга
14. «

    Вчера ночью, когда я бродила по улицам, какая-то девушка заговорила со мной; я хотела ей ответить по-старому, но у меня ничего не вышло. Помните, вы как-то говорили мне, что ребенок, попавший в чужую страну, в несколько недель привыкает к чужому языку, а свой родной забывает? Вот я — такой ребенок в вашей стране. Я забыла свой родной язык и могу теперь говорить только на вашем.

    Вчера ночью, когда я бродила по улицам, какая-то девушка заговорила со мной; я хотела ей ответить по-старому, но у меня ничего не вышло. Помните, вы как-то говорили мне, что ребенок, попавший в чужую страну, в несколько недель привыкает к чужому языку, а свой родной забывает? Вот я — такой ребенок в вашей стране. Я забыла свой родной язык и могу теперь говорить только на вашем.

    — Элиза Дулиттл · книга
15. «

    А что такое жизнь, как не цепь вдохновенных безрассудств?

    А что такое жизнь, как не цепь вдохновенных безрассудств?

    — Генри Хиггинс · книга
16. «

    Пикеринг: — Неужели вы начисто лишены моральных устоев? Дулитл: — Я не могу позволить себе такую роскошь, хозяин.

    Пикеринг: — Неужели вы начисто лишены моральных устоев? Дулитл: — Я не могу позволить себе такую роскошь, хозяин.

    — Джордж Пикеринг · книга
17. «

    Тот, кого я не интересую, никогда не будет интересовать меня.

    Тот, кого я не интересую, никогда не будет интересовать меня.

    — Элиза Дулиттл · книга
18. «

    Наш век — это век выскочек. Люди начинают в Кентиштауне, живя на восемьдесят фунтов в год, и кончают на Парк-лейн с сотней тысяч годового дохода. Они хотели бы забыть про Кентиштаун, но он напоминает о себе, стоит им только раскрыть рот.

    Наш век — это век выскочек. Люди начинают в Кентиштауне, живя на восемьдесят фунтов в год, и кончают на Парк-лейн с сотней тысяч годового дохода. Они хотели бы забыть про Кентиштаун, но он напоминает о себе, стоит им только раскрыть рот.

    — Генри Хиггинс · книга
19. «

    Что такое жизнь, как не ряд безрассудных поступков? Вот повод для них найти труднее. Никогда не упускай случая: он подворачивается не каждый день.

    Что такое жизнь, как не ряд безрассудных поступков? Вот повод для них найти труднее. Никогда не упускай случая: он подворачивается не каждый день.

    — Генри Хиггинс · книга
20. «

    Я недостойный бедняк, вот я кто. А вы понимаете, что это значит? Это значит — человек, который постоянно не в ладах с буржуазной моралью. Где бы что ни заварилось, стоит мне попросить свою долю, сейчас же услышишь: «Тебе нельзя: ты — недостойный».

    Я недостойный бедняк, вот я кто. А вы понимаете, что это значит? Это значит — человек, который постоянно не в ладах с буржуазной моралью. Где бы что ни заварилось, стоит мне попросить свою долю, сейчас же услышишь: «Тебе нельзя: ты — недостойный».

    — Альфред Дулиттл · книга