18 сильных цитат из книги «Джордж Мартин. Пламя и кровь»

Собрали 18 цитат из книги «Джордж Мартин. Пламя и кровь» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Грибок говорил верно: полчища изголодавшихся крыс, когда они в достаточном числе, в самом деле валят и быков, и медведей, и львов. Не важно, скольких сможет убить бык или медведь – крыс всегда больше.

   Грибок говорил верно: полчища изголодавшихся крыс, когда они в достаточном числе, в самом деле валят и быков, и медведей, и львов. Не важно, скольких сможет убить бык или медведь – крыс всегда больше.
2. «

   Вейгон – не мейстер... Но в нём вполне есть задатки архимейстера. Цитадель – величайшее хранилище знаний в мире. Отправьте его туда. Возможно, он найдёт себя в библиотеке. Или же он заблудится среди книг, и вам никогда не придётся больше о нём беспокоиться.

   Вейгон – не мейстер... Но в нём вполне есть задатки архимейстера. Цитадель – величайшее хранилище знаний в мире. Отправьте его туда. Возможно, он найдёт себя в библиотеке. Или же он заблудится среди книг, и вам никогда не придётся больше о нём беспокоиться.

   — Мейстер Элисар · книга
3. «

   Это было время тёплых объятий, улыбок, здравиц и умиротворения, встреч со старыми друзьями и обретения новых, смеха и поцелуев. Это было хорошее время, золотая осень, время мира и изобилия. Но зима была близко.

   Это было время тёплых объятий, улыбок, здравиц и умиротворения, встреч со старыми друзьями и обретения новых, смеха и поцелуев. Это было хорошее время, золотая осень, время мира и изобилия. Но зима была близко.
4. «

   Когда он вернулся в Королевскую Гавань с телом своего брата, простонародье выстроилось на улицах, выкрикивая его имя и называя его героем. Но сказано, что когда он снова увидел свою мать, он упал в её руки и разрыдался. – Я перерезал их с тысячу, – сказал он, – но его это не вернёт.

   Когда он вернулся в Королевскую Гавань с телом своего брата, простонародье выстроилось на улицах, выкрикивая его имя и называя его героем. Но сказано, что когда он снова увидел свою мать, он упал в её руки и разрыдался. – Я перерезал их с тысячу, – сказал он, – но его это не вернёт.

   — Бейлон Таргариен · книга
5. «

   Бывает ли хоть один день, когда Дейле не требовалось бы утешения? А пока её утешают, о Сейре никто и не помнит. Она такая храбрая девочка, говорят они, ей ни к чему утешения. Но боюсь, они неправы. Утешение нужно всем.

   Бывает ли хоть один день, когда Дейле не требовалось бы утешения? А пока её утешают, о Сейре никто и не помнит. Она такая храбрая девочка, говорят они, ей ни к чему утешения. Но боюсь, они неправы. Утешение нужно всем.

   — Септон Барт · книга
6. «

   Лучше предупреждать восстания, чем подавлять их.

   Лучше предупреждать восстания, чем подавлять их.

   — Эйгон Таргариен · книга
7. «

   Владыка должен знать земли, которыми правит.

   Владыка должен знать земли, которыми правит.

   — Эйгон Таргариен · книга
8. «

   Великие лорды дали бы нам ещё два года войны, – заявляет дурак в своем свидетельстве, – именно женщины заключили мир. Чёрная Али, Дева из Долины, Три Вдовы и близняшки-драконы были теми, кто положил конец кровопролитию; и не мечами или ядом, а воронами, словами и поцелуями.

   Великие лорды дали бы нам ещё два года войны, – заявляет дурак в своем свидетельстве, – именно женщины заключили мир. Чёрная Али, Дева из Долины, Три Вдовы и близняшки-драконы были теми, кто положил конец кровопролитию; и не мечами или ядом, а воронами, словами и поцелуями.

   — Грибок · книга
9. «

   Причина пожара оставалась загадкой. – Дракон, — заявил сир Майлс Смоллвуд. – Что ещё это могло быть? Рего Драз не был этим убеждён. – Удар молнии, – предположил он. – Костёр. Пьяница с факелом, искавший себе шлюху.

   Причина пожара оставалась загадкой. – Дракон, — заявил сир Майлс Смоллвуд. – Что ещё это могло быть? Рего Драз не был этим убеждён. – Удар молнии, – предположил он. – Костёр. Пьяница с факелом, искавший себе шлюху.

   — Рего Драз · книга
10. «

    Её милость предавали столь многие и столь часто, что она легко верила наихудшему о ком угодно. Вероломством её милость было уже не удивить. Она стала ожидать этого даже от тех, кого сильнее всего любила.

    Её милость предавали столь многие и столь часто, что она легко верила наихудшему о ком угодно. Вероломством её милость было уже не удивить. Она стала ожидать этого даже от тех, кого сильнее всего любила.

    — Септон Юстас · книга
11. «

    Великому мейстеру Орвилю повезло меньше, так как ранее он признался под пытками в том, что передал яд Косолапому. – Милорд, я не знал, для чего это было, – протестовал Орвиль. – И вы не спросили, – сказал лорд Старк. – Вы не желали этого знать.

    Великому мейстеру Орвилю повезло меньше, так как ранее он признался под пытками в том, что передал яд Косолапому. – Милорд, я не знал, для чего это было, – протестовал Орвиль. – И вы не спросили, – сказал лорд Старк. – Вы не желали этого знать.

    — Криган Старк · книга
12. «

    Цитадель называет воспоследовавшее побоище битвой на Королевском тракте. Сами участники сражения потом называли его попросту Мутным Месивом.

    Цитадель называет воспоследовавшее побоище битвой на Королевском тракте. Сами участники сражения потом называли его попросту Мутным Месивом.
13. «

    Одно дело вскочить на дракона и совсем иное – подчинить его своей воле, в особенности зверя столь старого и яростного, каковым был Чёрный Ужас. С самого начала мы вопрошали: «Куда Эйрея направила Балериона?» Но нам следовало спрашивать: «Куда Балерион унёс Эйрею?»

    Одно дело вскочить на дракона и совсем иное – подчинить его своей воле, в особенности зверя столь старого и яростного, каковым был Чёрный Ужас. С самого начала мы вопрошали: «Куда Эйрея направила Балериона?» Но нам следовало спрашивать: «Куда Балерион унёс Эйрею?»

    — Септон Барт · книга
14. «

    Путь мудрости требует получить доказательства, прежде чем принимать решение.

    Путь мудрости требует получить доказательства, прежде чем принимать решение.

    — Мейстер Герардис · книга
15. «

    – Он зовёт себя стервятником, – сказал король, – но он не летает. Он прячется. Ему бы стоило называться сусликом.

    – Он зовёт себя стервятником, – сказал король, – но он не летает. Он прячется. Ему бы стоило называться сусликом.

    — Джейхейрис Таргариен · книга
16. «

    Шли годы, лета и зимы сменяли друг друга. Были дни жаркие и дни тёплые, и дни, когда солёный ветер дул с моря, цветочные поля весной, и обильные урожаи, и золотые осенние дни, по всему королевству строились дороги, и мосты соединяли берега рек. Но король, насколько это было видно его подданным, не показывал радости. «Теперь всегда зима», – сказал он септону Барту однажды вечером, будучи в подпитии. Со смерти Эймона он всегда выпивал чашу или три подслащённого мёдом вина на ночь, чтобы уснуть.

    Шли годы, лета и зимы сменяли друг друга. Были дни жаркие и дни тёплые, и дни, когда солёный ветер дул с моря, цветочные поля весной, и обильные урожаи, и золотые осенние дни, по всему королевству строились дороги, и мосты соединяли берега рек. Но король, насколько это было видно его подданным, не показывал радости. «Теперь всегда зима», – сказал он септону Барту однажды вечером, будучи в подпитии. Со смерти Эймона он всегда выпивал чашу или три подслащённого мёдом вина на ночь, чтобы уснуть.

    — Джейхейрис Таргариен · книга
17. «

    Позже рассказывали, что, когда корабль уходил под воду, над ним в небесах пронёсся дракон Каннибал, расправив свои большие чёрные крылья, словно отдавая честь. (Эта трогательная деталь, скорее всего, выдумка. Из всего, что мы знаем о Каннибале, тот скорее уж съел бы труп, чем салютовал бы ему).

    Позже рассказывали, что, когда корабль уходил под воду, над ним в небесах пронёсся дракон Каннибал, расправив свои большие чёрные крылья, словно отдавая честь. (Эта трогательная деталь, скорее всего, выдумка. Из всего, что мы знаем о Каннибале, тот скорее уж съел бы труп, чем салютовал бы ему).
18. «

    Не состоявшись как оруженосец, он так и не стал рыцарем, не унаследовав воинского мастерства своих отца и старшего брата. Какое-то время отец подумывал отправить его в Старомест ковать мейстерскую цепь, но его собственный мейстер сказал, что мальчик не слишком умен и пишет и читает с трудом. Впоследствии, когда Рейну Таргариен спрашивали, почему она выбрала себе столь неподходящего супруга, она отвечала: – Он был добр ко мне.

    Не состоявшись как оруженосец, он так и не стал рыцарем, не унаследовав воинского мастерства своих отца и старшего брата. Какое-то время отец подумывал отправить его в Старомест ковать мейстерскую цепь, но его собственный мейстер сказал, что мальчик не слишком умен и пишет и читает с трудом. Впоследствии, когда Рейну Таргариен спрашивали, почему она выбрала себе столь неподходящего супруга, она отвечала: – Он был добр ко мне.

    — Рейна Таргариен · книга